Я закричу

Я люблю тебя и буду присматривать за тобой. Надеюсь увидеть твоё счастье.

Семнадцатое лето Чимина началось с похода к Чонгуку на помолвку. Он до сих пор не может поверить в то, что друг женится уже так скоро. В отличие от Чона, Чимин ещё даже не подошёл к началу этого процесса. Всё происходило согласно традициям высшего общества. Сначала Чонгук пережил первую течку прямо перед своим шестнадцатилетием. Чимин был в шоке, когда друг рассказывал о том, насколько это ужасно. Боль, жар и дикое желание. Чонгук сказал, что словами это не описать, нужно испытывать на себе. Затем на очереди был вечер его дебюта, который отложили на конец ноября. Из-за празднования дня рождения требовалось больше времени, хотя основной причиной являлся сам Чонгук — он тянул время, как мог. Каждый омега проходит через это после первой же течки, которая является признаком зрелости. Обычно всё это описывается, как сон наяву, прекрасный период. Ложь, да и только. Чонгук уговаривал родителей не устраивать этот проклятый дебют, но так положено. В день празднования взросления омега познакомился с десятками альф, которые могли стать потенциальными женихами. Вот только никто из них Чона не волновал, а после он столкнулся с уже знакомым лицом, которое за последние два года успело надоесть. Игнорировать его не выходит. Кажется, этот альфа не остановится ни перед чем. — Потрясающе выглядишь, милый, — Джин смотрит в красивые глаза, слегка подкрашенные коричневыми тенями. Нежный макияж лишь подчёркивает естественное очарование. Чонгук закатывает эти самые глаза, цокнув языком, отворачивается от альфы и ищет взглядом Чимина. Джин осматривает омегу теперь уже с близкого расстояния от аккуратно уложенных блондинистых волос к светло-серой атласной рубашке и штанам в цвет, но немного темнее. Фигура Чонгука приобрела зрелые черты. Аромат фиалок не на шутку кружит голову и пленит Джина. Столько времени прошло, а омега всё ещё держит железной хваткой сердце, которое ему и даром не нужно. — Как грубо, — звучит бархатный низкий голос над правым ухом Чона. — Знаешь, всё же серый на тебе смотрится неуместно, чёрный явно эффектней. В особенности те кожаные штаны в нашу первую встречу. Помнишь их? Чонгук вздрагивает, потому что альфа позволяет себе коснуться его спины. Не сосчитать количество отказов, которое получил Джин с алых губ, а всё не уймётся. Его настойчивость раздражает, но уже не пугает, как в самом начале. Ни единого свидания, но очень много «случайных» встреч. И каждый раз одно и то же. Джин делает шаг, а Чонгук наступает на чужую ногу, которая влезла на его территорию без разрешения. — Сколько тебе сейчас? Шестнадцать, верно? Ты не позвал меня на свой день рождения. Признаться, я опечален столь откровенным равнодушием и пренебрежением, — Джин наслаждается реакцией младшего на каждое своё слово. Чонгук — дикий омега, который влюблён не в того парня. Совсем скоро это юношеское бунтарство вытеснят благородство и изящество. Джин не сомневается, что Чонгук станет прекрасным супругом, когда придёт его время. — Невежда, на дни рождения незамужний омега не может звать постороннего альфу. К тому же мой день рождения и возраст — это не вашего ума дело, Ким Сокджин, идите куда шли, — фыркает Чонгук, продолжая поиск друга. Куда Чимин делся?

***

Чимин идёт по коридору, рассуждая о том, как быть. С одной стороны, он счастлив, с другой стороны, подавлен. Чонгук — немного «поздний цветок»: течки у омег начинаются чаще всего в четырнадцать, максимум в пятнадцать, у него же первая была почти в шестнадцать. А Чимин — очень «поздний цветок»: ему семнадцать, а течки не приходят. Родители требуют пойти к врачу, Чимин отказывается. К нему вызывали доктора на дом, а он запрещал к себе прикасаться. Семья уговорила Чимина начать ходить к психологу, полагая, что проблема может быть психосоматическая. Пришлось пойти на уступку, иначе они бы свели омегу с ума своими попытками помочь. На сеансах терапии омега молчит. Он знает причину своего недуга. Ну точнее, предполагает, что это из-за страха перед течкой. Может, и стоит всё же показаться доктору. Есть ведь препараты, провоцирующие начало течки и, наоборот, предотвращающие её. Попробовать ли? Чимин не знает. Решиться на лечение сложно. — Почему гуляешь здесь один? Чимин оглядывается на голос. Намджун как всегда выглядит идеально и до раздражающего расслабленно. Тёмные волосы уложены назад, лишь пара прядок спадают на лицо, чёрный костюм на широких плечах придаёт образу строгости, а поверх белой рубашки на шее чёрная бабочка, которая явно мешается и бесит хозяина. — Я уже привык быть один, — Чимин продолжает путь по коридорам в сторону улицы, хочется подышать свежим воздухом хоть пять минут. — Спасибо тебе. Как ты там всегда говорил? Ни один альфа меня не достоин? Джун, что прежде шёл немного позади, дёргает младшего за плечо, разворачивая к себе лицом. — Не я виновен в том, что ты бракованный омега. Сходил бы к врачу, а то ни один альфа не согласится взять тебя в супруги. Недоомега. Чимин проглатывает жестокие слова, не отвечая ничего. После армии Джун стал обращаться с ним ещё хуже, чем когда Чимин начал избегать с ним встреч, игнорировать звонки и сообщения. Уже больше двух лет миновало с происшествия на пятнадцатый день рождения, а Чимин всё ещё видит кошмары. Он прячется за маской равнодушия, а сердце исполосовано рваными ранами, оставленными некогда самым родным человеком. Чимин смотрит на проклятую, раздражающую его самого, бабочку на шее брата. — Наверное тебе тяжело, — Джун склоняется к уху младшего, говоря в полтона тише, — даже твой лучший друг уже взрослый и скоро станет омегой достойного альфы. А ты останешься совсем один. — Он только дебютировал, альфу выберут не скоро… — Чимин отталкивает брата, срывая с его шеи бесящую бабочку. — Тебе она не идёт. Омега натянуто улыбается и быстрым шагом уходит обратно в сторону зала. Оставаться со старшим наедине он больше не желает. Джун смеётся и кидает ему вслед: — Его альфа уже выбран. Точнее, это альфа выбрал его.

***

— Должен же я знать, сколько мне ждать моего омегу. И почему ты опять ко мне на вы? Чонгук оборачивается и встречается с довольной улыбкой и сверкающим взглядом. Сокджина хочется ударить. За многое. За упоминание прошлого, за пошлые намёки, за распускание рук и за неуместный юмор. — Не смешно, — Чонгук притворно улыбается, увидев взгляд родителей на себе. — Твоя семья тебе ещё ничего не сказала? — Джин берёт руку Чонгука, подносит к губам и целует кисть с непрошенной нежностью. — Ты будешь моим супругом, наши семьи уже встречались для обсуждения. — Нет. Мы едва знакомы, — Чонгук отрицательно мотает головой, выдёргивает свою руку из пальцев Джина и морщит нос. — Я не выйду за вас. Чон, наконец, натыкается взглядом на знакомую чёрную макушку. Чимин выглядит встревоженным и словно тоже кого-то ищет. Чонгук старается максимально сдерживать эмоции, пока идёт к другу. Они уходят на балкон, где их никто не сможет подслушать. — Гук-и, это пиздец! — Чимин дышит так, словно пробежал пару километров, воздуха критически не хватает. — Мне Намджун сказал, что тебе уже выбрали мужа. — Ким Сокджин. Только что говорил со мной, моя семья отдаст меня ему, — Чон встаёт у перил, смотря вдаль. — Вот и всё. Конец моей жизни, и начало долгой мучительной смерти. — Гук, давай поговорим с твоими родителями, — Чимин присоединяется к другу. Звёзд не видно, они скрыты за тёмными тучами. Ветер колышет засохшую, но неопавшую листву деревьев и чёлку на встревоженном лице Чимина. — Они поймут. Точно поймут. — Нет, не поймут. Они не дадут добро на мои отношения с Хоби. Любовь только в сказках может преодолеть всё. Чонгук поворачивает голову к Чимину, у него ни единой идеи, что делать дальше. Он часто моргает. Не помогает. Слёзы начинают стекать по щекам к подбородку, а после падают на мраморные перила, разбиваясь на мелкие капли, что, словно драгоценные алмазы, отражают свет из банкетного зала. Чимин обнимает Чонгука и думает, как подбодрить друга. Тщетно. Тут ничем не поможешь. Хосок и Чонгук из разных миров, им не быть вместе. Они думали, что времени будет больше. Ошиблись. Времени больше нет.

***

Чонгук набирает в лёгкие побольше воздуха, распрямляет плечи и входит в просторный банкетный зал. Это всего лишь помолвка, а размах такой, словно уже свадьба. Подготовка была долгой и мучительно сложной. Чонгуку было невыносимо больно, когда приходилось встречаться с Джином и его семьёй. Терпеть все эти счастливые речи про объединение двух сердец. Омега любит другого, но кого это волнует? Чонгук, как мог, пытался предотвратить этот день. Он старался настроить Джина против себя, чтобы тот сам отказался от свадьбы. При семьях притворялся паинькой, а наедине грубил и провоцировал ссоры. Вот только Джин не так прост — он раскусил этот глупый детский план сразу и отвечал нежностью и пониманием на всё. Любовь творит чудеса и дарит омут терпения. Белый, кремовый, нежно-розовый. Зал украшен цветами и блестящими тканями. Потолок сверкает от бликов отбрасываемых кристаллами на люстрах. На столах закуски и лёгкие блюда, разнообразный дорогостоящий алкоголь разлит по бокалам и стаканам. Шум утихает, превращаясь в тихие редкие перешёптывания, когда Чонгук идёт к Джину, ждущему его на трибуне в центре зала. Все восхищённо смотрят на омегу в белом. Да, это сильно похоже на свадьбу, а для одного из виновников торжества это точно похороны. Ему приходится с каждым шагом прощаться с мечтой об иной жизни, которая могла бы быть, но не в этой вселенной. У Чона дрожат ноги, он держит маску счастья на лице, а в душе крошится на кусочки. Сегодня он отказывается от своей любви навсегда. Хосок продолжает звонить и писать, но уже реже. Чонгук так и не смог решиться на личную встречу, на которой рассказал бы правду. Да что уж там, он и звука не издаёт, если берёт трубку, просто слушает любимый голос, который просит сказать хоть что-то, встретиться и поговорить, ну а после отключает звонок и плачет в голос. Сообщения так же остаются без ответа, в них множество тёплых слов и просьб выбрать любовь, а не бессмысленные правила высшего общества. Хосок всё ещё надеется, а Чонгук — нет. После дебюта они виделись лишь раз. Чонгук провёл с ничего не подозревающим Хосоком прекрасный день в парке аттракционов. Вечером они пошли на колесо обозрения: вид был шикарным, ночной город восхищал. Сюрпризом стал подарок от Хоби — золотой кулон с тремя фиалками. Чонгук расплакался, когда Хосок застегнул цепочку на его шее и прошептал на ухо слова любви. Омега не смог признаться в том, что это их последнее свидание. Он хотел запомнить это как можно лучше, намертво запечатлеть в памяти и хранить бережно в сердце. Это была любовь всей его жизни, он в этом убеждён. Чонгук поднимается к Джину. Ощущение, что всё это не правильно, не оставляет. Будто и не с ним всё происходит, а он наблюдает со стороны. Глупый спектакль для тупых и слепых зрителей. Сокджин берет Чонгука за руку, произнося трогательные слова о том, как влюбился буквально с первого взгляда, что не мог забыть прекрасных глаз и завораживающей улыбки. Затем альфа встаёт на одно колено и открывает красную коробочку с кольцом. — Чон Чонгук, согласишься ли ты стать моим супругом и моим омегой? — Конечно, Ким Сокджин, я согласен. Джин поднимается, достаёт из коробочки кольцо и одевает его на ухоженный безымянный пальчик Чонгука. Теперь обратного пути уж точно нет. Джин притягивает омегу за талию и целует. Чонгук не сдерживает слёз, он отвечает на поцелуй и закрывает глаза, сбегая от реальности. Туда, на вершину колеса обозрения, где поцелуй был запретным и последним настоящим. Звучат аплодисменты. Джин и Чонгук спускаются с трибуны. Альфа достаёт платок из пиджака и бережно вытирает слёзы омеге, касаясь красивого лица. А Чона тошнит от его заботы. Гости подходят, чтобы поздравить со счастливым днём. Только Чимин среди всей этой толпы знает, насколько печален этот день. Теперь отношения между Джином и Чонгуком приобрели публичность и расширение границ. Придётся ходить вместе на приёмы, им позволены свидания без сопровождения, допустимы прикосновения и поцелуи. А если брачный договор составят и подпишут до официальной церемонии, то по факту и всё остальное будет разрешено. Джин себе в удовольствии отказывать не собирается. Он уже сейчас обнимает Чонгука за талию. Со стороны они кажутся идеальной счастливой парой. Ложь. Красивая картинка, разрушающая надежду. Чонгук не смог уснуть в ночь после помолвки. Когда вернулся домой, в своей комнате он нашёл три цветка фиалки и записку, которая не нуждалась в подписи. Омега плакал до рассвета, скорбя по несбывшейся мечте. — Я тоже… Тоже тебя люблю… — Чонгук прижимает записку к груди, тихо плачет, закусив ребро руки. Родители никогда не узнают о том, что разбили сердце собственному сыну. — Прости меня… Я очень тебя люблю… Прости.

***

Чимин принял решение. После помолвки Чонгука у него раскрылись глаза. Он очень много думал о своей судьбе. Жить с нелюбимым человеком — это не про него, а значит, нужно избежать замужества. Как? Есть единственно правильное решение. Оно ужасно, но либо так, либо никак. Бракованный омега. Забавно, что именно Джун подтолкнул Чимина к выходу из ситуации. В их мире, если у омеги нет течек, он никому даром не нужен. Такие не имеют семью, потому что не могут забеременеть. Даже секс-партнёра найти сложно, потому что феромонов нет. Зато такие омеги могут рассчитывать на работу, не такую престижную, как альфа, но не хуже, чем у беты. При желании возможно всё! А у Чимина есть свои желания, которые не совпадают с тем, что готовит для него семья. Чимин облазил весь интернет в поисках информации. Ему нужен был врач, который выпишет рецепт и не доложит семье о подавителях. К сожалению, он не смог найти никаких данных. Это законно, но на такое почти никто не идёт. Подобное не принято, а значит, репутация важнее, и никто о таком не распространяется, а чаще даже не идут на такой риск. Чимин цепляется за надежду, думая о том, чтобы спросить у Чонгука, может он знает об этом что-то. Хотя, если рассказать Чонгуку, и он начнёт спрашивать по знакомым, то слух может доползти до Джина, а это создаст проблемы другу. Надежда… — Хоуп! На лице играет улыбка. Чимин собой доволен, он заходит в запароленный инстаграм на фейковый аккаунт, под которым сидит в сети. Контактов в телефоне он не хранит и не даёт свой номер никому. Чимин слишком боится, что кто-то влезет в его телефон и увидит что-то, что может вызвать скандал. Правда, даже в инстаграм Чимин особо никого не добавлял, только Чонгука и Хосока. А больше и некого. Ну разве что подписался на пару кумиров, песни которых слушает в наушниках по утрам, пока добирается до школы. Чимин долго подбирает слова. Хосоку он раньше не писал. Только фото скидывал, на каждом из которых обязательно был Чонгук. В итоге, набирая и стирая текст около десятка раз, Чимин пишет простое: «мне нужна помощь, можем встретиться?». Быстро отправляет, пока не передумал.

***

Чимин выбегает из школы, наспех прощаясь с Чонгуком. Сумка на длинном ремне так и норовит соскользнуть с плеча, поэтому омега прижимает её к бедру одной рукой, пока спускается по лестнице. Другу он не стал говорить, куда идёт и зачем, просто попросил прикрыть, если вдруг семья будет спрашивать, где он. Чон одарил его подозревающим неладное прищуром, но вопросов задавать не стал. Чонгук всегда с пониманием относился к чужим секретам, ведь у самого была огромная тайна в виде двойной жизни. Для всех примерный омега, соблюдающий правила. С Хосоком влюблённый мальчишка, требующий внимания и много, по-настоящему очень много, поцелуев. И каждый раз, словно последний. Чонгук смотрит вслед другу, вздыхает и плетётся к машине, которая ждёт его на парковке. Прошло две недели с помолвки, уже скоро летние каникулы, и Чонгук этому несказанно рад. Школа стояла на ушах всё это время, в классе часто спрашивали про церемонию и про Сокджина… Всем было интересно, какой он в жизни. Альфа был довольно известен в высшем обществе, что подливало масло в огонь. А Чонгук продолжает носить маску счастливого омеги. Она оглушительно трещит, вынуждая снять себя с лица, когда наступает ночь, и Чонгук видит сны, в которых рядом вовсе не Джин. А потом Чонгук просыпается, смывает слёзы с лица, наносит на маску новый толстый слой глины, бережно замазывая каждую щёлочку, надевает на себя и идёт завтракать с родителями, улыбаясь и рассказывая планы на день, в которых всё чаще звучит: «Ким Сокджин».

***

Хосок предложил встретиться в парке недалеко от школы, в которой учится Чимин. Последний сразу согласился, ему это место подходит. Вот если бы его ещё не задержали на последнем уроке, было бы вообще идеально. Чимин, запыхавшись, подбегает к главным воротам парка и начинает суетиться в поисках телефона, склонившись к сумке. Хоби сказал, что будет здесь, а его нет. Дрожащими пальцами Чимин строчит сообщение. Как только он собирается его отправить, на правое плечо ложится чья-то рука. Брюнет вздрагивает, взвизгнув от испуга, и оборачивается, схватившись за майку в районе груди, где колотящееся сердце пошло плясать степ. — Ого, чего такой дёрганый? — Хоби улыбается мягко, даря своё тепло. Чимин невольно отвечает тем же. Следом сразу видит разницу между «Хосоком до» и «Хосоком после». Взгляд совсем другой. Добрый, но не сияющий. Особенный, но одинокий. Любящий весь мир, но потерянный в нём же. Хосок из тех людей, кого Чимин лично не понимал никогда. Они готовы помочь всем, а про свои переживания молчат, скрываясь за ширмой позитивного настроя. Какой может быть позитив, когда любимый внезапно просто исчезает из твоей жизни? У Хоби лицо похудело, под глазами появились темноватые круги, волосы отросли за полгода, показывая истинный и вполне обычный чёрный цвет, красный же вымылся и стал тусклым. Непривычно видеть Хоупа таким. — Испугался, что опоздал, — с одышкой произносит Чимин. — Я знал, что ты будешь бежать сюда сломя голову, поэтому купил тебе айс-капучино на банановом молоке. Хосок передаёт прозрачный стакан с торчащей фиолетовой трубочкой Чимину. Омега замечает на костяшках пальцев у старшего запёкшуюся кровь. Разрыв с Чонгуком — это душевная боль, а такую чаще всего глушат физической. Даже Хосок не исключение. Он очень заботливый хён, запоминает даже такие мелочи, как любимый кофе друга его бывшего парня. А кто позаботится об этом самом хёне теперь? — Спасибо, Хоби, — Чимин благодарно принимает напиток и опускает на него погрустневший взгляд. Он задумывается о том, что, возможно, не стоит сейчас грузить альфу своими проблемами. Но куда тогда податься? С кем поговорить и у кого просить совета? Хосок — его единственный шанс. — Давай пройдёмся, и ты расскажешь, что произошло, — Хосок приобнимает младшего за плечо, разворачивая в сторону парка. — Кажется, мы впервые вот так запросто гуляем в парке. Прекрасный день, не так ли? — Когда-нибудь я всё же узнаю, на каких наркотиках ты сидишь, чтобы любить всех и вся, и ужрусь ими насмерть. Хосок искренне смеётся. Чимину становится чуть легче. Сложно утешать человека, когда сам не испытывал его чувств на себе. Чужое горе никогда не понять человеку постороннему. Хотя омеге хотелось бы верить, что он всё же стал альфе неплохим другом за то время, пока Чонгук и Хосок тайно встречались. Иногда Чимин ходил вместе с ними на концерты или фестивали, в клубах больше не показывался. Он сильно боялся натолкнуться на Намджуна или кого-то, кто мог узнать его и доложить семье. Джун — это тот, кого Чимин теперь боится сильнее родителей, потому что не знает, чего от него ждать. Раньше он думал, что знает брата, а потом тот вечер… Чимина передёргивает от колючих мурашек на спине. Кошмар наяву выбивает в одну секунду весь воздух из лёгких. «Это лишь сны, у него был гон, больше он меня не тронет», — убеждает себя Чимин, борясь с собственными лёгкими, которые внезапно отказались функционировать. Хосок не сразу понимает, что происходит, когда Чимин вздрагивает и останавливается на месте, но реагирует быстро. Он усаживает выпавшего из реальности Чимина на лавку, забирает стакан из дрожащих рук и ставит его рядом. Альфа старается достучаться до омеги, но тот лишь смотрит сквозь и часто шумно дышит, захлёбываясь воздухом. Хосок вспоминает о том, что когда-то изучал: не медля ни секунды, наклоняется, берёт в ладони чужое миниатюрное лицо и целует. Чимин распахивает глаза, в которых блестят слёзы. Один шок сменяется другим, но более… приятным? Он не чувствует больше нехватки воздуха, хоть и задержал дыхание. Хосок медленно отстраняется, сводит брови, бросает последний взгляд на распахнутые влажные губы и возвращает внимание глазам напротив. — Порядок? С чего вдруг ты начал задыхаться? — говорит альфа строго. Внутри облегчённо выдыхает, потому что странный метод привести в чувство паникующего сработал на Чимине, но его сильно беспокоит состояние друга. Он и правда считает Чимина другом, надеясь на такие же чувства и с его стороны. — Я думал кое о чём, а потом вдруг сдавило в груди, было так страшно. Я… Чимин решает не рассказывать, что именно его так напугало, он пришёл сюда не за этим. Взгляд приковывается к асфальту у чёрных кроссовок старшего. — Послушай, я хочу попросить у тебя одну вещь… но прошу тебя, выслушай хотя бы до конца, а после решай, помочь или нет. — Чимин-и, ты меня пугаешь, говори скорее, — Хосок опускается на корточки перед Чимином и берёт его холодные и всё ещё дрожащие руки в свои тёплые и слегка грубые на ощупь. — Я хочу найти врача, который пропишет мне подавители и не доложит об этом моей семье. Хосок долго смотрит на поникшего парня перед собой. Что может заставить омегу сознательно пойти на такое? Отказ от будущего, семьи и детей. Кто бы что ни говорил, но бесплодный омега не равно бета. Беты сильнее и выносливее, да и мозг у них заточен под другим углом. Безумие. Чимин красивый молодой омега, у него вся жизнь впереди. — Почему? — немного хрипло выдавливает из себя Хосок. — Ты понимаешь, к каким последствиям это может привести? — Всё предельно просто, — Чимин встречается с отчаянным желанием переубедить в карих глазах напротив, но не поддаётся. — Я не хочу быть чьим-то омегой. Мне не нужен супруг. Родители мне выбора не дадут, когда начнутся течки, поэтому я хочу сделать это. И да, я понимаю последствия. — И ты хочешь, чтобы я нашёл такого врача, — подытожил Хосок, опуская голову. Гореть ему в аду за то, что не может спасти маленького омегу от правил этого мира. Он понимает: если не поможет, то Чимин всё равно найдёт способ. Поэтому уж лучше быть рядом и постараться минимизировать риски, а главное, ущерб. — Я хочу, чтобы ты всё ещё раз тщательно обдумал. Мне не нравится эта идея, но я помогу, если это действительно то, чего ты хочешь. — Спасибо, хён, — Чимин улыбается. Хочется обнять альфу, но нельзя. Хосок заражает окружающих тактильностью. Помнится, кто-то как-то говорил о том, что Хоуп приехал из Австралии, а там объятия в порядке вещей даже между омегой и альфой, которые не состоят в отношениях. — Не называй меня «хён», а то я привыкну. Хосок поднимается, вынуждая Чимина поднять голову. За спиной альфы свет — он словно светится в лучах заходящего солнца. Хоуп — ангел, изгнанный из-за любви к людям на грешную Землю. Чимин начинает верить в это. Слишком он добр для этого мира. — Разве это плохо, хён? — бубнит он, словно маленький, надув губы. Обида, конечно же, шутливая и наигранная. — Ладно-ладно, — Хосок поднимает руки, как будто сдаваясь. — Если тебе так больше нравится, я не против. — Ты слишком добр ко всем, — вторит своим мыслям Чимин, обречённо вздыхая. — Мне нужно возвращаться, если заметят моё отсутствие, будут проблемы. — Солнце почти село, я тебя одного не отпущу, — Хосок берёт кофе и вручает его Чимину. — Посажу в такси, хотя хотел бы тебя сам подбросить до дома, но это уж точно вызовет проблемы. — Ты купил машину? — восхищённо спрашивает Чимин и перекидывает ремень сумки через голову, поднимаясь на ноги. — Мотоцикл, — бросает Хосок, беря омегу под руку. — Знаю, тебе не комфортно от моих прикосновений, но так мне спокойнее. Ты мне не расскажешь, что вспомнил в тот момент? — Хён, а какой у тебя мотоцикл? — переводит тему Чимин, совсем не заботясь о резком переходе. Он отпивает кофе через трубочку, слегка нервничая от близости Хосока, но руку не убирает, держится за него, словно они пара. Наверное, чужими глазами именно так это всё и выглядит. А в действительности они лишь друзья, что сегодня стали ближе, превращаясь ещё и в союзников против окружающего мира. — Так и думал, — хмыкает Хосок, а после рассказывает про свой байк и о том, что хочет окрасить его в красный.

***

Красный байк. Это была маленькая мечта Хоупа, поэтому Чимин был за него рад. Вот только он никак не ожидал, что станет первым, кого альфа на нём прокатит. Прошла неделя, начались летние каникулы, и тут внезапно написал Хосок. Спросил, не передумал ли Чимин со своим планом. Конечно же, не передумал. После Хоби написал время и место, где заберёт Чимина, чтобы свозить к знакомому доктору. У Чимина дрожали ноги первые десять минут поездки. Он вцепился пальцами в голубую джинсовку старшего и прижался грудью к его спине, даже зажмурился. Было очень страшно, но чем дольше они ехали, тем смелее становился Чимин. Адреналин в крови толкает к желанию увидеть и почувствовать больше. Сначала он открыл глаза, потом чуть ослабил хватку вокруг чужого торса, но прижиматься к альфе не перестал. Улицы, магазинчики, пешеходы пролетали перед взором, сменяя друг друга. Яркое утреннее солнце поднималось всё выше, а высокие офисные здания центра города отбрасывали длинные тени, не давая прогреть чистые и ухоженные улицы. В кардигане было холодно, даже при том, что на дворе конец первого месяца лета. Потоки воздуха кусали кожу до мурашек, а Хосок был тёплым. Омега глубоко дышит, наслаждается гранатовым ароматом альфы и к концу поездки совсем расслабляется, обнимая Хоупа. Чимин ожидал увидеть какую-то небольшую и не известную никому клинику, где-то на окраине города. Он ошибся. Место, куда его привёз Хосок, оказалось огромной и на вид дорогой больницей. Теперь появилась проблема, о которой омега не подумал заранее. Он берёт Хосока за руку, останавливаясь в просторном холле на первом этаже. Здесь множество людей: пациенты, их родственники и медперсонал. Чимин насчитал не меньше пятнадцати человек, считая двух девушек у стойки регистрации. — Хён, сколько стоит приём у врача, к которому мы идём? — Не думай об этом, он мой знакомый, пойдём, — Хосок перехватывает холодную ладонь младшего и ведёт за собой. Слова альфы не успокаивают Чимина. Доктор — друг Хоби. Что подумает его друг о просьбе помочь с подавителями? А если друг всё неправильно поймёт? Чимин — несовершеннолетний омега, который хочет скрыть течки от семьи, и пришёл на приём с альфой. Какая репутация может появиться у Хосока после этого? От переживаний Чимин сильнее цепляется за старшего, следуя за ним. Сердце бьётся чаще. Не отпускает мысль о том, насколько много Хоби делает для него. Чимин начинает кусать губу, когда они останавливаются перед широкой стойкой белого цвета, начищенной до блеска. Девушка-бета поднимает взгляд на парней и дежурно улыбается. На её белой рубашке красуется бейдж серебряного цвета с именем «Ван Ён». Очень красивая молодая девушка с русыми волосами, слегка полноватая, но от этого только ещё более милая. — Добрый день. Могу чем-то помочь? — Да, мы к доктору Ли, — говорит Хоби. — Запись на имя «Чон Хосок». Девушка кивает и проверяет информацию в компьютере. Её короткие ноготки слегка постукивают, когда она набирает текст. Для Чимина этот звук слишком громкий. Возникает желание сбежать прямо в это самое мгновение. Вокруг ходят врачи и пациенты, а омега всё сильнее концентрируется на предстоящем разговоре. Теперь ещё хуже, ведь вопросы в голове дошли вплоть до «какой вторичный пол врача?». Скорее всего, бета, но может быть и альфа. Говорить с альфой о течке и так сложно, а с незнакомым — ещё труднее. Такое не принято. Позорно и стыдно. Чимин пытается прогнать эти мысли и прилежного мальчика из себя вытравить хотя бы на время. Если он не будет уверен и не сможет показать эту уверенность, то уйдёт ни с чем. — Вижу вашу запись, — подтверждает Ван Ён, распечатывая листок с направлением. — Доктор Ли принимает в четыреста восьмом кабинете. Вам на лифте на четвёртый этаж, а потом по коридору налево почти до конца. — Спасибо, — благодарит Хосок и уводит младшего за собой. В лифте Хосок думает о чём-то своём. Чимин украдкой поглядывает на их отражение в зеркальных вставках на стенах лифта. Держатся за руки, идут к специалисту по течкам и гону. Девушка с ресепшена сто процентов приняла их за пару. Хосок спокоен и собран, совсем не напрягается из-за того, что могут подумать. Чимин бы не хотел признавать, однако в сравнении с Хоби, он истеричный мальчишка. Мысленно омега ставит себе цель — стать более сдержанным и рассудительным. Двери лифта открываются после характерного звонка. Когда они уже идут по коридору, Хосок озвучивает слова, что вертелись на языке, не давая покоя: — Эм… Если хочешь, я подожду у двери или… — Нет, — перебивает Чимин. Один он туда точно струсит зайти. — Мне будет спокойнее, если ты пойдёшь со мной. — Хорошо. Хосок отпускает руку Чимина, когда они подходят к нужному кабинету. Альфа открывает дверь и пропускает младшего вперёд. Чимин нетвёрдым шагом проходит внутрь, поздоровавшись. Хосок следует за ним, бросая доктору привычное: «Привет». — Доброго дня, присаживайтесь, — доктор поправляет очки половинки, указывает на двухместный диван. Сам же встаёт из-за стола и присаживается на кресло напротив них, скрестив руки на груди. — Хоби, я слегка удивлён. Не знал, что у тебя есть омега, ещё и такой молодой. Хосок поворачивается на покрасневшего омегу, что нещадно закусил нижнюю губу. Чимин ругается всеми известными ему матами про себя. Доктор Ли — альфа. А теперь ещё и неправильно всё понял. Пиздец! Все плохие мысли материализуются так легко, что аж смешно. — Я не его альфа, мы с Чимином лишь друзья, — отвечает Хосок, слегка сбитый с толку реакцией младшего. — Понятно. Итак… — Ли переводит взгляд на омегу. — Могу я говорить неформально? — Да, конечно, — быстро отвечает Чимин и ещё гуще краснеет. — Прошу вас двоих немного расслабиться. Расскажите, с чем вы ко мне пришли. Я обещаю помочь, чем смогу. Омега забыл все слова, что подготовил. Он растерялся и нахмурился, собираясь с мыслями. Хосок решает прояснить ситуацию: — Минхо, у Чимина не совсем стандартная проблема… — Всё нормально, хён, — подхватывает Чимин. Он набирает в лёгкие побольше воздуха и теперь смотрит прямо на врача. — Я расскажу. Доктор Ли, дело в том, что мне семнадцать и у меня ещё не было течки. — Ну что ты, это совсем не страшно, — мягко произносит Минхо, опуская руки на подлокотники. — Кто-то созревает раньше, кто-то — немного позже… — Простите, что перебиваю, но дело не в этом. Меня сложившаяся ситуация вполне устраивает. Я хочу, чтобы течки никогда не пошли. Вообще никогда. Взгляд доктора Ли перестаёт быть мягким и заливается сталью за те пару мгновений, что он молчит. Он серьёзно смотрит на омегу пару секунд, а затем — на Хосока. — Ты уверен, что тебе нужна моя помощь здесь? Почему сам не объяснил ребёнку, что его ждёт, если он пойдёт на это? — Я не ребёнок, — твёрдо возражает Чимин. — Это моё решение. Хён пытался меня отговорить, но я уверен в том, чего хочу. Доктор Ли снимает очки и трёт глаза пальцами, тяжело вздохнув. Хосок знал, что может быть именно такая реакция. Минхо — хороший врач, но в его работе иногда проскальзывает личное отношение к подавителям, особенно, если дело касается омег. Ли встаёт и отходит к своему столу. Там он берёт блокнот и ручку. — Прошу тебя встать и подойти к зеркалу. Чимин слушается, вставая напротив зеркала в полный рост. Он может видеть в отражении то, как Хосок смотрит на него. От этого тревога отступает. — Проведём небольшую проверку, перед тем как направлять на анализы. Обычно так не делают, но твой случай меня заинтересовал. Прошу тебя не нервничать, вреда от этого не будет. Разве что лёгкий дискомфорт. Ли подходит к Чимину со спины, останавливается на расстоянии совсем маленького шага. Они смотрят через зеркало друг другу в глаза. — Скажи мне, Чимин, ты знаешь, где именно находится пахучая железа? — Знаю, — коротко отвечает Чимин, стараясь не нервничать. — Сейчас я склонюсь к твоей шее и постараюсь почувствовать твои феромоны. Если течка близко, я пойму. В зеркале ты это будешь видеть. Если станет не по себе, скажи. Договорились? — Да, — кивает Чимин и переводит взгляд на Хосока. Смотреть на доктора Ли он не хочет. Омега ощущает близость у шеи. Чувства обостряются, и он чётко слышит дыхание у кожи, но зрительный контакт с Чоном не разрывает. Боковое зрение улавливает угрюмость на лице врача, а после и то, как он отстраняется, отступая на пару шагов и уже записывая что-то в блокнот. — Это необычно, — начинает он. — Аромат чёткий и достаточно сильный, а вот феромонов не ощущаю. Такое бывает, но редко, — Ли проходит к столу и садится. Достаёт листок и начинает писать уже на нём. — Предлагаю сделать несколько анализов, это поможет выявить гормональный фон и спектр препаратов, которые могут потребоваться. Всё будет зависеть от результатов обследования, однако предварительно я бы, конечно, посоветовал оставить всё, как есть. Если говорить простым языком: твоё тело уже меняется, ты явно проходишь через взросление, но пока что без течек. Если действительно течки нежелательны, то хотя бы первую следует допустить и только после этого принимать подавители. Заранее крайне не рекомендую это делать. — Не рекомендуете, но это возможно, — подмечает Чимин, явно не спрашивая, а утверждая. Он стоит у зеркала, смотря на доктора, который ухмыльнулся его ответу и оторвался от расписывания листка, подняв глаза на альфу в кресле. — Хосок, ты где его откопал? Ох, нынешние дети… — качает головой и вздыхает Минхо, заканчивая с направлением. — Давай дождёмся результатов анализов, а после обсудим возможности и необходимость всего этого. Я напишу направление на забор крови из вены. Ты давно ел? — Вчера вечером, — отвечает Чимин. Утром завтрак смотрел на него, он смотрел на завтрак и понимал, что его вывернет, если съест хоть кусочек. — Значит, сдашь сейчас. Результаты будут в течение двух часов, — Ли встаёт, подходит к Чимину и отдаёт три небольших листка. — Сдайте кровь, сходите перекусить, а потом возвращайтесь ко мне. Хосок подходит к ним и заглядывает в записи в чиминовых руках. Он запоминает номер кабинета и мельком пробегает по строчкам с названиями гормонов. — Спасибо, Минхо, — обращается он к альфе, подняв взгляд. — Спасибо, доктор Ли, — вторит Чимин. — Пока не за что, — хмыкает врач. Он всё ещё надеется, что омега передумает.

***

Чимин заходит в процедурный кабинет. Голова начинает слегка кружиться. Он не боится уколов, но вот вид крови вызывает слабость в теле. Медсестра, тепло улыбнувшись, просит Чимина присесть за столик, на который позже ставит пустые колбы и кладёт жгут. Как хороший пациент, омега послушно ждёт, пока женщина достаёт всё необходимое. Рюкзак приходится поставить за спину на стул, а самому сесть ближе к краю. Немного неудобно, но лучше, чем ставить сумку на пол или спрашивать у медсестры, куда поставить. Всё же стеснительность иногда преобладает над уверенностью в себе, особенно с чужими людьми. Чимин старается не рассматривать кабинет, лишь слегка пробегается по нему взглядом. Здесь всё, как везде: пара шкафов со всякими медицинскими штуками, о которых Чимин ничего не знает, да и не интересно это ему, письменный стол с компьютером, бумагами и органайзером с ручками, стикерами и всевозможными мелочами. Ещё есть кушетка и тот самый стул и столик, за которым сейчас сидит Чимин. — Ой, снимите кардиган, пожалуйста, — просит женщина. Чимин выполняет просьбу: вешает кардиган на спинку стула и остаётся в белой рубашке с коротким рукавом. Омега радуется своей продуманности. Хорошо, что взял кардиган, так никто не увидит синяка от процедуры. Женщина протирает спиртовой салфеткой сгиб руки. Чимин отворачивается и смотрит в окно, там ветерок перебирает листву молодого дерева. На коже ощущается прохлада. Руку сдавливает жгут, и Чимина просят сжать кулак. После того, как парень чувствует укол и снятие жгута, он всё же смотрит на то, как кровь медленно наполняет пробирки. Кулак разжат, и Чимин чувствует ватность на кончиках пальцев. Женщина спокойно делает свою работу. Как только пробирки заполнены, она вынимает иглу и сразу зажимает маленькой салфеткой место укола, попросив омегу подержать её десять минут. Чимин ощущает привкус железа на языке и лёгкую тошноту. Конечно же, он промолчал об этом, лишь поблагодарил медсестру и попрощался перед уходом. В коридоре Хосок, приобняв Чимина за плечо, начинает рассказывать что-то про забегаловку неподалёку, куда можно сходить перекусить. Чимин кивает, в действительности ни слова не разбирая. Он всё думает о красной жидкости, что так долго заполняла три жалких пробирки. Омега и не заметил, как они вышли на улицу. Он щурит глаза от яркого солнца и ловит тёмные пятна в глазах. Внезапно останавливается и произносит слабым голосом: — Хён, я сейчас упаду. — Что?.. Хосок подхватывает Чимина на руки. Младший старается не отключиться полностью, он слышит: «Потерпи, Мармеладка». Хосок крепко прижимает размякшее тело к себе. Чимин совершает попытку открыть глаза: в размазанной картинке он видит холл той самой больницы, в которой они были только что, затем веки опускаются. При следующей попытке он различает коридоры и спину в халате. А после чувствует отвратительный запах и приходит в себя, кашляя на кушетке. — Слава Богу, ты в порядке, — облегчённо выдыхает Хосок, взяв младшего за руку. — Ты ж атеист, — тихо выдавливает из себя Чимин, улыбнувшись. — А ты, представь себе, напугал меня до чёртиков, — нервно смеётся Хосок, а после становится серьёзным. — Прости меня, я не заметил, что тебе плохо. — Это я промолчал. Тебе незачем себя винить, хён. — Я принёс воды, — медбрат ставит одноразовый картонный стаканчик на столик около кушетки. Хосок сразу помогает Чимину принять сидячее положение. — Вам стоит поесть, когда станет чуть легче. Голодные обмороки после взятия крови не редкость, не переживайте слишком сильно об этом. — Конечно, — кивает Хосок, передавая в руки Чимина стакан и придерживая его, пока омега пьёт, чтобы убедиться, что тот ничего не уронит. — Хён, мне лучше, давай уже пойдём. Омега осторожно встаёт, голова ещё немного кружится. Ему неловко за своё состояние и за то, что отвлекает медбрата от работы. Хосок смотрит на пошатывающегося мальчишку, мгновенно принимает решение и с лёгкостью снова берёт его на руки. — Раз уж не хочешь отдохнуть здесь, пойдём на воздух. Уверен, там ты быстрее придёшь в себя. — Так нельзя! Ты не должен носить меня на руках повсюду! — возмущается Чимин и цепляется за шею альфы, чтобы хоть немного чувствовать контроль над ситуацией. Вообще-то он знает, что его не уронят, но всё равно держится ослабевшей хваткой. — Ничего не знаю. Мы пойдём в сквер через улицу, там поедим что-нибудь на воздухе. Стыдно. Чимин прячет лицо. Для Хосока это ничего не значит, а вот Чимина на руках не каждый день альфы носят. Технически это впервые. Да и не положено так. Омега со стыда сгорает. Больница остаётся позади. В сквере немноголюдно, Хосок выбирает лавку у фонтана, она находится между деревьев, которые отбрасывают тень. Возле воды свежо, плеск спадающих водопадов приятен для слуха. — Вот так, — Хосок опускает Чимина на лавку. — Тут рядом кафешка. Я схожу и куплю что-нибудь перекусить, есть какие-то особые пожелания? — Просто возьми нам что-то на свой вкус, — пожимает плечами Чимин, смотря снизу вверх на друга. Хосок кивает и слегка треплет младшего по голове. Он уходит в сторону кафе, что виднеется сквозь деревья. Стыдно. О да, Чимину очень стыдно перед Хоби. Он славный, весёлый, заботливый, и от него чувствуется сила. За такими альфами очередь из омег, но не в случае Хосока. Его недостаток — бедность и отсутствие перспектив. Диджей, танцор, рэпер — это сущность Хоби, и менять её он не собирался. Чонгук искренне полюбил Хосока, за что теперь расплачивается разбитым сердцем и терзаниями совести. Как-то раз Чонгук признался Чимину, что понимает, чем всё закончится, и ему очень страшно за альфу. Он сказал, что возможно стоит оттолкнуть Хосока до того, как тот увязнет в чувствах, которые, очевидно, не приведут в конце ни к чему хорошему. Чимин тогда заверил, что, если он так сделает, то будет жалеть ещё больше. Лучше попробовать и быть счастливым хотя бы временно, чем сдаться и не испытать счастья никогда. Стыдно за юношеский максимализм и наивность. Хоби больно, его раны на костяшках не заживают, как и дыра в груди, которую оставил Чонгук уходя. Чимин, возможно, мог это предотвратить, дав другой совет. Если бы не Чонгук, Хосок мог бы быть уже счастлив с кем-то другим, кто ценил бы его и полюбил очень сильно. — Я взял нам сок и сэндвичи с ветчиной и сыром, — выдёргивает из мыслей голос Хоби. Альфа садится рядом ставит между ними стаканы и достаёт из пакета два сенгвича, завернутых в пергамент. Чимин чувствует вкусный запах поджаренного хлеба и понимает, насколько же он голодный. Желудок отзывается внезапным урчанием. Омега охватывает свой живот руками, а после разочаровано стонет, понимая, что Хосок все слышал. Альфа и не думает сдерживать смех. — Налетай, Мармеладка, ты явно голоден, — Хосок протягивает ему один из свёртков. Чимин выхватывает его, отворачивается и бубнит что-то, шурша бумагой. Хосок улыбается от детской обиды мальчишки. Он отпивает немного апельсинового сока. Чимину взял гранатовый: это полезно при анемии. — Не ешь всухомятку. Чимин всё ещё сидит спиной, не реагируя на слова альфы. Хосок вздыхает, сам ест и ждёт. А омега всё не оборачивается. Сэндвич оказался очень вкусным. Он ещё тёплый, поджаренная корочка слегка хрустит, а внутри хлеб мягкий. Сыр подтаял, бекон нежный, внутри так же ломтики огурца и помидора. Идеально. Чимин редко позволяет себе калорийную еду, однако безумно любит. — Мармеладка, ты обиделся, что я смеялся? — спрашивает Хосок, выждав пару минут, за которые успевает съесть почти весь свой завтрак. Он тоже не ел утром. Впрочем он и не спал, так что ночной перекус после тренировки в спортзале можно, наверное, считать за завтрак. — Ничего я не обиделся! — оборачивается Чимин, впиваясь взглядом в альфу и сводя брови к переносице. — И с чего ты меня Мармеладкой звать начал? — Ну так ты же пахнешь вишнёвым мармеладом, — Хосок бросает задумчивый взгляд на фонтан, пропуская реакцию младшего, который округлил глаза от того, как просто Чон говорит про такие вещи. — Если не нравится, может тогда «Вишенка»? — Уж лучше Мармеладка… — вздыхает омега, качая головой, а после осознаёт. — Стоп! Хён, ты же знаешь, что разговоры про ароматы между альфой и омегой достаточно личные? Чимин теперь нервно закусывает губу. Он не собирался поднимать эту тему, но будет плохо, если кто-то услышит подобный разговор. Тогда их точно примут за любовников. Чиминовы уши заливаются краской, пока Хосок дожёвывает последний кусочек сэндвича. — Я бы даже сказал, что это интимная тема. — Прости, я привык общаться открыто и как-то не подумал даже об этом, — Хосок вытирает рот салфеткой, выбрасывает её в урну вместе со смятой обёрткой, а после отряхивает руки. — Манеры ни к чёрту, да? — Нет, я не это… — пытается оправдаться Чимин, но не успевает закончить. — Я больше не буду звать тебя так, не переживай. Хосок слегка расстроен. Глупо, но хотелось звать Чимина именно так. Альфа поднимает на младшего взгляд, и хочется рассмеяться снова. Злой и милый маленький омега. Хосок напрочь забывает о том, что встречался с парнем на год младше того, кто сейчас с огнём в глазах готов стукнуть его. Этот гораздо больше похож на ребёнка. — Да нет же! — в руках Чимина нарисовывается рюкзак, который он без зазрения совести швыряет в спину подорвавшемуся с места альфе. — Чон, мать твою, Хосок! Я просто слегка смущён! — вскрикивает он, а затем утихает и опускает взгляд. — Впервые альфа даёт мне милое прозвище. «Мармеладка» мне нравится. Просто надо привыкнуть. Хосок поднимает с земли рюкзак, отряхивает, пока возвращается к лавке. На сердце чуть теплеет. Он прекрасно помнит, насколько омегам сложно с альфами в школьные годы. Тяжело понять свои чувства, все эмоции как на ладони. Омегам высшего общества запрещено близко общаться с альфами. Чимин хорошо воспитан, держит дистанцию и указывает на то, что делать не следует. Это правильно. Хосок мысленно хвалит Чимина за осторожность. Так и должно быть. Рюкзак возвращается к хозяину, а Хосок опускается на прежнее место, облокотившись на спинку скамьи и отпивая сок. — Знаешь, меня ведь тоже до тебя никто хёном не звал, — грустно улыбается Хосок. — У меня нет младших братьев, да и вообще нет братьев и сестёр. — Ох, хотел бы я себе такого брата, как ты, — Чимин тоже берёт в руки стакан со свежевыжатым соком. Гранатовый… это так вкусно, что парень сам не замечает, как довольно мычит. — Твои родители случайно не хотят усыновить милого омегу? — Не знаю. Мы не общаемся, — хмурится Хосок, а после вспоминает. — Погоди, у тебя же есть брат. — Мы не ладим, — качает головой омега. — Если бы я мог выбирать, выбрал бы тебя. Ой, совсем забыл, — Чимин лезет в рюкзак и достает кошелёк. — Сколько я тебе должен за завтрак? Хосок накрывает руку младшего своей, останавливая. Чимин растерянно смотрит на него. — Убери. Разве не могу я угостить своего младшего братика завтраком? — Хосок отстраняется и снова облокачивается на скамейку. — Хён, я не могу принимать столько всего, — Чимин сжимает кошелёк. Обижать Хоби не хочется, но зная, как тому тяжело зарабатывать, он не может спокойно объедать его. — Ты взял на себя заботу по поводу клиники, теперь ещё и это… — Ну раз ты настаиваешь, — Хосок ухмыляется, решая поддразнить омегу, — то в следующий раз купи для меня вишнёвый мармелад. Только не химический, хочу этот ваш элитный с соком в центре. — Хорошо! Чимин не замечает шутку, прячет кошелёк в рюкзак и снова берёт в руки стакан с соком, улыбается и смотрит на фонтан, в котором играют лучи яркого солнца. Мелкие брызги разлетаются из-за ветра и показывают небольшую радугу. — Вот и отлично, — Хосок решает не разочаровывать младшего, раскрывая сарказм и истинный смысл просьбы: вкус такого мармелада схож со вкусом, который ощутил альфа, коснувшись губ Чимина. И всё же этот омега ещё очень наивный. — На будущее: если альфа за тебя платит или дарит что-то, то твоя реакция верная. Правильно отказывать, но только не со мной. — А можно я тоже буду дарить тебе подарки, старший братик? — Чимин облизывает с губ капельку сока. Вкусно. — Можно, — альфа проводит по отросшим волосам. Сняв резинку с запястья, он собирает верхние пряди в хвост, — только не увлекайся этим слишком сильно. Договорились? — Да, дорогой брат, — Чимин ярче солнца светится радостью. Хосок вздыхает. Новоявленный младший брат у него замечательный. Очевидно, почему его так оберегали. Чимин вызывает желание защищать и быть рядом. Его улыбка заставляет на душе теплеть. На время, что Хосок провёл с Чимином, терзания и боль притупились. Чонгук… Счастлив ли он теперь? Хоби не осмелится спрашивать Чимина, только не сейчас. После, когда залижет раны, он будет присматривать за любимым смелее. Да уж. Смысла от смелости не так много, он не сумел удержать того, кого полюбил всем сердцем. Опоздал. Ночью Хосок снова не может уснуть, закидывает спортивную сумку на плечо и идёт выматывать организм, чтобы потом отключиться без сил хоть на пару часов. Без Чимина хуже. Хосоку не нужно много времени, чтобы это понять.