Глава I. Источник страха
12 августа 2023 г., 17:49
День, когда ты появился на свет, стал для меня приговором. И для тебя тоже.
Осень — любимое время года Намджуна. Природа наконец-то отдыхает. Деревья сбрасывают груз, листья с тихим шелестом опадают на землю. Постепенно воздух становится прохладным. После жаркого лета осень дарит свежесть. Прекрасное время года. — Намджун, подойди, — отец шёпотом подзывает семилетнего альфу. — Не бойся. Мальчик стоит в проходе большой гостиной и смотрит на детскую кроватку. Он уже не в том возрасте, чтобы не понимать. Там в кроватке его младший брат. Джун не боится, просто сильно волнуется. А вдруг он не понравится брату? Это будет ужасно, а может даже чудовищно. Намджун медленно шаг за шагом приближается к детской кроватке, заглядывает в неё. Малыш спит, пуская слюнки на подушку. Джун протягивает руку, чтобы поправить одеяло. Маленькая ручка хватает его за мизинец и прижимает к себе. Намджун, затаив дыхание и округлив глаза, смотрит на личико малыша. Этот момент точно запомнится ему на всю жизнь. — Ох, кажется ты ему понравился, — отец улыбается и треплет волосы маленькому альфе. — Его зовут Чимин. Когда вырастешь, будешь защищать своего маленького брата-омегу? — Да. Буду.***
Снег укрыл крыши домов, тропинки и дороги, лужайки и деревья. Скоро Новый год, Чимину уже двенадцать. Конечно же, он не верит в загадывание желаний и в их волшебное исполнение. Однако он загадал одно на свой прошлый день рождения. Сейчас омега готов поверить в чудо. В саду семьи Ким ни души, кроме него и Марка, альфы, который пришёл с семьёй на званый обед. Родители оживлённо беседуют в доме. Чимин же любезно сопровождает Марка и показывает ему дом. Точнее, показывал до тех пор, пока Марк не предложил пройтись по саду. Альфа старше на три года. Чимин восхищается этим парнем. Хорош собой, воспитанный, гений в сфере искусства. От живописи и музыки до современного театра. В свои пятнадцать альфа уже выступает на большой сцене и получает положительные отзывы известных критиков. Обычно младшему Киму попадаются те, кто интересуется лишь бизнесом и везде ищет выгоду. Марк же кажется ему другим. Тем, кто не станет с ним видеться только потому, что это поможет семье обрести нужные связи. — Сад выглядел прекрасно, — альфа останавливается у затянувшегося льдом бассейна, оборачивается к омеге, заглядывает в яркие глубокие глаза цвета неба, что с первых же секунд встречи привлекли его. — Но вы куда красивее. Щёки Чимина пунцовеют и вовсе не от холода. Взрослые ему часто говорят, что он симпатичный и милый. Слышать это от Марка — совсем другое дело. Он альфа, а значит его слова могут значить больше, чем просто любезность. Марк делает шаг к Чимину, а после медленно и осторожно поднимает руку, собираясь коснуться порозовевшей щеки. Чимин замечает движение у дома, а после через плечо Марка видит Намджуна, их взгляды сталкиваются. Джун злится: это видно по его глазам и сжатым в кулаки рукам. Старший Ким только вышел из дома, между ними огромный двор, но это расстояние мерещится омеге совсем крошечным. Чимин резко отступает на шаг, избежав касания, а сразу после слышит хруст и ощущает, как падает. Он зажмуривается, в нос бьёт вода. Чимин открывает рот, чтобы вдохнуть, но вместо этого начинает захлёбываться. Тело поражает внезапной болью. Все мышцы коченеют. Чимин разжимает глаза и видит, как опускается всё ниже от корки льда, через который провалился под воду, а его шарф тянется тёмно-красной змеёй вверх. Омега снова закрывает глаза, силы быстро покидают тело, слышится всплеск. Кто-то подплывает к нему, хватает и тянет наверх. Чимин кашляет, когда его вытаскивают из воды. Тёмные пряди волос липнут к лицу и лезут в глаза. Становится ещё холоднее, чем прежде. Намджун. Его вытащил Джун, который теперь орёт на Марка. Чимин особо не разбирает слов. Его сильно трясёт. Он будто всё ещё под толщей воды. Тонет и тонет. — Джун, холодно, — шепчет Чимин. Тьма обволакивает, и он отключается.***
— Он не виноват, — Чимин отрицательно качает головой. — Ещё как виноват! Ты мог захлебнуться, а он просто стоял там и смотрел. А перед этим тянул свои грязные руки к тебе! Двуличная тварь! — рычит Джун, наблюдая через окно, как родители прощаются с семьёй Марка. — Мини, ты должен быть осторожен, все эти альфы… — Мне холодно. Полежи со мной, пожалуйста, — хрипло просит Чимин, пытаясь приподняться. Джун подлетает к кровати в мгновение ока и пресекает действия омеги, укладывая его обратно. — Хорошо-хорошо. Только не двигайся, — Джун заползает под одеяло к Чимину. Младший обнимает его сразу же и кладёт голову на мощное плечо. Чимин обожает своего брата, любит больше кого-либо. Даже родители не так близки, как брат. Запрокинув голову, он утыкается холодным носом в шею альфе. Морозный морской бриз дарит тепло. Чимин боится воды, страшится холода и одиночества, но всё это вместе всегда спасает и защищает, потому что это его брат. Намджун нежно гладит Чимина по спине одной рукой, пока тот засыпает. А второй накрывает чиминову кисть, что покоится на его груди. Вишнёвый мармелад вызывает в Джуне голод. Равнодушным взглядом он обводит комнату с рисунками на стенах и задерживается на гитаре около книжного стеллажа. Комната совсем детская, поэтому музыкальный инструмент вообще не вписывается. Джун делает осторожный вдох и выдыхает весь воздух. Чимин посапывает, его дыхание касается пахучей железы. У Джуна начинает проявляться реакция на омегу: слюна копится во рту, тело греется, а внизу живота щекочет. Альфа уже испытывал раньше это рядом с Чимином, но ещё никогда так ярко. Всегда отрицал и списывал на собственный пубертат. Желание давил в зародыше. Даже думать себе о неестественно сильной тяге не позволял. Сейчас, почти потеряв Чимина, он не на шутку испугался. — Я буду защищать тебя. Никто больше к тебе не приблизится, — Джун целует чёрную макушку брата и прикрывает глаза. — Люблю тебя очень сильно, Мини.***
— Чимин, в машину. — Джун, пожалуйста… — Ты меня не услышал? Намджун сверлит взглядом одноклассника Чимина, который ещё минуту назад улыбался и позволил себе помочь младшему с рюкзаком, а теперь хмуро смотрит на старшего Кима. — Прости, Чан-и, увидимся в понедельник, — Чимин фальшиво улыбается, забирает свой рюкзак у альфы и плетётся к автомобилю брата. Намджун открывает для него дверь и закрывает внутри. Чимин наблюдает, как старший окликает Чана, они говорят пару минут и расходятся. Возвращается Джун с довольной улыбкой. Он снова это сделал… Чимин видит эту сцену не в первый раз. Брат с особым рвением огораживает младшего от всех альф-поклонников, список которых пополняется с каждым днём. — Спасибо, что портишь мне жизнь, — сквозь зубы шипит Чимин. — Я тебя защищаю, Мини. Никто из тех, кого я от тебя спровадил, не достоин тебя. У них был бы шанс, дай они мне отпор. Как видишь, никто на это не решается, даже слово против не могут сказать. Твой брат не отдаст тебя слабаку или трусу. А вообще тебе всего четырнадцать, рано ещё об альфах думать, — Джун гладит младшего по голове, от чего тот успокаивается, но губы дует до самого дома. В понедельник Чан уже вполне ожидаемо избегает Чимина в школе.***
Чимин ненавидит осень. Холодно, природа словно умирает и льёт слёзы, которые обращаются ливнем. Птицы не поют весёлых песен, а некогда зелёная мягкая трава желтеет и сохнет. Одно хорошо — день рождения. Если бы ещё можно было отметить его как следует, а не сидеть в комнате единственного близкого друга, и то лишь после нескольких дней уговоров родителей. — Гук-и, почему для омег так много правил? Я бы хотел устроить вечеринку или сходить куда-то. Нельзя! Нельзя это. Нельзя то. Ничего нельзя! Омега должен быть скромным и серым, как мышь! Джун вот классно отметил свой пятнадцатый день рождения! Чимин ходит по спальне, размахивая руками и периодически поправляя свои чёрные волосы. Чонгук сидит на краю кровати в позе лотоса. Кажется, ещё немного, и его начнёт тошнить от метаний друга из стороны в сторону. Чимину сегодня исполнилось пятнадцать, но чувствует он себя старше. Он куда умнее своих одногодок и гораздо взрослее психологически, как сам считает. «Избалованный и заносчивый», — именно так его описывают почти все сверстники-омеги. А альфы смотрят на него с восхищением и желанием обладать. Чимин прилагает много усилий, чтобы соответствовать своему статусу. С самого детства тренировки с учителем по танцам, занятия по этикету, бессонные ночи за учебниками и постоянные диеты. Он обязан быть идеальным, поэтому старается изо всех сил. Никто этого конечно же не замечает. Чимин не жалуется на то, как тяжело порой приходится. Просто смысла не видит. Никого и никогда не волнует, сколько ты работал, чтобы достичь результата. Зато часто люди шипят змеями про везение, золотую ложку или талант. Чимин не отрицает своего лёгкого зазнайства, но на фоне большинства одноклассников-омег он просто ангел во плоти. Парень пользуется популярностью, но ещё ни единого раза не целовался. А всему виной опека***
Яркие вспышки, громкая музыка и алкоголь. Посреди зала танцпол с неоновой подсветкой по периметру пола, на стенах флуоресцентные рисунки. Это не назовёшь вычурным искусством, скорее, граффити в стиле ванитас: черепа, засохшие цветы, подгоревшие книги, револьверы, шкатулка с костями и корзинка с гнилыми фруктами. На добрый метр выше танцпола с одной стороны располагается сцена. С другой — прямоугольные низкие столы с кожаными креслами и диванами, а также здесь имеется бар с неоновой подсветкой. Сегодня за пультом диджея местная знаменитость. Его все зовут Джей-Хоуп. Конечно, это лишь псевдоним, его реальное имя знают в этом зале только двое слушателей, которых он лично сюда провёл и угостил безалкогольными напитками. Хоби то и дело высматривает омег в толпе, сильно переживая, ведь в одного из них он и правда влюблён. Хосок сам не понимает, как мог втюриться в парня младше себя на четыре года. Чонгук запал ему в душу с их первой встречи в кафе два месяца назад. И вот после нескольких неудачных попыток омега сам предложил встречу. Хоуп не дурак, понимает причину: золотые детки хотели просто повеселиться. Но разве мог он***
Музыка становится более энергичной. Толпа на танцполе ликует, все кричат и поднимают руки вверх. Омеги стараются привлечь внимание альф. А те, словно охотники, высматривают лучшую жертву. — Уф, столько омег сжирают тебя взглядом, а ты ни на кого не смотришь! — альфа, который только что вернулся с танцпола, падает на диван рядом с другом. — Ты забыл? У него же комплекс братика, — смеётся тот, что вернулся от бара с напитками и разместился напротив. — Для нашего Джуна нет никого краше маленького миленького Чимин-и. — Не зови его так, — Намджун подаётся вперёд, берёт стакан с виски со стола и делает глоток. — Вот видишь! Комплекс брата! — снова насмехается альфа и выпивает стопку водки. — Фу. И зачем я взял эту гадость? — Не знаю, как вы, а я хочу уйти отсюда с омежкой. У меня есть один на примете, увидел его, когда танцевал, но он с другом. Кто из вас готов мне помочь? — парень смотрит сначала на одного друга, а затем — на другого. От Намджуна он получает отрицательный ответ. — Тэхён, а ты? — Джин-а, ты знаешь условия. Я не против, если друг твоего омежки окажется в моём вкусе. Покажи сначала. — Смотри туда, их сложно не заметить, — Джин кивает в направлении, где ранее заметил молодых привлекательных омег. — Блондин в чёрной рубашке и брюнет в красной. Мне понравился блондин. — Чувак, они не одни, — Тэ хмурит брови, где-то он уже видел этого омегу-блондина, но не может понять, где. — Какой-то парень с красными волосами уводит их к сцене прямо сейчас. О, да это же диджей. Похоже, эти омеги не из простых. Я вижу блондина, а вот брюнета совсем не видно за диджеем. — Может, они просто друзья? Я не откажусь от своего плана, — Джин выпивает стопку, тоже не оценив вкус, но виду не подаёт. — Хочу познакомиться с ними.***
Хосок заметил, что один из альф положил глаз на Чонгука, поэтому решил держать омег поближе, забрав их с танцпола к себе на сцену. Благо Чонгуку эта идея даже понравилась, а имениннику было всё равно. Чонгук бегает глазами по множеству кнопок. Чимин тем временем довольно рассматривает толпу танцующих с высоты, то и дело пересекаясь с кем-нибудь взглядом. Омеги завидуют, а альфы хотят. Чимин ухмыляется и отворачивается от всех к друзьям. Он осознал свою привлекательность около года назад в полной мере. Жаль правда воспользоваться ей никак нельзя, потому что Джун ходит по пятам и отгоняет всех «недостойных» альф. — Хочешь попробовать? — Хоби кладёт руку на плечо Чонгука. Омега слегка напрягается, но не отстраняется, на щеках румянцем выступает смущение. Глаза горят интересом, и он сам чуть теснее прижимается спиной к альфе. Хосок невольно прикрывает глаза и вдыхает пока не раскрывшийся, но такой сладкий аромат фиалок. — Хорошо смотритесь! На голос Чимина оба поворачивают голову вправо и слепнут на мгновение от вспышки. Чонгук краснеет ещё гуще, а Хосок тепло улыбается. Альфа обязательно выпросит это фото позже. Ну а сейчас он касается руки любимого омеги и перемещает её на пульт, даёт коснуться кнопок и произносит у самого уха их роль. У Чонгука мурашки от голоса и близости альфы. Он почти ничего не запоминает, лишь наслаждается обществом лучшего диджея города. Слишком жарко. Чимин расстёгивает пару верхних пуговиц, пока идёт к бармену, с которым их ранее познакомил Хосок. Альфа предупреждён не наливать алкоголь ни Чонгуку, ни его другу, так что готовится отказать мелкому в коктейле и выдать колу. К его удивлению, Чимин просит вишнёвый сок, а про алкоголь даже не упоминает. Бармен любуется голыми ключицами омеги ровно одно мгновение. Он не расслышал имя, когда Хоби представлял этого омегу, и теперь жалеет. Альфа наливает сок, бросив в стакан соломинку, и передаёт Чимину, коснувшись его руки. — Дай мне свой номер, — просит альфа, облокотившись на стойку. Чимин отпивает сок через трубочку. Альфа симпатичный, поэтому требуется мгновение, чтобы оценить свои шансы на успех в шалости. Омега, выпустив изо рта соломинку, облизывает свои губы, и тоже облокачивается на барную стойку, тем самым сокращает расстояние. Бармен оказывается настолько близко, что омега чувствует приятный аромат первых тёплых грозовых дождей. Омеге нравится весна, а подобный запах напоминает ему именно об этом времени года. Сердце Чимина бьётся всё быстрее. Первый поцелуй, он давно его хотел. Губы невольно слегка дрожат, приоткрывшись для прикосновения. Чимина резко дёргают за руку, из-за чего он роняет стакан, который опрокидывается на рубашку и с шумом разбивается об пол. Омега смотрит на испорченные соком рубашку и белые кроссовки, уже собирается наорать на того, кто посмел его схватить… и вот теперь Чимин стоит с открытым ртом, а сердце, которое бешено билось несколько секунд назад, уходит в пятки. — Из ума выжил?! — рычит Намджун, сжимая тонкое запястье сильнее. — Родители в курсе, где ты?! Какого чёрта ты здесь вообще забыл?! Кто тебе разрешил прийти сюда?! Джун делает паузы после каждого вопроса, но ответа не следует ни на один из них. Чимин смотрит в пол, склонив голову и поджав губы. Старший не ждёт больше объяснений и тянет брата на выход. Увидев Чимина на сцене, Джун сразу направился туда же, но когда прошёл через толпу, то за пультом диджея его уже не было. Чонгук заметил старшего Кима в компании двух друзей и спустился к нему. Хосок пошёл вместе с ним, стоял рядом и слушал разговор. Джун начал ругать Чонгука за поведение, не достойное хорошего омеги. Затем вмешался Хосок и заверил, что присматривает за омегами, и они в полной безопасности. Однако не смог ответить, где Чимин, за что был удостоен раздражённого взгляда и: «Чонгук едет домой. Я прослежу за его безопасностью и сделаю это получше некоторых». Намджун следом за этим попросил Сокджина и Тэхёна отвести к машине Чонгука, который хотел было возразить, но испугался строгого взора чёрных глаз. Чонгук впервые видел брата друга таким злым. Кажется, в этот раз они влипли по-взрослому. Действительно по-взрослому… Джун выводит брата на улицу, не отпуская запястье. Машина стоит в квартале отсюда. Джина с Тэ не видно, значит, они уже ждут со вторым малым на парковке. Намджун тянет Чимина за собой, идёт быстрым шагом, совсем не заботясь о том, что младшему не поспеть за ним. У Чимина глаза слезятся, он сдерживается из последних сил. Обида не позволяет и слова сказать. А очень хочется высказаться. Чимин уже чуть ли не бежит за Намджуном, когда спотыкается о неровно лежащую плитку тротуара. Он падает на колени, и только хватка брата на запястье не даёт поцеловаться с асфальтом. Ноги болят, запястье жжёт, а в горле ком. — Джун, ты конченый придурок! Какого хуя тебе надо было появиться и всё испортить?! — не выдерживает Чимин, стоя на коленях. — Вставай. Чимин отрицательно мотает головой. Джун не может заставить себя отпустить руку младшего. Он осознаёт, что ещё чуть-чуть, и может случайно сломать хрупкую кость. Парень считает до пяти, после делает шаг к младшему и забрасывает его тельце себе на плечо. Он опускает Чимина на ноги уже в ближайшем переулке между зданиями. Лишние глаза и уши им не нужны. — Повтори-ка ещё раз, как меня назвал. Чимин весь сжался, снова играя в молчанку. Джун смягчается, наблюдая за ним. Очень тяжело злиться на любимых, даже если они творят бог знает что. — Всю смелость потерял?.. И совесть, видимо, тоже. — Ты заебал меня со своей опекой! — снова взрывается эмоциями Чимин, расправляя плечи и задирая подбородок. — Я уже взрослый! Сколько можно?! Я из-за тебя девственником до самой смерти останусь! — Так всё дело в этом? Ты хотел потрахаться с ним?! — Джун больно хватает Чимина за плечи и встряхивает. — Хотел переспать с тем барменом?! — Нет! Чимин пытается убрать с себя руки брата, но не выходит. Тогда он начинает пятиться назад, но загоняет себя в ловушку. Лопатки ощущают холодные кирпичики стены здания. Пальцы Джуна впиваются сквозь рубашку в кожу. Больно. Чимин поясняет, чего хотел, но гораздо тише: — Я не так выразился. Но ты мог бы дать мне поцеловаться с тем альфой. Сердца у тебя нет, Джун-а. Я выйду за того, кого выберет семья, так и не узнав любви или истинного желания быть с кем-то. Джун медленно разжимает пальцы и опускает руки. Так вот в чём причина. Чимин хочет любви. Хочет поцелуй того, кто искренне желает подарить его. Намджун кладёт правую ладонь на щёку брата, стирая указательным пальцем слезу. Рука скользит на затылок, зарываясь в чёрные пряди, когда Намджун дарит Чимину желанный поцелуй. Младший не двигается, стоит с широко распахнутыми глазами. Джун сминает ранее никем нетронутые губы и прижимает омегу за ещё не до конца сформировавшуюся талию к себе. Слабый вкус вишнёвого мармелада касается языка, поэтому Джун с трудом останавливает себя и прерывает поцелуй. Он тяжело дышит и утыкается лбом в плечо Чимина, который словно в статую превратился не в силах двинуться и принять происходящее. Душа покинула тело. Чимин думает о том, что брат просто неудачно его разыгрывает. И вот огромная дыра в этой теории: поцелуй со вкусом виски и возбуждение, которое точно было реальным. Чимин ощутил на себе любовь брата, вот только совсем новую для него, тёмную и запретную. По-взрослому… Чимину впервые захотелось стать маленьким и глупым, чтобы не понимать ничего. Не знать, что означает усилившийся во время поцелуя запах морозного морского бриза и твёрдость в районе паха в чужих штанах. Джун, скрипнув зубами, берёт за руку Чимина и ведёт его к месту, где их уже долго ждут друзья. Омега плетётся безвольной куклой, на нём нет лица. Когда они достигают машины, Джун прерывает попытки Тэ прибить Джина за приставания к Чонгуку. Последний, к слову, в защите и не нуждался. Он сразу расставил точки над i, обозначив, что Джин слишком стар для него, поэтому свои контакты не даст. Но Джин не сдавался, так что на пути к «его счастью» возник Тэхён. — В машину. Я отвезу, — Джун снимает сигнализацию, отпускает руку Чимина, пройдя мимо Чонгука в направлении машины. — Ох, не. Лучше уж мы на такси, — Тэхён взглядом намекает Джину, что пора валить. А тот успешно не замечает все попытки друга спасти их задницы от возможного гнева Джуна. — Я хочу прокатиться с милым Гук-и, — Джин поворачивается к Чону, которого очевидно больше волнует состояние Чимина, чем назойливость альфы. — Где ты живёшь, малыш? Мне же можно сесть рядом с тобой на заднее? Все взгляды теперь направлены на Намджуна. Чонгук умоляюще смотрит в чёрные глаза и отрицательно трясёт головой. — На такси, так на такси, — сухо бросает Джун альфам и открывает заднюю дверь для омег. — Вы двое в машину. Живо. Мальчишки запрыгивают на заднее сидение. Чонгук не успевает задать Чимину никаких вопросов. Джун садится за руль и сразу заводит мотор. — Ой-ёй. Не хило Джун рассвирепел, — Джин треплет волосы на затылке, не завидуя глупым омежкам. — Ага, что есть, то есть, — Тэхён закидывает руку на плечо друга. — А я тебя уберёг от горячей руки. С тебя причитается. — Да если бы ты не проорал о том, что брюнет-омега очень похож на Чимина, то Намджун бы и не увидел его. — Да, подставил я мальчишек, — Тэхён достаёт телефон и заходит в приложение, чтобы вызвать такси. — Но вообще-то им нельзя было там быть. Реакцию Джуна можно понять. — Немного лицемерно с его стороны, не находишь? Он ведь любит помладше и без обязательств. А брату не даёт даже вечер в клубе провести. — Как будто ты не понимаешь разницу. Омеги, с которыми можно спать без обязательств, не из нашего круга. Чимин и Чонгук другие: их с детства готовят быть прилежными супругами и верными лишь одному альфе. Будем честными, их судьба решена с рождения родителями, расписана буквально по пунктам. Даже как-то печально. Тэхёну на телефон приходит оповещение, такси будет на месте через пять минут. Он сообщает об этом Джину, но последний пропускает это мимо ушей. Сокджин раньше особо не задумывался о том, как всё это выглядит со стороны омеги. Он не видел ничего плохого в том, что альфы спят с омегами до того, как найдут себе подходящего супруга. Вот только в большинстве случаев в брачном контракте чётко, чёрным по белому, прописан пункт о том, что омега обязан быть девственником. Омеги часто не имеют возможности почувствовать, как это — быть с любимым, тонуть в его глазах и теряться в его руках. Несправедливо? Да. Несправедливо.***
Машина останавливается у дома Чонгука. Дорога сюда была тихой. Очень. Все молчали, никто не смел и слова сказать. И вот сейчас опять немая сцена. Чонгук открывает дверь и, облизнув губы, тихо прощается с альфой: — Спасибо, что подвёз нас. Пока. Младший выходит и ждёт друга, Чимин дёргается за Чонгуком… — Стоять, — громко произносит Джун, смотря в напуганные глаза брата через зеркало заднего вида, — ты едешь домой. — Джун, я не могу в таком виде… — Пока, Чонгук. Иди скорее в дом, а то можешь замёрзнуть и заболеть. Чон получает кивок и тихое: «Иди, увидимся в школе» от Чимина. Приходится послушно подчиниться. Намджун бросает ещё один взгляд на омегу на заднем сидении. Заплаканный, в чужой грязной рубашке. Домой к родителям его в таком виде нельзя. Узнай они, что Чимин был в клубе и хотел поцеловать незнакомца, проблем не оберёшься. Джун выезжает на дорогу и направляется в противоположную от родительского дома сторону. Чимин в окно не смотрит, нервно обдирает кутикулу на больших пальцах, погружается в свои мысли очень глубоко. «Джун пил. Может, он пьян? Поцелуй явно был со вкусом крепкого алкоголя. Хотя такое невозможно, если он и пил, то совсем чуть-чуть. В противном случае, старший не сел бы за руль.»***
Чимин засыпает по дороге. Сам не замечает того, как это происходит. Слишком много эмоций для одного дня. Джун оборачивается, припарковав авто на стоянке у здания, где снимает квартиру. Чимин — привлекательный пятнадцатилетний омега. Он уже пробуждает в альфах желание. Что будет, когда завершится пубертат? Его аромат усилится, фигура станет ещё более соблазнительной и манящей. А эти губы… Джун глотает скопившуюся слюну. Осталось мало времени до гона. Всего пара дней, не больше. Опасно оставлять Чимина у себя, но отпустить его сейчас равносильно пытке раскалённым железом по коже. Омега идёт в квартиру за Джуном на негнущихся ногах, не подавая голоса. Чимин снимает кроссовки на входе, меняя их на свои домашние мягкие тапочки чёрного цвета. Джун уходит в гостиную, параллельно включая свет в коридоре и напольную лампу у входа в зал. Свет разливается по пространству вокруг, позволяя увидеть обстановку. Домашний кинотеатр со стереосистемой на длинном невысоком комоде у стены, напротив коричневый кожаный диван. Вдоль стены напротив входа в гостиную стоит огромный стеллаж с книгами, около которого расположился выход на небольшой балкон, сейчас он закрыт светло-бежевыми шторами. Под ногами прохладный светло-серый ламинат, на стенах нежно-персиковая краска. Чимину эта комната всегда сильно нравилась, она наполнена уютом. Здесь они с братом смотрят фильмы, поедая попкорн, и читают книги в комфортной тишине. Взгляд падает на гитару у стеллажа. Джун купил её для того, чтобы Чимин мог играть на ней, когда приходит в гости. Омега столь часто оставался у брата, что даже имеет полку с вещами в шкафу его спальни. Они всегда спали вместе. Только один раз Джун попросил Чимина лечь в гостиной, омега попробовал переночевать на том самом кожаном диване, но ворочался и уснуть не смог. Он тогда забрался в постель брата и, только уткнувшись в его шею, отключился. В квартире всё так же, как было в последний раз, когда Чимин был здесь. Вот только раньше ему было тут вполне комфортно, даже лучше, чем дома, а сейчас… — Рубашка грязная. Снимай, закину в стирку, — Джун оборачивается к застывшему посреди гостиной Чимину. Руки, ноги, всё тело не слушается. Чимин дрожит. Джун вздыхает, мягко смотря на младшего. Хотел ли он, чтобы Чимин боялся альф? Да. Хотел ли, чтобы в их число входил он сам? Скорее всего, нет. Намджун подходит и спокойно берёт на себя расстёгивание пуговиц. Первая пуговица, вторая, третья… Справляется отлично, тело омеги вскоре начинает слегка холодить. Чимин жмурится и тихонько выдыхает. Джун касается голой тёплой кожи, которая сразу покрывается мурашками, шёлковая ткань скользит с плеч. Поцелуй в щёку. Такой, как и всегда. И снова незнакомое омеге ощущение. Внизу чиминова живота немного тянет. Голос и слова Намджуна пускают мурашки и по спине омеги: — Возьми вещи и иди в душ. Уже поздно, нужно скорее ложиться спать. Альфа с красной рубашкой в руках идёт в ванную. Слышно, как он запускает стиральную машинку. Чимин быстро идёт в комнату, достаёт из шкафа свои вещи для сна и хватает полотенце. Когда он направляется в ванную, замечает Джуна на кухне, но проходит мимо, даже не задержав взгляд.***
Джун долго стоит под холодным душем. Он просто надеется, что младший будет спать на момент, когда пора будет выходить из ванной. Поцелуй в переулке был таким приятным для Намджуна, но Чимина сильно напугал. Если бы омега только знал, как давно в мыслях альфы он занимает ведущую роль. Наверное, это неведение было во благо. Теперь всё может стать либо гораздо хуже, либо много лучше. И к большому сожалению, первое более вероятно. Остудив голову и тело, Джун выходит из ванной и идёт в спальню. Он не стал тепло одеваться, на нём лишь пижамные штаны. Несмотря на прохладу в квартире, ему жарко. Этот жар ему знаком, скоро тело будет требовать омегу. В спальне, как и раньше, когда оставался на ночь, Чимин лежит на правой стороне кровати, зарывшись в одеяло. Он всегда просил спать вместе, даже не подозревая, чего это стоило Джуну. Старший часто не спал: наблюдал за подёргиванием чёрных ресниц, вслушивался в спокойное ровное дыхание, невесомо касался лица и шеи. Чимин в эти моменты льнул котёнком к рукам Джуна. А последний давным-давно заметил, что у брата большая любовь к поглаживанию по голове, и пользовался этим. Чимин почти стонал от ласки, а Джуну приходилось отрываться от чужих объятий, чтобы подрочить, заперевшись в ванной. Джун тихо ложится рядом, накрывшись. Жарко. Опасная близость манит. Джун поворачивает голову и долго смотрит на тёмные пряди на затылке брата. Хочется услышать тихие постанывания, прижать к себе. Член дёргается от одной мысли о мальчишке, что так близко, но столь далеко. Альфа поворачивается на бок и обнимает Чимина со спины. — Если лишь мысль допустишь о том, чтобы какой-то альфа коснулся тебя до свадьбы, я буду тем, кто усмирит твоё любопытство. Ты узнаешь, каково это — быть с альфой, и твою девственность я заберу с удовольствием. Поэтому даже не переживай о том, что умрёшь невинным. Я позабочусь, чтобы ты познал альфу, даже если ты не выйдешь замуж. Обещаю. Чимин очень старается не выдать себя. О каком сне может идти речь, если он словно в кошмар какой-то попал? Омега слышал шаги босых ног по паркету и почувствовал, когда прогнулся матрас за спиной. Чимин закусывает губу, сдерживает всхлип. Ему жутко страшно. Дыхание старшего у шеи горячее, в отличие от руки, запущенной под футболку. — Ты ужасный актёр, — Джун придвигает Чимина к себе. — Не бойся меня и не плачь, пожалуйста, чувствую себя насильником каким-то. Ты в безопасности со мной. Я тебя не трону, у тебя ведь и течки-то ещё не было. Просто постарайся не провоцировать меня больше. Если станешь спать со всеми подряд, проблем не избежать. Тебе не нужно искать себе альфу, привлекать внимание тоже. Будь хорошим омегой, учись и забудь о поиске приключений на свою попку. — Почему ты говоришь такие вещи? Я итак с альфами не встречался никогда. У меня и шанса не было на поце… — Чимин прерывается, потому что в памяти яркой вспышкой мелькнула сцена из переулка. — Ты хочешь меня напугать? Пожалуйста, скажи, что ты не серьёзно. Чимин оглядывается через плечо, натыкаясь на обжигающее дыхание щекой. Старший проводит носом по скуле к виску, дыша через рот. Губы слегка касаются кожи, собирая вкус вишнёвого мармелада. Рык вырывается из горла. — Похоже на то, что я шучу?! — Джун делает толчок бёдрами. Чимин дёргается, ощутив твёрдый член ягодицами сквозь ткань. Альфа снова прижимает его к себе и трётся об него возбуждённым органом. — Чувствуешь?! Так на тебя будет реагировать каждый альфа! — Прекрати! Пусти меня! Чимин пытается отстраниться, убрать от себя чужую руку. Ничего из этого не получается. Джун переворачивает омегу на живот и садится на его задницу. Одной рукой он давит на шею младшего, не давая рыпаться и повернуться. Второй же спускает свои штаны и обхватывает возбуждённый член. — У меня скоро гон. Ты же знаешь, что это значит? — дымка безумия обволакивает мысли. — Мини, не сопротивляйся, это ещё сильнее возбуждает. Чимин перестаёт двигаться, кажется, что он даже не дышит. Намджун склоняется и втягивает в себя слабый запах вишнёвого мармелада. Рука начинает скользить по собственной плоти плавно, растягивая удовольствие. Джун закрывает глаза и представляет, как его член погружается в девственное нутро Чимина, лишая его невинности навсегда. Запах омеги сводит с ума уже сейчас. Страшно представить, что произойдёт, когда он раскроется, станет ярче, чище и притягательнее. Толчки в собственный кулак становятся резкими и быстрыми. Хочется трахнуть, вбиваться в красивое тело, раскрасить кожу цветами своей любви. Услышать стоны. — Брат, — доносится жалостливый всхлип. — Стоны, — выдыхает Джун, утыкаясь носом в затылок омеги, — постони для меня. — Я не умею. — Точно, — улыбается Намджун и быстрее двигает рукой. Сейчас он представляет, как Чимин опускается на колени, раскрывает рот и вбирает в него член. Пухлые губы блестят от слюны. Это выглядит развратно и чертовски возбуждающе. Взгляд затуманен наслаждением, когда Джун открывает глаза и кончает на одежду Чимина. Альфа тяжело дышит, выпрямляется, вытирает ладонь о ночную рубашку младшего, проведя по спине рукой. После натягивает штаны и слышит тихий плачь. — Я всего лишь подрочил на тебя, а ты сопли по подушке размазываешь, хоть ничего и не видел. Совсем ребёнок, а хотел с тем барменом повеселиться, — Джун слезает с кровати и открывает окно, чтобы проветрить комнату. Голос его холодный и равнодушный, а внутри зверь рычит от неудовлетворённости, зубами и когтями цепи пытается сломать, требует омегу растерзать. — Мини, снимай рубашку и отнеси в стирку. На этот раз я не стану помогать, моего самообладания на это больше не хватит. Он уходит из комнаты, не говоря больше ничего и не оборачиваясь. Через пару минут истерики Чимин берёт майку из шкафа, на дрожащих ногах идёт по холодному полу в коридор. В квартире тихо, везде открыты окна. Холодно. Джуна нигде нет. Он ушёл. Чимин продолжает лить слёзы, пока принимает душ. Он сидит на диване в гостиной, прислушиваясь к каждому шороху, до самого утра. Хочется поговорить с кем-то об этом. Знает, что нельзя, он точно никому не расскажет о том, что произошло. И сейчас сам не знает, чего боится больше: что Джун придёт или что не вернётся. С рассветом Чимин надевает свою выходную одежду, что оставлял у Намджуна, складывает высохшую рубашку Чонгука в небольшой рюкзак, вызывает такси и уезжает домой. На улице льёт дождь. Чимин ненавидит осень. Особенно, день своего рождения.
