Южногорские зарисовки

      — Спасибо, спасибо! — горланила в микрофон Лиза, раскланиваясь. Отзвучала последняя песня отделения, а значит, музыкантам положена передышка.       Вечер в баре был что надо: народу тьма, на танцполе не продохнуть. Одна беда — кондиционер был не в кондиции в этот день. Пока Терцова слала толпе воздушные поцелуи, Скан утёр совершенно мокрый от пота лоб, оглядел остальных. Взгляд задержался на Полине — сидя на кахоне, раскрасневшаяся, со слегка перекошенной будто бы от боли улыбкой она махала ему правой рукой. Все пальцы были в густых кроваво-красных разводах.       — Чёрт! Разбила! — буркнул вполголоса гитарист, жестом указал — разберёмся в гримёрке.       Как только Лизой был объявлен перерыв, инструменты были отложены, Скан ухватил всех под руки и потащил в прокуренное закулисье.       — Поли, родная, как же так? Не жалеешь ни себя, ни инструмент. Только вчера склеили… Не о болт хоть?       Ударница виновато заулыбалась, придерживая окровавленную руку другой за запястье.       — Кость, всё в порядке, я…       — Ай, знаю, как это бывает! Лиза, у тебя влажные салфетки будут? — громко кричал Скан. Всё выступление монитор перед ним безбожно ревел — кажется, его слуху теперь понадобится время, чтобы восстановиться.       — Сейчас достану. Ого-го сколько кровяки! Вытирай хорошенько, — совершенно взмокшая фронтвумен «неверов» кинула Полине пачку салфеток, скинула с себя футболку, оставшись в одном топе.       — Может, тебе так и продолжить, а? — присвистнул четвертый — их басист. — Отвлечёшь народ от пропажи барабанщицы.       — У меня с собой есть бинты, сейчас разберёмся, — Скан торопливо шарил в сумке. — Но стучать дальше и правда тебе не стоит.       — Костя, я же говорю, всё нормально, правда, это не… — сказала было пострадавшая робко, но тот тут же её перебил:       — Да, узнаю себя в былые времена. Сядь ты пока, сядь, — по-прежнему громко скомандовал гитарист, и Поли послушалась. — Как-то раз тоже на сцене руку поранил, о струну порезался. И ничего, доиграл ещё две песни… да где же этот чёртов бинт?       — Помню, у меня однажды на репетиции первая струна лопнула и ладонь рассекла, — вставила Лиза, потягиваясь, — с тех пор научилась чаще струны менять.       — Ну, я до крови на басу ни разу ещё не наигрывал… — виноватым тоном вставил Гай, — но пару раз волдырь на пальце вылезал. Больно было, зараза.       — Зато после таких репетиций хоть в такт попадал, правда ведь? И где вообще аптечка?..       — Эт верно. Такая у музыкантов доля — практикуешься до крови, зато потом всё лучше и лучше получается, — мечтательно заключил басист, откидываясь на спинку стула.       — Да, столько народу, сколько сегодня, у нас ещё ни разу не было, — Лиза бодро хлопнула Полину по плечу, — так что не горюй, концерт уже вышел что надо.       — Да, ты умница, Поли, так держать! А, вот бинт, вот пластыри, — Скан наконец оторвался от своего рюкзака, достав из него всё нужное. — Я вот говорю, доигрывал однажды, когда кровь пошла, только потом рука неделю болела. Так что беречь себя надо. Сейчас перевяжем — посидишь, отдохнёшь, звук заодно отстроишь, а то я не могу уже от этих мониторов.       Он прошёл к Полине, очень осторожно взял её за руку.       — Ну давай сначала налепим… Так, погоди. Вот зараза. Не могу рану найти, незаметная какая…       — Костя, — барабанщица позвала его снова. На этот раз настойчивее. Тот поднял глаза. Полина снисходительно улыбалась, с трудом сдерживая смех.       — Я… Если бы вы мне только дали сказать. Раны-то нет. Это к-краска от кахона. Ладони вспотели… сильно.       На мгновение в гримёрке повисла тишина. Разбавляла её только бодрая клубная музыка из-за двери. Скан развернулся к остальным с гримасой съевшего кусок лимона. Лиза и Гай оглушительно загоготали.       — Я тут, значит, ободряющую речь толкаю…       — Поэтому и не остановила, — потупила взгляд Поли. — Мне как-то неловко старших перебивать, я же тут всё-таки новенькая…       — Да, подруга, — смеясь, хлопнула её по коленке гитаристка, — тебе точно надо быть понаглее!       — Пойду пх-пхринесу кахон… х-хы, протереть же надо! — заключил Гай, стоя у двери — он безуспешно боролся с хохотом. — Дешманская морилка, Кость!       — Объяви заодно, что мы через десять минут выйдем! — Лиза утёрла раскрасневшиеся глаза. — Скажи, что группе — пхы!.. — проржаться нужно.