Божественная ошибка

Артемида очень сильно отличалась от других богов, что было просто невозможно не заметить. Предпочитая богам компанию животных и своих последователей, она не могла не стать предметом множества вопросов. Потому было неудивительно, что она вдруг решила прогуляться по лагерю Полукровок. Может быть, у нее на то были другие причины, но этого мы уже никогда не узнаем. Известно было лишь то, что она очень не хотела, чтобы ее воспринимали, как богиню, и Артемида погрузилась в раздумья, как же ей поступить. Однако, решение пришло к ней очень быстро. В лагере полубогов было очень много детей и молодых девушек и юношей, потому совсем никто не заметит, если объявится еще одна юная леди. Всего на день, если не на несколько часов — того меньше. А над тем, как добиться подобного превращения, и думать не пришлось. Геката — вот, к кому решила обратиться богиня. Жаль, нельзя сказать точно, не зря ли она так поступила. — Мне нужно зелье, что замаскирует мою божественную ауру, — сразу же решила перейти к делу Артемида, стоя напротив богини туманов. Женщина хмыкнула, а затем на ее лице расцвела ухмылка, лишенная всякой доброжелательности. Ни приветствия, ни определенной вежливости, как будто Геката могла просто вынуть и предложить ей это зелье без лишних слов. — Я очень тороплюсь, так что будет хорошо, если получится изготовить его поскорее, — все не унималась Артемида, и ухмылка царицы ночи сменилась на загадочную улыбку, за которой последовал кивок. Что ж, ей не трудно сделать зелье, вот только примет богиня не облик обычного полубога, а того, кто уже существует в этом мире. Может быть, даже тем, кого знают знакомые Артемиды, но это уже будет не забота Гекаты. И богиня начала творить. Не все ее действия были понятны Артемиде, но она предпочла всего лишь молчаливо наблюдать и, когда все было готово, женщина приняла зелье и с радостью его испила. Тут же руки ее задрожали, и легкая дымка обвила стройное тело, заставляя Артемиду прикрыть глаза. Она чувствовала, что меняется, и в конце концов выпустила из рук пустой флакон от зелья. Как только дымка рассеялась, богиня открыла глаза. Дымка рассеялась и открыла постороннему взгляду молодую девушку с красивыми темно-серыми глазами и длинными вьющимися золотистыми волосами. На коже красовался загар, а атлетическое телосложение не скрывало многих лет тренировок. Артемиде определенно пришлось по вкусу это тело, потому она даже благодарно кивнула Гекате перед тем, как уйти прочь. Приключение богини только начиналось. С прекрасной улыбкой на симпатичном лице Артемида подходила к лагерю, пока легкий ветерок трепал золотистые локоны. Но, видимо, женщина слишком отвлеклась, ведь уже в следующую секунду она почувствовала, как ее повалили на землю, грубым движением накладывая повязку на глаза и придавливая тело своим весом. Ветки кустов больно полоснули по щеке, и Артемида уже собиралась закричать, как меж приоткрытых губ тут же впихнули кляп. Следом уже тонкие запястья оказались в плену веревок, что больно терли запястье. Артемида даже не успела сообразить, что происходит, ведь, ловко исполнив свою задумку касательно обездвиживания, таинственный кто-то рывком поднял стройную девушку с земли, даже не потрудившись отряхнуть ее одежду, и потянул за собой, держа за локти. Но как минимум это было уже не так-то просто сделать, ведь Артемида отмерла и, громко замычав, начала брыкаться, упираться ногами, бить незнакомца каблуками ботинок, что в ее ситуации все-таки не слишком помогало, ведь спустя некоторое время она услышала скрип-стук закрывающейся двери. Сердце богини замерло. Она поняла, что не может использовать свою силу или в принципе проявить свою божественную сущность, чтобы хотя бы напугать противника. Что же сотворила с ней Геката, черт возьми? После минутной паузы Артемида еще больше осознала, что не желает оставаться в этом странном месте, которого даже не видела, и тряхнула головой в надежде попасть затылком по лицу незнакомца, и ноги ее также не успокаивались. Пусть большая часть ударов касалась лишь пола, это явно сбивало ее противника, чья хватка на девичьих руках заметно усилилась. Челюсть заболела от кляпа, а слюна начинала покидать рот от избытка действий и невозможности сжать зубы. Дышать стало труднее, и Артемида вновь ощутила, что ее куда-то тянут. Раз уж даже после подобного незнакомец имел силы к решительным ответным действиям, то он явно являлся представителем мужского пола или в противном случае физически-выносливым существом. Тело, что получила богиня, не выглядело таким уж немощным, чтобы его легко можно было сломить. Эти небольшие суждения и выводы моментами мелькают в голове Артемиды. Неясно, стараются ли они успокоить ее разум, сходящий с ума от паники, но выходит в любом случае неудачно. Артемида ощущает, что ее противник остановился, совсем чуть-чуть прижав тело к себе со спины, а затем вдруг рывком опрокинул девушку на кровать. Постель жалобно заскрипела, и, возможно, Артемида бы когда-то сожалела, что стала причиной подобного звука, но не сейчас, в момент ее беспомощности от резкого броска и полной дезориентации. Настолько отсутствие зрения и возможности что-либо сказать сбили ее с толку, что богиня даже не успела среагировать, когда руки на некоторое время освободились от веревок, после чего холодный металл обхватил запястья. Руки быстро подняли над головой златовласой, и послышался тихий щелчок, словно железные путы на чем-то закрепили. Артемида вновь дернулась, но этот рывок причинил ей жуткую боль, заставляя чуть ли не рыкнуть. От головы она так и не смогла убрать руки, пока пальцы ощупывали путы. Эта вещь была похожа на наручники в мире смертных, если это не были они. Артемида еще раз дернулась, и на ее запястьях еще более четко проявились красные следы, но вдруг она ощутила, как веревку на глазах тянут, после чего и челюсти перестают чувствовать преграду. Кляп медленно вынули из ее рта, что богиня не могла не застонать от возможности свободно подвигать челюстью. Только тогда она резко открыла глаза, собираясь зло взглянут и закричать на своего таинственного противника, однако слова застряли у нее в горле. Тем, кого она увидела перед собой, был Перси Джексон. Сын Посейдона. Перси Джексон. Может ли Олимп дать ей ответ, что происходит? По крайней мере, объяснить, что творит Джексон? Молодой полубог склонился над девушкой, касаясь своими губами девичьих, опаляя загорелую кожу лица горячим дыханием, пока руки беззастенчиво блуждали по пока что защищенному одеждой телу. — Аннабет, где же ты пропадала? Ты же знаешь, что я очень скучаю по тебе. Как же можно бросать меня на столько времени? — прошептал Перси ей на ухо, и Артемида была готова поклясться, что юнец звучал так, будто мучился от неизлечимой болезни. — Я ведь просил тебя не уходить далеко, Аннабет, — с некоторой досадой в голосе продолжал Джексон, пробравшись горячей ладонью под футболку девушки, заставляя вздрогнуть, — но ничего, я ведь все равно покажу тебе, насколько сильно я скучал, и тебе придется понять, что лучше не заставлять меня беспокоиться, зная последствия. Только когда рука Джексона подняла футболку настолько, что оголяла рельефный живот девушки, Артемида подняла ногу и пнула ей юношу, зло закричав. Брови Перси взлетели вверх в непонимании, когда ему пришлось отстраниться, чтобы по нему не попали, и уже собирался что-то ответить, но богиня его опередила. — Сейчас же отпусти меня! Я не твоя подруга, за кого бы ты меня ни принял! — Аннабет, перестань. Ты говоришь странные вещи даже для момента, — Перси вновь принял прежнее положение, касаясь губами виска Артемиды и ведя ими до щеки, намереваясь продолжить путь до губ, но не тут-то было. Богиня извернулась, и ее нога тут же попала по чужому животу, заставляя парня нахмуриться и недовольно застонать. — Я уже сказала тебе, что я не Аннабет! Я превращу тебя в шакала, если ты сейчас же не!..мф! — не успела Артемида продолжить свою тираду, как кляп снова оказался у нее во рту, пока подбородок почти до боли — явно останутся синяки — сжимали пальцы Перси. — Извини, но актерское искусство явно не твое, Аннабет. Это не смешно. Не веди себя так, будто ты забыла, что сегодня ты вся моя. В любом случае, просто помолчи и наслаждайся. Златовласая протестующе замычала, не желая принимать такой поворот событий, и сжала кулаки, недовольно глядя на наглого полубога. Однако тот даже не смотрел на лицо девушки, отвлекшись и одним ловким движением сбросив с себя футболку, оголяя в меру мускулистое и слегка худощавое тело. Приглушенный свет падал на его грудь, освещая затвердевшие от холода соски. Какое-то время он возился с ремнем на своих брюках, а затем вдруг передумал, так и оставив их расстегнутыми, но на теле. Не желая тратить больше времени, Джексон тут же склонился над девушкой, касаясь губами ее шеи, как бы та ни пыталась отвести голову, пока руки ловко скользили вниз, к ремню, чтобы расстегнуть их и начать стягивать штаны со стройных ног, которые все не хотели принять спокойное положение. Штаны полетели в сторону рубашки, показывая затуманенному желанием полубогу однотонное нижнее белье, загорелые ноги и часть в меру мягкого живота, что виднелся над приподнятым краем футболки. И Артемида поняла, что краснеет. Какой-то полубог — она не стеснялась того, что думает с явным пренебрежением, — заставляет ее чувствовать подобные. Богиня была в ярости от осознания, что происходит, но еще больше она злилась, потому что взгляд сам возвращался к обнаженному торсу парня, и тот явно это замечал. Не в такой ситуации она представляла первый раз, как увидит обнаженного мужчину. Румянец с щек и в принципе лица распространялся по шее, плечам, которые Перси только предстояло оголить, что он и желал сделать. И Артемида взревела, сжав кулаки сильнее, что, конечно, могло бы удивить Джексона, последуй за этим хоть что-то. Но ничего сверхъестественного не случилось. Совсем ничего. На самом деле Артемида желала выпустить свои божественные силы, чтобы освободиться. Да, в прошлый раз этого тоже не случилось, но она была уверена, что она просто не желала вредить полубогу, потому не сработало. В этот раз же ей было все равно на то, что случится с Перси Джексоном, потому все просто не могло не сработать! Так значит, Геката действительно что-то сделала… Когда Артемида выберется отсюда, она заставит царицу ночи заплатить. Неожиданно паника стала накатывать на богиню, ведь если она не способна освободиться от элементарных пут, скинуть с себя совсем юного полубога и убрать изо рта мешающийся кляп, то что она вообще может сделать? Она лишена банальной возможности сказать хоть что-то. Пока Артемида пребывала в своих мыслях, Перси не останавливался. Он вдруг провел горячей ладонью по оголенным бедрам тела Аннабет, затем по лобку, заставив сжать ноги, после чего обе его руки вдруг накрыли груди богини, что пока что были скрыты под тонкой тканью рубашки. Пальцами он провел по области сосков, ощущаяя их, пока совсем мягкие, и довольно усмехнулся, убирая руки. Все произошло будто в замедленной съемке, когда полубог втиснул свое колено меж сжатых ног, а футболка оказалась поднята и болталась где-то в районе запястий Артемиды. На этот раз упругую грудь точно ничего не скрывало, и богиня издала вскрик, когда юнец вдруг на секунду оказывается у ее лица и целует, проводя языком по губам, даже несмотря на кляп, а затем этот же бесстыжий язык ведет по ее ключицам и облизывает один из сосков, опускаясь еще ниже. Второй сосок зажат между указательным и большим пальцами, но уже через какое-то время Джексон будто передумывает, начиная очень-очень часто и невесомо щекотать розовую горошину, пока язык с пошлыми чмоками ласкает другую. И Артемида не понимает, что происходит. Она уверена, что кто-то явно сменил ей не только тело, но и ощущения, потому что нет, она определенно не может испытывать что-либо от этих…вульгарных движений. Однако тело говорит за нее. Странное, но приносящее удовольствие ощущение растекается в ее организм и с каждым явно отработанным движением языка только увеличивается, заставляя тело начать дергаться. Тихий и приглушенный всхлип сорвался с уст Артемиды, когда она отчаянно пыталась избежать нового касания, но Джексон играючи обводил ореолу кончиком языка, а затем им же игрался с самим соском, словно пробовал самый прекрасный и желанный нектар в своей жизни. Только после того, как тело партнерши проявило достаточно реакции, Перси отстранился, но Артемида не успела выдохнуть с облегчением, ведь тот вытащил из-под кровати странную коробку, тут же стремясь открыть ее и показать содержимое блондинке. Возбуждение как рукой сняло. Глаза Артемиды расширились. Подобного она еще никогда не видела. Людям это было знакомо, как коллекция бдсм-принадлежностей, но в глазах Артемиды читался ужас. Но назад уже не было возможности повернуть. Перси по одной вынул из коробки странные вещицы, похожие на зажимы, а затем нарочито медленно также по одному закрепил эти зажимы на затвердевших от ласк сосках. Артемида недовольно охнула из-за легкой боли, что они причиняли, и попыталась вывернуться, но так оказалось лишь хуже. Больнее, непривычнее, неприятнее. Все-таки, не совсем богиню привлекали подобные игрища, в отличие от Перси Джексона, нависшего над ней. В любом случае, блондинка приняла решение не шевелиться, чтобы не раззадорить полубога. Если она не будет реагировать, то этот возбужденный подросток точно потеряет интерес. Верно ведь? Жаль, сын Посейдона не собирался позволять задумке Артемиды исполниться. Он выудил из коробки вибратор и попробовал включить его. Тишину тут же пронзил звук вибрации, заставивший Артемиду вздрогнуть, и одной рукой Перси опустил трусики девушки до лодыжек, а затем заставил согнуть ноги в коленях и раздвинуть их. Артемида в испуге замычала, видя, как следом полубог достает тюбик с каким-то кремом. Джексон выдавил смазку на вибратор и недалеко откинул тюбик, свободной рукой раздвигая половые губы, чтобы в следующую секунду прислонить вибратор к клитору сразу на максимальной мощности, изначально чуть-чуть размазывая смазку по всей поверхности. Артемида замычала громче, когда ее затрясло от этого действия, и дернула бедрами, но свободная рука Перси сжимала ее ляжку, не давая толком двинуться. Комната заполнилась мычанием богини, что не могла избежать этой унизительной пытки. Но хуже всего то, что спустя время она начала чувствовать, что ее тело откликается странными…ощущениями. Она вдруг сжалась, и громкий стон вылетел из ее рта. В следующую секунду Артемида выгнулась, ведь тело непроизвольно откликнулось на вибрацию, исходящую от зажимов на ее сосках. А сын Посейдона все продолжал свою пытку. Видимо, он намеревался побыстрее начать доставлять удовольствие своей партнерше, круговыми движениями ведя вибратором по клитору, то слишком сильно надавливая и видя, как Артемида неосознанно пытается отползти назад, то совсем слегка касаясь им клубка нервов, чтобы девушка наоборот стремилась подползти поближе и начать подмахивать бедрами навстречу. Удовольствие от стимуляции груди сменилось странным ощущением. Оно не причиняло боль, но Артемида поняла, что из ее рта вылетает неразборчивое хныканье, а колечко мышц сжимается, пока внизу живота растекается тепло и напряжение, словно умоляя вставить. Джексону явно это понравилось. Быстро выдавив на пальцы еще немного смазки, полубог одним движением проник указательным пальцем в колечко мышц, согнув его и щекоча клитор изнутри, с удивлением отмечая, что Аннабет сегодня туже, чем обычно. Артемида вскрикнула от смеси боли и удовольствия, выгнувшись, но вот уже второй палец проник в нее. Все возбуждение сосредоточилось внизу живота. Когда пальцы не могли стимулировать клитор изнутри, это делала вибратор, а зажимы на сосках закрепляли всю картину. Богиня уже не могла сдерживать стону, зажмурившись. Золотые волосы разметались по постели. Артемида чувствовала, как она разрывалась между стыдом, отчаянием, болью и удовольствием, а Джексон замечал только боль и удовольствие, действуя еще активнее по отношению к ней. И неожиданно все напряжение ушло, а тело Артемиды сотрясло. Лицо хоть и скорчилось в не самом приглядном выражении, горячие стеночки сжали уже два пальца в себе, а живот напрягся. Первый оргазм в своей жизни богиня ощутила подобным образом. Это было чертовски унизительно, но хотя бы сразу же Перси вынул пальцы из колечка мышц и убрал вибратор, позволяя Артемиде отдышаться после недолгого, но раунда. Артемида вновь отвлеклась, пытаясь выбраться из прострации, что не заметила, как Джексон стянул с себя штаны вместе с нижним бельем, вытерев влажные от биологической жидкости о собственную одежду. Ее взгляд сфокусировался на нем только тогда, когда полубог уселся на ней сверху, начиная убирать из ее рта кляп. Вставший от простого наблюдения за подругой член оказался прямо у лица Артемиды, что как раз собиралась уже начать умолять прекратить. Но полубог только сжал ее челюсть, открывая рот, и вошел в него наполовину, отчего Артемида захрипела, не понимая, что происходит. От нахождения чужого члена в ее рту хотелось закашляться, что она и сделала, ее глаза заслезились, но сын Посейдона не собирался ее щадить. — Поработай своим языком, — только и сказал он, глядя вниз. И Артемиде ничего не оставалось, кроме как сморгнуть слезы и неумело, неловко и совсем невинно двинуть языком. Это было не идеально, но достаточно, чтобы хоть как-то удовлетворить юношу. Богиня сглотнула, моля Олимп помочь ей, но мольбы все равно не работали, потому язык неуверенными движениями прошелся по венкам на твердой плоти, после переходя на головку, и, когда Джексон понял, что Артемида привыкла, он двинулся глубже, отчего явный рвотный позыв сдавливает горло богини, но она продолжает неумело работать языком, ненароком касаясь зубами кожи на члене полубога. Перси втянул воздух сквозь зубы от легкой боли, но тепло рта желанной подруги компенсировало все неудобства. Хоть и это удивило Джексона — в прошлый раз у Аннабет получалось лучше. Но это все было неважно. Полубог сжал золотистые локоны в кулаке, отчего Артемида зажмурилась, и задвигал бедрами, начиная трахать рот девушки. Он уже был на грани от простых наблюдений, так что вопрос времени — скоро ли он кончил бы или же нет. Последние толчки, которые он делал, были особенно медленными, словно он входил не в рот, а в дрожащую дырочку. Удовольствие накатило на Перси в одну секунду и с тихим рыком он излился в рот задыхающейся богини. Еще большее унижение артемида почувствовала от этого, но потом решилась открыть глаза и тут же встретилась взглядом с тяжело дышащим Джексоном. — Глотай, — только и произнес он, наблюдая, как тонкая ниточка спермы скатывается по подбородку Артемиды, и у женщины все внутри замирает от страха. Слезы уже высохли на ее щеках, а пухлые губы все еще были сомкнуты вокруг ствола. Самым пугающим было то, что своим языком, которым Артемида все еще изредка касалась плоти, заставляя сына Посейдона слегка подрагивать, чувствовала, что член хоть и стал мягче, но все равно был твердым. Переборов всякую брезгливость и стыд, Артемида проглотила сперму, и только тогда плоть покинула ее рот. Богиня тут же закашлялась, и тело дернулось, ведь Джексон нажал на что-то, из-за чего зажимы завибрировали с новой силой. Кляп вновь оказался между белоснежных зубов. Джексон поднялся с девушки, отчего она почти облегченно вздохнула, но затем ощутила, как ее ноги вновь раздвигают в разные стороны. Сердце сковал страх, и она тут же простестующе вскрикнула, пытаясь увернуться от чужих прикосновений. Стройное тело извивалось в чужой хватке, стараясь выбраться, но ничего не выходило. А затем Артемида почувствовала резкую боль в районе сосков, заставившую ее дернуться лишь сильнее и застонать. Чем больше она пыталась выбраться, тем сильнее была боль, испытываемая ей, потому пришлось остановиться. И одним толчком полубог вошел в узкую дырочку, застонав от смеси удовольствия и легкой боли, когда горячие стенки трепетно сжали его член. В этот раз Аннабет действительно была намного уже, что не могло не свести Перси с ума. Остановившись на пару минут, чтобы привыкнуть самому и все-таки дать передышку Артемиде, Джексон, наконец, задвигал бедрами, ритмично начиная толкаться в желанное отверстие под хлюпающие звуки смазки и биологической жидкости, что успела смазать член, а также под вскрики Артемиды. Но вот уже через некоторое время богиня почувствовала, как вновь начинает получать удовольствие вперемешку с болью. Грубость, сочетаемая с выверенными движениями, заставляла бедра дрожать, и богиня сама не заметила, как вдруг начала двигаться навстречу глубоким толчкам, когда Перси обнял девушку за прогибающуюся поясницу, насаживая ту еще глубже на себя. Комната заполнилась звуком толчков, пошлых стонов, мольб, всхлипов. Артемида чувствовала, что не могла дышать. Принявшая не одну стимуляцию, она возбудилась почти сразу, но возбуждение это было слишком уж ленивым, усталом. Богиня теперь желала только кончить в последний раз и отключиться, но, увы, Перси не собирался и здесь потакать Артемиде. Сын Посейдона неожиданно остановился, заставив девушку возмущенно замычать, а затем шепнул на ухо, что, если та хочет больше, неплохо было бы ей и за это расплатиться. И кляп вновь сняли, оставив болтаться на подбородке. Богиня уже совсем забыла о гордости, потому просто покорилась. Она приподнялась и припала к губам парня, неумело утягивая того в поцелуй. Их языки переплелись в страстном действии, заставляя дыхание замедлиться, опаляя обоих подростков. Неловко, неумело, будто наигранно невинно, но так возбуждающе, что, так и не отстраняясь от чужих губ, Перси вновь задвигался в теле Артемиды. Девушка стонала в поцелуй, слыша тихое рычание Джексона. Он кусал ее губы, чувствуя, как сам уже оказался на грани. И, наконец, переплетенные тела содрогнулись, когда полубог придавил блондинку своим весом, тяжело дыша прямо ей на ушко и чувствуя своей грудью ее. Последние стоны заполнили комнату, Джексон почти ощутил ту долгожданную эйфорию и удовлетворение своего почти животного влечения, но неожиданно дверь в их домик распахнулась. Измученная Артемида раскрыла рот от удивления, а Перси застыл. — Перси! — в ярости произнесла девушка, стоявшая на пороге. По ее плечам рассыпались золотые локоны, загорелая кожа хорошо сочеталась с атлетическим телосложением. На пороге стояла настоящая Аннабет.