Принцесса с хрустальными глазами

- Это мой зверинец, - по-хозяйски оглядывая помещение и бросив мимолетный взгляд на питомцев, произнесла маленькая разбойница, - все, что находится здесь - принадлежит мне. Теперь и ты будешь жить в этой комнате. Девочка лишь неуверенно кивнула. Она стояла около стены, как-то странно ссутулившись, и опустив взгляд. Выражение ее лица трудно было разглядеть, при потускневшем после многих лет использования, освещении старой аргандовой лампы (ее еще дедушка разбойницы получил в подарок от свежих туш парочки заносчивых лондонцев, разодетых в замысловатые костюмы, словно обычной одежды в Лондоне не изготовляли). Но мыслями принцесса была далеко, очень далеко отсюда. Может быть там, где оставила что-то дорогое. Где была несколько недель назад. Разбойница взглянула на нее из под густых черных ресниц. Что-то странное шевельнулось в груди. Что-то, чего там не должно быть. - Принцесса, подойди. Она подняла голову и посмотрела лесной прямо в глаза. Ее, светлые, похожие на лед и будто ничего не выражающие, и разбойницы, черные, как угольки, будто звериные, настолько темные, что не видно, где заканчивается зрачок и начинается радужка. Казалось, будто их связывало что-то. Оно притягивало, завораживало и не позволяло разорвать связь. - Подойди, Принцесса, - отчего-то вдруг хриплым голосом, будто ей передавили глотку тяжелым железным прутом, повторила разбойница. Она прочистила горло. Девочка неуверенно, маленькими шагами, приблизилась к лесной. - Я... не принцесса, - тихо сказала она. - А как же? У тебя глаза такие... - Глаза?.. - Хрустальные. Таких не может быть у обыкновенной девчонки. - Но я обычная девочка. Всего лишь Герда. - Герда... - протянула разбойница, как-то особенно четко, перекатывая на языке, произнося «р», - Красиво. - А ты?.. - Что же я? - Имя... Ты... Как тебя зовут? - Никак меня не зовут, - лесная повела бровью и отвернулась, - нам не дают имен тут. Это для богатых роскошь и для тех, кто в городе живет. Они то могут себе позволить, - вдруг зло, даже сквозь зубы, проговорила она, - зови Хозяйкой. Герда опустила глаза и кивнула. - Нельзя тебе выходить отсюда. Сбежать можешь конечно, но опасно там. Шайка празднует. - Хорошо... Хозяйка, - Герда заправила прядь белоснежных - таких разбойница еще никогда не видела - волос за ухо, и еще ниже упустила глаза. Тонкие губы лесной изогнулись в горькой усмешке. Они были такими бледными, и это казалось бы даже красивым, если бы верхняя причудливо не изгибалась. При каждом движении ртом, левая его сторона изображала такую высокую дугу, что открывала вид на десну. Причем уголок самих губ оставался на месте, и даже клонился в низ при улыбке. Все это создавало странное, необычное впечатление. И не только ее рот, но и сама разбойница была какой-то... слишком резкой, угловатой, неровной. Криво подстриженные волосы. Вряд ли кого-то заботила длина и тем более ровный срез. Вероятно, их на скорую руку укоротили ножом. Израненные острые коленки сверкают почти мертвенной белизной из под потертой, кое-где разорванной юбки непонятного оттенка. Такие же узкие, угловатые плечи. Казалось, правое заметно выше левого. Вся ее фигура создавала впечатление не грубой, сильной разбойницы, а беззащитного подростка, которому пришлось рано повзрослеть. Она в последний раз бросила исподлобья короткий взгляд, будто прицел, и ушла, захлопнув за собой тяжелую дверь и заперев ее на засов. Герда осталась одна.