K Side: Red

Тоцука Татара, сидя на стуле, пристально разглядывал лицо юноши. Было заметно, что тот, в свою очередь, чувствовал себя крайне некомфортно и старался предотвратить все попытки пристального взгляда "копнуть глубже". — Чего вы хотите? — Хм? Ничего, я просто смотрю на одного из наших новичков. Бар "ХОМРА", в котором они сейчас находились, был расположен в одном из лучших районов города Шизуме. Лакированный паркет, блестящий прилавок барной стойки, еще слабо пахнувшей древесиной, элегантный интерьер — это место явно не подходило для посиделок какой-то кучки уличных хулиганов. На полках за стойкой, тесно прижавшись друг к другу, стояли бутылки — разнообразные напитки на личный вкус владельца, от наиболее распространенных до более редких брендов, которые довольно трудно достать. Даже когда настолько невоспитанные парни, какими они только могли быть, периодически устраивали внутри потасовки, им никогда бы не пришло в голову ломать вещи или устраивать беспорядок. И это, скорее всего, было из-за того, что они слишком хорошо знали, какое наказание их ждет от владельца бара, вытворяя они нечто подобное. Кусанаги был приятным человеком, который часто улыбался, обладал хорошими манерами и отличным чувством юмора, но если он злился, то с хваткой его рук не могли сравниться даже гигантские железные тиски. И сегодня, как обычно, все собрались в баре без какой-либо особой на то причины. Они смеялись над обыденными вещами, громко кричали, их звучные голоса будто сливались в один... Для членов ХОМРЫ это место было домом. Тоцука повернулся спиной к шумевшим парням и сел на стул, предпочитая наблюдать за юношей, одиноко сидевшим в углу бара и нарочно избегавшим других. На нем были очки в черной оправе и было такое чувство, что он всегда смотрит на окружающих с чувством бесконечной скуки. Он был одним из тех ребят, которые не так давно (сразу после окончания средней школы) присоединились к ХОМРЕ. Ята Мисаки, казалось, идеально вписался, а вот другой — Фушими Сарухико — еще ни разу не выразил своего намерения открыться для остальных. Заботиться о новичках, грубо говоря, было обязанностью Тоцуки. Хотя вся его забота на деле проявлялась лишь в том, что он просто немного направлял их. Парень налаживал с ними контакт, учил нескольким незамысловатым правилам, а затем они становились друзьями. Но даже для Татары Фушими оказался чем-то недосягаемым. — Эй, Сару-кун. — ... Сарухико только пристально и недовольно посмотрел на Тоцуку. Он всего лишь должен был сказать, что ненавидит, когда его называют "Сару-кун", это в разы бы все упростило, но Фушими предпочел просто не открывать рот, даже для того, чтобы обозначить свое недовольство. Когда они только здесь появились и Яту впервые назвали "Мисаки-кун", то он тут же воскликнул: "Не называйте меня по имени!" и впоследствии все стало намного проще. Но это была совсем другая история. До тех пор, пока Фушими сам не скажет, что это его раздражает, Тоцука решил просто продолжать обращаться к нему так. — Сару-кун, ты знаешь... Я на самом деле просто отлично играю в шоги. — Неужели... — Но, видишь ли... Мне совсем не с кем играть. Ята — ужасный игрок... Независимо от того, сколько раз я буду объяснять ему правила, он все равно их не запомнит. Кусанаги-сан хорош, но он всегда занят и вообще не обращает на меня внимание. А еще я как-то раз пытался сыграть с Королем, но этот человек совсем безнадежен... Он даже не знает элементарной стратегии "защиты короля". Сделал только один ход, а потом ему это все быстро надоело, и он назвал шоги "глупой тягомотиной". — ... В очередной раз в ответ была лишь тишина. Но Татара не собирался сдаваться. — Поэтому, Сару-кун, — продолжил он. — Не хочешь ли ты сыграть со мной? Широко улыбаясь, он смотрел на Фушими и ждал его реакции. ...Без сомнения, тот был раздражен. Сарухико никогда не действовал враждебно в открытую, но он точно не пытался скрыть свое внутреннее негодование и, таким образом, о его истинных чувствах можно было легко догадаться. Вероятно, он был одним из тех, кто не любил проявления нежности, так что если бы кто-то намеренно стал уделять ему внимание, вынуждал что-либо сделать или хотя бы попробовать, то он только еще больше бы озлобился. В целом, находиться от этого парня на определенном расстоянии являлось, по-видимому, наилучшим способом общения с ним. Тоцука прекрасно это понимал, но не оставлял попыток быть ближе к нему. Он действительно думал, что Фушими был интересной личностью. — Тоцука! — позвал его Кусанаги, стоя за барной стойкой. Когда Татара обернулся, мужчина, продолжая протирать стаканы, кивком головы указал на второй этаж бара. — Пойди и пригласи сюда Микото ненадолго. — Зачем? — Он не показывался в течение нескольких дней, так что я хочу поговорить с ним обо всем, что произошло за это время. Черт... Сидит там, как отшельник. Тоцука рассмеялся. Все остальные внезапно замолчали и теперь внимательно, с нескрываемым любопытством следили за диалогом Кусанаги и Тоцуки. Расположение их Короля было лишь вопросом времени. Когда его одолевало плохое настроение или, точнее, когда у него наступал такой период, то тогда он был полностью потерян в глубинах собственного разума — беззаботная радость товарищей просто не достигала Суо и, было похоже на то, что он способен убить одним лишь прикосновением. Но несмотря на это, он никогда не повышал на них голос и прекрасно обходился без рукоприкладства. Все, что Красный Король чувствовал, отражалось в его взгляде. И одного этого взгляда хватало, чтобы его молодых соклановцев пробирала дрожь до такой степени, что они с трудом могли устоять на ногах. Татара напряженно улыбнулся и, помахав бармену рукой, отправился наверх.

✤

  Суо Микото обосновался в свободной комнате для гостей, которая находилась на втором этаже бара. Судя по всему, он не слишком заботился об условиях комфорта в своей жизни. Единственной мебелью в помещении были диван и немного потрепанная кровать, еще стоял маленький холодильник. Складывалось впечатление, что там вообще прежде никто не останавливался. Красного Короля также не беспокоило и собственное личное пространство, поэтому Тоцука или же Кусанаги, свободно входившие в комнату, когда им заблагорассудится, действительно не получали никаких претензий. Однако по обыкновению, немного колеблясь уже перед самой дверью, Татара решил на всякий случай постучать. Как обычно, никакого ответа изнутри не последовало. — Король, я вхожу, — объявил парень, открывая дверь. Неподвижно лежащий на диване Суо был похож на мертвеца. Даже не сняв обувь, мужчина уперся ногами в подлокотник дивана и смотрел в потолок пустым взглядом. Тоцука подошел к краю дивана и заглянул ему прямо в лицо. Сочтя это беспокойством, Микото лениво повернулся и встретился с ним взглядом. — Что? — спросил он таким голосом, который словно раздался из самых глубин земли. — В последнее время вы не показываетесь на людях. Суо лишь фыркнул в ответ. И этого было вполне достаточно, чтобы понять, что разговаривать он не намерен. Тем не менее, даже просто лежа на диване, Король продолжал испускать угрожающую ауру. В воздухе повисло напряжение. Закрадывалась мысль, что Микото мог разрушить все вокруг себя в любую минуту. Но вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-то, он продолжил пребывать в состоянии апатии. Тоцука не стал возражать и снова улыбнулся. — Кусанаги-сан сказал, что есть много вещей, о которых он должен с вами поговорить. — ... — Вы должны хоть иногда выходить. Для всех очень трудно пребывать в приподнятом настроении, когда их Короля нет рядом. — ... — Король, вы знаете... все волнуются, потому что вы не в духе... Так или иначе, Кусанаги-сан попросил меня позвать вас, поэтому спуститесь сейчас со мной. — ... Независимо от того, что он говорил, Суо ничего не отвечал. Надув губы, Татара отвернулся от него и медленно сполз вниз, прислонившись спиной к спинке дивана. — Вам приснился плохой сон? — спросил он. Некоторое время стояла тишина. Затем раздался щелчок языком. — Я уже не помню, о чем он был. Прикрыв глаза, Тоцука вслушивался в низкий голос. — ...Интересно, а какие сны приснятся мне? Шум, доносившийся из бара, слабо достигал второго этажа. Юноша терпеливо ждал ответа. Внезапно Суо протянул руку и схватил его за голову. — Ох!.. Большая и сильная рука с легкостью обхватила голову Татары. Постепенно Микото стал усиливать хватку. — Ай!.. Зачем? Зачем вы... За что? Тоцука отполз от дивана, на котором лежал Суо и укоризненно посмотрел на него глазами, полными слез от боли. Даже после чего-то подобного этот человек продолжал смотреть в потолок с таким же безразличным выражением лица, как и прежде. — Король? — Хах, твою голову можно легко сломать даже одной рукой, — как бы невзначай проговорил Микото Если бы он захотел, то действительно смог бы сломать его голову так же легко, как раздавил бы яйцо. Но, зная истину, слишком хорошо прикрытую этими словами, Тоцука лишь усмехнулся. Вытянув ногу, он слегка пнул по дивану. — Я в порядке, — сказал он, но ответа не последовало. В этот момент на лестнице послышались шаги. Татара перевел взгляд на дверь. Чувствовалось, что человек за ней остановился снаружи и не решался войти. В следующий момент послышался стук. — М-Микото-сан!.. Как и ожидалось, Суо никак на это не отреагировал. Поэтому Тоцука пошел открывать дверь вместо него. Стоящим на пороге оказался громоздкий и неуклюжий Камамото Рикио. Наверное, он в самом деле беспокоился за состояние своего Короля, и тем не менее все же осторожно отошел назад, продолжая бегло оглядывать комнату. — Что случилось? — Сестрица Кушина ждет внизу.

✤ 

  — Хонами-сенсей, разве мы не говорили, что будет лучше, если вы больше не будете сюда приходить? — отшучиваясь, обращался Кусанаги к Кушине Хонами, которая сидела напротив него на одном из барных стульев. — Не будь так холоден. Один из моих учеников работает в таком чудесном месте. Естественно, я хочу сюда приходить. Кушина весело рассмеялась. Этой женщине было около тридцати, но выглядела она намного моложе. Светлокожая, со спокойной улыбкой на лице — она являла собой пример элегантности, но когда они впервые встретились, Хонами вела себя менее формально и более непринужденно. Рядом с ней сидела девочка лет шести. Черты ее были мягкими, как у манекена, а лицо, казалось, не способно было выражать какие-либо эмоции, будто она неодушевленный предмет. На ней было довольно вычурное платье с обильным кружевом, какое можно увидеть на старинных куклах. Платье было темно-синего цвета. Глядя на такого клиента, как она, довольно сложно оценить ситуацию. Изумо приготовил немного апельсинового сока. — И вы еще пришли сюда вместе с маленьким ребенком, — продолжал шутить он. — Когда у вас успели появиться дети? Женщина покачала головой. — Нет-нет, ты все не так понял. Это дочь моего младшего брата. Верно, Анна? Хонами посмотрела на девочку, а та в ответ только кивнула, ничего не сказав. Для своего возраста она была слишком спокойной и ее лицо, скорее, напоминало маску. Обеспокоенный Кусанаги вопросительно взглянул на Хонами. Встретившись с ним взглядом, она слегка улыбнулась, давая понять, что обстоятельства очень сложные. Прежде чем Изумо успел о чем-либо подумать, до его слуха донеслись шаги нескольких человек, спускающихся по лестнице. Обернувшись, он увидел, как Камамото и Тоцука спускаются со второго этажа. Татара поприветствовал сенсея теплой улыбкой. Позади него шел Микото, направляясь к барной стойке за выпивкой. — Суо-кун! Увидев Суо, Хонами тут же засияла от радости. Он же, в свой черед, посмотрел на нее довольно равнодушным взглядом. — Я же сказал тебе не появляться здесь. Даже не пытаясь маскировать свое раздражение, он присел на стул рядом с ней. Кушина Хонами была классным руководителем Суо в средней школе. Тогда прошел только год, как она сама закончила учебу, а после пошла работать преподавателем. И, в отличие от всех остальных, она не боялась и не сторонилась нынешнего Красного Короля. Изумо, который учился в старшем классе этой же школы, также несколько раз оказывался на ее попечительстве. Конечно, Кушина не знала подробностей их нынешнего положения. Единственное, что ей было известно, так это то, что Суо стал какой-то заметной фигурой в преступном мире Шизуме. У ХОМРЫ было много врагов, поэтому Кусанаги и остальные, по возможности, старались не связываться с людьми, которые имели хоть какое-то отношение к противозаконной жизни. Было ли это потому что они знали ее много лет или нет, но, так или иначе, они не могли полностью оборвать все связи с Хонами. В некотором смысле подобное можно было объяснить тем, что Суо был просто снисходителен к ней, как и Кусанаги. Ну а остальные, безусловно, могли все неправильно понять. — Сестрица! Я положу вашу сумку здесь! — Сестрица! Принести плед, чтобы вашим ногам не было холодно? Камамото, который абсолютно неправильно понял отношения Суо и Хонами, и Ята, который понял все точно так же, прямо сейчас неуклюже старались оказать ей внимание и заботу, пытаясь быть полезными. Не осознавая их намерений, Кушина заверила, что все в порядке и в благодарность лучезарно им улыбнулась. Микото, который все это время сидел с безразличным выражением лица, подперев рукой подбородок, вдруг поднял глаза. Он оглянулся... — Ох... — удивилась Хонами. — Анна... Девочка стояла рядом с Суо и смотрела на него так, будто перед ней было что-то очень редкое и необычное. Даже несмотря на исходившую от него ауру, которая буквально ошеломляла (девочку, казалось, это нисколько не смущало), она продолжала смотреть на него застывшим взглядом. Суо также смотрел на нее, не говоря ни слова. Наступило неловкое молчание. Все вокруг этих двоих тоже молчали, погрузившись в эту странную атмосферу. В тот момент, когда окружающие уже подзабыли как дышать, Анна вдруг круто развернулась на каблучках. Отойдя от Микото, она спокойным шагом прошла в угол комнаты, села на пол, совсем не заботясь о том, что ее платье может испачкаться, и, вынув из кармана несколько стеклянных шариков, принялась с ними играть. — Теперь это такая редкость — чтобы Анна кем-то по-настоящему заинтересовалась... — произнесла Кушина, посмотрев сначала на девочку, а затем на Микото широко раскрытыми глазами. — Тогда это очень странное дитя, — Кусанаги, прищурившись, посмотрел на Анну, все еще сидевшую в углу на полу. Зрелище было действительно необычным и ребята, столпившись вокруг ребенка, с интересом наблюдали за ней. — Итак, что вы будете? — спросил бармен, заметив, что Хонами молчит. Она взглянула на меню. — Думаю, я закажу ваше фирменное карри, — женщина повернулась и обратилась к девочке. — Анна? Ты будешь карри? Не говоря ни слова и даже не оборачиваясь, Анна лишь отрицательно помотала головой. Хонами выдавила из себя улыбку. — Кажется, она не голодна, — сказал Кусанаги, подавая порцию уже приготовленного томатного куриного карри в глиняном горшочке. — Она и впрямь мало ест... Ох, а вы все равно приготовили на двоих. Простите за эти хлопоты... — Все хорошо, не беспокойтесь. Изумо достал маленькую тарелку и положил в нее немного карри. Кушина хотела встать, чтобы отнести еду Анне, но чья-то рука ее остановила. — Я отнесу. Хонами-сенсей, просто продолжайте беседовать с Королем. Прежде чем женщина успела опомниться, Тоцука взял из ее рук тарелку. Любезно улыбнувшись, он направился к девочке. — Да что с вами со всеми сегодня? — произнес Кусанаги, перевалившись немного через прилавок. — Еще и маленького ребенка сюда привели. Хонами как-то грустно улыбнулась и, почерпнув ложкой карри, приоткрыла рот. — Сегодня — день, когда Анне разрешили ненадолго покинуть больницу. — Больницу? С ней что-то не так? Отвернувшись от Кушины, бармен взглянул на Анну. Тоцука поставил тарелку с карри перед девочкой и что-то говорил ей, но она даже не смотрела на него и только продолжала катать шарики по полу. — По словам врачей что-то не так с ее головным мозгом. Очевидно, это какое-то серьезное заболевание, поэтому она должна будет обследоваться и пройти специальное лечение. Хонами опустила голову, по плечам женщины соскользнули пряди волос. Нахмурившись, Кусанаги удрученно смотрел на ее опущенные ресницы. — Ничего себе. А что это? — У этого недуга нет четкого названия. Обычно Анна ведет себя нормально, но время от времени у нее бывают галлюцинации и по ночам она просыпается от сильной головной боли. Как сказали врачи, если это расстройство в мозгу не лечить, то ее жизнь может оказаться под угрозой. — Эй, она ведь поправится, правда? — вмешался Ята, все это время слушавший разговор в стороне. Кушина в ответ мягко улыбнулась и Мисаки мгновенно покраснел. — Да, я уверена, она поправится. Врачи делают все возможное, чтобы найти способ ее вылечить. Фраза "делают все возможное, чтобы найти способ ее вылечить" имела немного другой смысл. Иными словами, все доступные на данный момент методы лечения не подходили. — Этот маленький ребенок находился на госпитализации очень долгое время, и только сегодня ей разрешили выйти... Девочка стала неспособной что-либо чувствовать. Она всегда такая задумчивая, так что я даже не знаю, что и делать... — У нее есть родители? — внезапно спросил Суо после длительного молчания. Он по-прежнему выглядел вялым, но было видно, что он уделяет должное внимание истории Хонами. Женщина удивленно посмотрела на него. — Ты забрала ее к себе и заботишься о ней. Но где ее родители?.. Они мертвы? Голос его был небрежен, но последние слова были не такими холодными. Кушина сделала глубокий вдох и кивнула. — Это случилось в прошлом году... Мой брат и его жена погибли в автокатастрофе. Мало того, что она больна, так еще и потеряла обоих родителей. Анна была поистине несчастным ребенком. Неудивительно, что ее лицо было бесчувственным, как у куклы, а глаза, словно мрамор, не выражали никаких эмоций. — О, нет... Я сейчас расплачусь... Пытаясь подавить нахлынувшие чувства, сенсей подняла голову и попыталась улыбнуться. — Этот день выхода из больницы очень важен для Анны, поэтому... Давайте сейчас оставим эти мрачные разговоры. Так как это редкий шанс, то я хотела бы отвести ее куда-нибудь. Может быть, вы нам поможете? — Если хотите, мы можем устроить для вас экскурсию по городу... — Ята с трудом выговаривал слова, стараясь не смотреть Хонами в лицо. Он был немало удивлен, когда Кушина в благодарность снова тепло улыбнулась ему. Кусанаги, наблюдавший за всем этим со стороны, бросил последний взгляд на Анну.