Καιρός

Чимин тыкает пальцем себе в щеку в попытке осознать, реально ли происходящее. Он кое-как держится за раковину, стоя перед зеркалом в уборной, и никак не может сфокусировать взгляд на своем отражении. Он выпил столько, что уже не в состоянии передвигаться без пошатываний и заносов, а перед глазами то и дело все расплывается. Он не помнит, как оказался в туалете. Хваён в его голове все еще продолжает говорить. Его голос тихий, вкрадчивый, он обволакивает душу Чимина, заставляя все внутри болезненно сжиматься. Хваён говорит что-то о дружбе — Чимину противно от этого слова, сколько можно, он и так понял, как на самом деле проходила его юность. Как оказалось, в окружении друзей. Чимин много болтал. В основном, про Чонгука. Конечно, он не забыл ни о ком, но Чонгук был основным лейтмотивом его истории. Тот самый Чонгук, чье юное лицо навсегда запечатлелось в памяти Чимина. Не то расстроенное, когда Чимин не согласился спеть с ним на школьном фестивале, не то разозленное, когда Тэхён поругался с Хосоком, и не то усталое, когда они шли пешком миллион километров, потому что их машина сломалось. Но то счастливое, когда его рука вцепилась в руку Чимина, а тот его не оттолкнул. Его широко распахнутые глаза, в которых искрилась радость, подобно салютам, что они пускали на фестивале. Его лицо светилось улыбкой, сравнимой лишь с сияньем звезд — такое сопливо-романтичное сравнение пришло тогда в голову Чимина. Почему он не сказал этого вслух? — Чимин, у вас все в порядке? — слышится из-за двери голос Хваёна, он стучится. — Вам плохо? — Охереть как, — язык подводит, но Чимин упрямо повторяет фразу до тех пор, пока она не кажется ему более или менее понятной. Он отталкивается от раковины и в пару шагов преодолевает пространство. Схватившись за дверную ручку, Чимин с трудом открывает замок и вываливается наружу, прямо в распахнутые руки Хваёна. Тот тепло улыбается, похлопывая Чимина по спине. — Вы перебрали, — он помогает Чимину встать ровно, заглядывает ему в лицо. — Давайте, я вызову вам такси… — Зачем вы это делаете? — Чимин хочет оттолкнуть его, но не решается, опасаясь встречи с полом. — Кто вы такой? — А кем бы вам хотелось, чтобы я был? Вопрос абсурдный, он возмущает Чимина, и совсем некстати у него начинает щипать в глазах. Он пытается вывернуться из рук нового знакомого, но тот держит крепко. — Вы упадете, Чимин, я помогу вам выйти на улицу. И Хваён действительно едва ли не волоком тащит его на свежий воздух. А стоит Чимину вдохнуть полной грудью, как его выворачивает прямо себе под ноги. Легкое поглаживание по лопаткам возвращает его в реальность. Ту, в которой он чертовски пьян и даже не может выпрямиться. Сил хватает только на то, чтобы вытереть рот и вцепиться в подставленную ладонь. — Простите, — хрипло бормочет он, — обычно я так много не пью. — Я знаю, — ласково отзывается Хваён. — В вас столько сожаления, вам нечем дышать от того груза, который вы на себя навесили. Зачем вы так с собой, Чимин? Чимин выпрямляется и промаргивается, еще раз вытирает рот рукавом, смахивает набежавшие слезы и отрицательно мотает головой. Он хочет сказать, что это правильно, а как он еще может после всего того, что сделал, но Хваён не дает ему и рта раскрыть, зеркалит его действие — качает головой. — В том нет… — Еще как есть! — орет Чимин, отшатываясь. Сколько раз он уже это слышал? Хваёну даже договаривать не надо. Хосок постоянно повторял одно и то же, Чимина тошнило от этой фразы, а сейчас в буквальном смысле, он готов снова проблеваться от одного только ее звучания в ушах. — Вы, блять, ничего обо мне не знаете! И не надо притворяться не пойми кем! Строите из себя психолога или волшебника! Знаете, что он мне тогда сказал? Ничерта не знаете! — Ничего, Чимин-и, я сделаю все сам, — эти слова Хваёну совсем не подходят. Этим словам нужен другой голос, другая интонация, другое выражение лица — такое до опоясывающей горло тоски грустное, но с улыбкой, чтобы дать понять, что все хорошо. Таким никого не обмануть, все в глазах, и Чимин тогда это ясно видел. И ушел. Похлопал Чонгука по плечу, поблагодарил и ушел. — Пожалуйста, не надо, — молит Чимин, заикаясь. Губы трясутся, пока по щекам сбегают слезы, ему не хватает воздуха, он судорожно вдыхает, сжимая пальцы на чужих предплечьях, и смотрит-смотрит-смотрит. В глазах Хваёна Чимин не видел ничего и все одновременно, будто бездну — манящую и до жути пугающую. — Перестаньте. — Я вызову вам такси, скажете адрес?

***

Тэхён тогда был жутко раздражающим. Он вихрем носился вокруг Чимина, не переставая болтал обо всем на свете и смеялся с каждой своей нелепой шутки. Наверно сейчас Чимин сказал бы, что был бы рад снова увидеть, как смеется Тэхён, но тогда он только бесился. Чимин вспомнил Тэхёна стоило ему открыть глаза. Почему он? Его бы не удивило присутствие Чонгука в мыслях, но с Тэхёном он даже день вспомнил не особо примечательный — они тогда объелись мороженым, а потом играли в приставку у Хосока дома до вечера. Так почему же Тэхён был так воодушевлен? Чимин со стоном поднимается. Оторвать голову от подушки — уже полдела, но дальше никак не шло. Его все еще тошнило, голова гудела, а лицо неприятно стянуло от того, сколько он вчера ныл. Хваён вызвал ему такси и великодушно поехал с ним. Чимин помнил, как он затащил его в лифт, а потом помогал открыть двери квартиры. Так, стоп. А какой сегодня день недели? Чимин резво подскакивает с кровати, принимаясь яростно отбрасывать одеяло, подушку, собственные вещи, чтобы найти телефон. Он находится на полу. Сегодня, мать его, рабочий день, а на часах уже почти его конец. Пропущенных вызовов несколько: от Ёнджуна, от руководителя отдела, от еще одной коллеги и снова от Ёнджуна. Блять. Чимин садится на пол и набирает коллегу. — Чимин! — встревоженный и чересчур громкий голос Ёнджуна впивается в голову иглами, Чимин отводит телефон от уха и шелестит в ответ: — Прости, я… — С тобой все в порядке? — Ёнджун продолжает голосить. — Я сказал, что ты заболел и потерял телефон, не думаю, что мне поверили, но тебе лучше как можно скорее позвонить руководителю. Ты на хорошем счету, но, Чимин… — Ёнджун, остановись, — вымученно тянет Чимин. — Я напился вчера. Представляешь, я все же пью, как ты и думал. Енджун молчит. Чимин представляет разочарованное лицо коллеги и печаль в глазах — он всегда так тревожился за него. — Чимин, приведи себя в порядок и отдыхай, — наконец, выдыхает Ёнджун, — все нормально, ты устал. Просто… Не увлекайся, хорошо? — Хорошо, — Чимин больше ничего не говорит, как и Ёнджун. Когда он отключается, Чимин все еще держит телефон у лица. Надо бы в душ сходить. И утопиться там к чертям собачьим.

***

— Почему Тэхён тогда так радовался? — вопрос слетел с губ быстрее, чем Чимин успел его осмыслить. Он только что терзал себя мыслями о вчерашнем, как вдруг его вновь настигло то, с чем он проснулся. — У Хосока была новая игра? Он и сам не знал, зачем пошел на поводу у еще не отрезвевшего мозга, но интерес, которым он разгорелся, было не унять. Кажется, Тэхён говорил ему, почему он так себя ведет. Он… Телефон вибрирует. Снова сообщение от Хосока. Чимин воет, отбрасывая его, и зарывается лицом в подушку. Ему так хочется спросить, помнит ли причину веселья Тэхёна друг, но гордость не позволяет уделить ему лишнего внимания. Хосок точно воодушевится и начнет донимать его просьбами о встрече с новой силой.

***

— Ребята, вы придете на игру, ведь так? — как бы Чонгук не выпендривался, а в моменты волнения все равно становился тем самым мальчишкой, коим и являлся — чуточку застенчивым, ожидающим от старших товарищей одобрения и бесконечно милым. Его и без того большие глаза распахнулись еще шире, пока он сканировал их неуверенным взглядом. — Конечно! — Хосок отозвался почти сразу, но от экрана глаз не отвел. — Как ты мог подумать, что не придем! — Чимин, ты ведь занят, да? — Чимин злобно зашипел, когда персонажа убили, и повернулся к Чонгуку. — Да, я ведь говорил тебе, что не смогу, — несколько возмущенно ответил он, отбрасывая джойстик. — Я приду на другую игру, ладно? — добавил он чуть мягче, заметив, как вмиг посерело лицо Чонгука. — Ну ты и мудак, Чимин-и, — Тэхён так сильно жал на кнопки, что казалось вот-вот проломит пластик, но его персонаж тоже умер, и он пихнул Чимина в бок. — Это первая игра Чонгука, чем ты так занят? — Я говорил, у меня дела, — закатил он глаза, толкая Тэхёна в ответ. — Я обещаю, что приду на следующую. И как следует за тебя поболею! Чонгук слабо улыбнулся, кивая. — Хорошо.

***

— Это, блять, все ты! — Тэхён вопил, как безумный, размахивая руками и пытаясь толкнуть Чимина в грудь. — Если бы, блять, не ты! — Пошел ты, Тэхён! Не делай меня мразью! — Чимин орал в ответ, отступая назад. Ему не хотелось доводить конфликт до драки, но Тэхён был настроен именно на это. — Ты и есть мразь! Ты вел себя, как мразь! А теперь его нет! — у него сорвался голос, и слезы скатились по щекам. — Ты всех подвел! Ты… Лучше бы ты умер! Лицо Тэхёна было ужасным. Оно искривилось в такой ярости, что Чимин не узнавал друга. Чистая ненависть наполняла некогда красивые черты, и Чимин был уверен, Тэхён вполне способен сейчас его убить. Чимин ошарашенно глядел на него, пока в груди стремительно пустело. Он кивнул, больше не пытаясь разглядеть в его глазах что-то похожее на раскаяние, и повернулся к Тэхёну спиной. Взгляд зацепился за фигурку, некогда подаренную им же, и он горько усмехнулся. — Я надеюсь, Тэхён, до тебя дойдет то, что ты сейчас сказал. Чимин с силой прикусил губу, чтобы не разреветься в голос прямо здесь, и вышел из комнаты Тэхёна.

***

Чимин больше Хваёна не встречает. Он приходит в тот же бар из вечера в вечер, но результат один — уходит Чимин оттуда ни с чем. Это не превращается в навязчивую идею, но все же тревожит душу. И особенно его беспокоит то, что Хваён знал, что тогда ему сказал Чонгук. Чимин зарывается пальцами в волосы, тянет несильно. Нужно продолжать работать, это единственное, что отвлекает его от гнетущих мыслей. И даже урчащий от голода желудок не поднимает его из-за рабочего стола. Когда рядом с бумагами с шелестом опускается булочка, Чимин дергается, вскидывая голову, — Ёнджун улыбается ему и кивает. Конечно, он заметил эту голодовку и, конечно, вмешался. Чимин за это ему почти благодарен. Он даже собирается озвучить благодарность вслух, но телефон вибрирует, и отчего-то Чимин не может проигнорировать — берет его в руки, а на экране уведомление от Хосока. Тот выставил новую фотографию в Инстаграм. Чимин зачем-то заходит посмотреть. Хосок ярко улыбается, из-за солнца в кадре не видно почти ничего, кроме его лица, Чимин читает подпись к фото — «Привет, Мексика». С чего вдруг он полетел туда? Обычно он разбалтывал Чимину все свои планы, а в этот раз о поездке не обмолвился, да и не слышал Чимин никогда, чтобы Хосока хоть как-то привлекала эта страна. Вроде у них в школе был кто-то с мексиканскими корнями, кажется, Хосок с этой девчонкой дружил, но это точно не повод лететь в ее родную страну. Почему Чимин вообще ее вспомнил? Мало ли какая может быть причина у Хосока. Он раздраженно блокирует телефон и отбрасывает его на стол, булочка так и лежит нетронутой, а Ёнджун остается без благодарностей.

***

Тэхён тогда так радовался, потому что позвал на свидание девочку, которая ему давно нравилась, а она в ответ тоже призналась в чувствах — Чимин не знает, что ему с этой информацией делать. Он вспомнил все: как Тэхён краснел, бледнел, потел, то и дело поправлял волосы, а потом пошел к хрупкой фигурке, ожидающей его у дерева, а потом как бежал обратно с такой глупой улыбкой, что хотелось смеяться. Тэхён, конечно, рассказывал, что выдал ей все как на духу, однако, Чимин был уверен, что друг невнятно блеял и мял пальцами футболку. Но если она оценила этот душевный порыв, значит, не зря он нервничал. Чимин вдруг улыбается — губы сами по себе растягиваются, Тэхён был тогда так счастлив и неустанно твердил о том, что им всем нужно начать с кем-то встречаться. Хосок только смеялся с его дурости, но Чимин-то точно был уверен, что у него на примете кто-то есть, просто ввиду их не совсем близкого общения Чимин не знал, кто она. А уж кто точно знал, так это Намджун. Чимин вспомнил каждую деталь того вечера, почти каждую свою мысль, он будто заново пережил все те же эмоции, что и тогда, а когда это закончилось — так же резко, как началось, — затрясся, свернулся в клубочек и расплакался.

***

— Ты точно не сможешь? — почему-то в голосе Чонгука отчаяние, а в глазах мольба, и от этого Чимину не по себе. Он отступил и отрицательно помотал головой. Ему никак не отпроситься с работы, это очень важно, если он хочет накопить достаточно денег для самостоятельной жизни, и Чонгук должен это понимать. — Ты можешь меня подождать, мы с тобой сделаем это потом, — Чимин заикнулся, он будто сам не верил в свои слова, но старался убедить в них Чонгука. Однако все равно не понимал такой спешки, Чонгук может нарисовать его в любой другой раз, почему именно сегодня? У него мурашки пробежались по телу, такие неприятные, скользкие. Чимин пытался не обращать внимания на них, как и на то, как Чонгук не сводил с него умоляющего взгляда. Спустя пару мгновений молчания, на его лице появилась улыбка. Не та, к которой привык Чимин, — нос Чонгука не сморщился забавно — его губы просто растянулись, обнажая зубы. Чимин знал, что нужно было спросить, отчего такая реакция, но он просто кивнул.

***

Холодное пиво не бодрит. Чимин сонно разглядывает меню, подавляя зевки. — Здравствуй, Чимин, — от бодрого голоса Хваёна у него мурашки по телу. Сон как рукой сняло — он пялится на Хваёна, ощущая, как в животе скручивается странное волнение. — Рад вас видеть. У вас есть, что еще рассказать мне? — Хосок улетел в Мексику, — бормочет Чимин, все еще не сводя глаз с Хваёна. — О, к подруге? — Я не знаю, — он раздраженно фыркает, отставляя стакан с пивом, и откидывается на спинку стула. — Вы уверены? — Хваён лукаво улыбается, ожидающе глядя на Чимина. Наязвить в ответ не получается — Чимин вдруг все понимает. Его собеседник одобрительно кивает. Вот только Чимину не хочется разговаривать с ним, ему хочется вернуться домой и не думать об этом, не вспоминать. Почему именно он? Почему Хосок не мучается? — Я уверен. Мне это надоело, что вы хотите? — в голосе Чимина звучат истеричные нотки. — Зачем вы меня искали? Вы меня ждали здесь, и я пришел. Определитесь, Чимин, — Хваёна ни капли не задевают его резкие слова. Чимин не отвечает — встает из-за стола и торопится к выходу. Поймав по пути официантку, он оплачивает пиво. Выйдя из бара, Чимин ощущает приступ гнева. Хосок улетел отдыхать, его не мучает совесть, он не проводит вечера в компании какого-то сомнительного мужика, способного вывернуть собеседнику душу наизнанку. И Тэхён наверняка прекрасно живет, может переехал в другую страну, как всегда и хотел. Намджун тоже счастлив со своими сраными выставками, Чонгук... Ну, ему уже не важны какие-либо заботы. От этой мысли Чимина тошнит. От самого себя тошнит. Неужели он и в школе был таким отвратительным? Да. Не зря Тэхён обвинил его во всем. Мерзкое чувство оседает в конечностях, сдавливает грудную клетку, заставляя дыхание потяжелеть, и Чимин сгибается пополам, упирается ладонями в колени. — Если вы будете убегать, мы с вами ни к чему не придем, — в этот раз Хваён звучит сердито. Чимин поднимает голову, так и есть: меж бровей мужчины залегла морщинка. — Они страдают? Хваён тяжело вздыхает, укоризненно качая головой. — Да. Чимин не чувствует облегчения, напротив — у этих слов неподъемный вес. Хосок должен улыбаться без печали в глазах, Тэхён заслуживает, чтобы все его мечты сбылись без груза тоски на плечах, Намджун никогда не относился к Чимину плохо, он не имеет никакого права думать о нем в негативном свете. Почему Чимин не может вспомнить остальных? Их было много, их каморка всегда была наполнена громкими голосами и смехом, там было жарко и места не хватало, но, кажется, счастливее, чем тогда, Чимин не был никогда. — Чонгук попал в меня мячом, — тихо говорит Чимин, выпрямляясь. — Он так испугался, думал, что я упаду в обморок. Глаза Чонгука такие большие-большие, в них уместилось бы все небо. Такое же ясное и звездное, как в тот день. Чимин тогда боковым зрением углядел, как Чонгук смотрит на него. Но поймать этот момент не успел — он отвернулся, стоило Чимину повернуть к нему голову.

***

— Я завтра не приду на работу, уже предупредил руководителя отдела, — Чимин сидит на кровати, устало водя ладонью по простыне. — Почему, Чимин? — Ёнджун спрашивает как-то встревоженно. — Я хочу немного отдохнуть. И спасибо за булочку. Я ее не съел, но уверен, она вкусная. — Не за что. Почему ты меня благодаришь? — Потому что не сделал этого на работе. — Чимин, мне не нравится то, как ты говоришь. — Это обычные слова. — Ты только не отключайся и объясни мне, что такое с тобой? Чимин мягко смеется, что-то приятное обволакивает его внутри, хотя и не согревает. — Я отдохну, Ёнджун, и вернусь на работу, и ты расскажешь мне о том мультфильме, который хотел посмотреть. Ёнджун не договаривает — Чимин обрывает его, нажав на сброс вызова. Он ложится под одеяло, удобно устраиваясь на подушке. Прокручивает в голове разговор с Хваёном. Все слова сливаются в белый шум. Яркий свет бьет ему в лицо, отчего в уголках глаз выступают слезы, затем Чимин ощущает сильный удар по голове. — О Боже, прости! Тебе больно? Давай, я отведу тебя к медсестре! Ой, у тебя лицо такое... Только в обморок не падай! Чимин не понимает, почему звонкий голос звучит так отчетливо, и на пробу приоткрывает глаза. Испуг ясно читается на юном лице — он жадно обводит взглядом родинки, небольшие прыщики и останавливается на шрамике на щеке. Тепло.