Purple Camp

      Время перевалило за полночь, а сна в глазах подруг не наблюдалось от слова совсем. Они находились в нервном ожидании старшего вожатого в его кабинете. Если бы они работали в системе образования на пару веков раньше, то они бы очень переживали за свои прекрасные пятые точки.       Ким Сокджин был зол. Очень зол. И это всего лишь на третий день смены.       Если говорить честно, девушки не особо ощущали вины, которую им старательно внушал старший вожатый злобным взглядом во время всего мероприятия, посвящённое торжественному открытию смены. Он даже постоянно что-то вписывал в чёрную тетрадь, один взгляд на которую уже приводил в действие все механизмы защиты от грядущей опасности. Но вожатые были слишком поглощены выступлениями своих детей, которым они дарили самые бурные аплодисменты.       Но Джин отпускал лишь вежливое похлопывание, по-доброму смотря на детей и суживая злобно глаза на девочек, когда поворачивал голову в их сторону.       — Ровно в полночь жду вас троих в своём кабинете, — грозно сказал старший после того, как мероприятие закончилось, — и только попробуйте опоздать.       Девушки даже немного напряглись. Пусть они находились рядом с ним только шестой день, они уже успели мысленно составить завещание. Подливало масла в огонь ещё настроение Нэнси, которая, к её сожалению, пару раз уже познала всю мощь злости Кима на вкус, когда работала вместе с ним раньше.       — Одна вожатая прорыдала всю ночь тогда, — рассказывала Коннорс подругам во время второго ужина, пока дети с удовольствием ели знаменитые булочки с корицей Чимина. — Он разнёс каждое её действие в тот день. Представляете, он записывал каждый её косяк в эту проклятую тетрадь, фиксировал минуты даже!       — Чёртов фрик, — устало потёрла виски Лирён, — при мне такой хрени не было.       — Заливай больше, ты так иногда на нас орала, аж хотелось родиться обратно, — усмехнулась Нэнси в ответ, мягко подталкивая подругу.       Подруги начали вспоминать забавные моменты, когда Ян сама была старшей вожатой.       За всеми этими шутками и смехом скрывалось самое настоящее опасение и даже лёгкий страх. Они не особо понимали, что вызывало у Сокджина такую реакцию и к чему им вообще готовиться. У Лиз даже проскользнула мысль о том, что лучше бы на планёрку взять с собой вазелин. Но после она решила, что у Кима всё-таки есть признаки поведения адекватного взрослого человека, поэтому быстро отмела эту идею подальше.       И вот сейчас они втроём сидели в кабинете. Пришли без опозданий, но сам Джин, будто издеваясь, вовремя не явился. Лирён нервно отстукивала ритм ручкой меча, с которым выступал её отряд на мероприятии, по полу. Нэнси дёргала коленями, чтобы мысленно приблизиться хоть к какому-то спокойствию. Лиз перебирала все свои действия за день и пыталась вспомнить каждую мелочь, которую можно было воспринять за проступок.       Вожатые понимали, что корень всех проблем лежал именно в первом общем мероприятии этой смены. Но конкретного понимания провинности не было. И им очень хотелось хоть какой-то ясности.       Через двенадцать минут от назначенного времени в кабинет зашёл лучший старший вожатый Кореи.       Его лицо было спокойным, но большая чёрная тетрадь и очки на переносице только добавляли страху и нервозности ещё больше в переполненный котёл эмоций, от чего девушки вжались в стулья.       Джин с грациозностью устроился в своём кресле, что только больше подчёркивало контраст между их положениями, и слегка надменно посмотрел на присутствующих.       — У кого-то есть соображения, почему я вас собрал? — ровным тоном спросил тот.       — Каждый день после отбоя детей у нас планёрки, — как само собой разумеющееся, произнесла Нэнси.       — Хорошо, я поставлю вопрос по-другому, — слегка раздражённо сказал мужчина и сложил острые локти на стол. — Какого хрена происходило сегодня на сцене?       От такой формулировки глаза девушек испуганно увеличились. Они начали нервничать сильнее.       — Нет ответов? — пальцы мужчины начали ритмично стучать по деревянной поверхности. — Ладно, я сам начну.       Старший вожатый открыл чёрную тетрадь, параллель с которой провести было совсем не трудно, начал вчитываться в написанные собственной рукой строчки. Всё нутро сжималось, будто подруги снова находились на сессии в своём родном педагогическом и перед ними самый строгий преподаватель, который не терпит поблажек.       — Нэнси Коннорс, начнём с твоего отряда, — названная девушка закусила губу. — Напомни-ка мне, какая у нас смена?       — Танцевальная, — с непониманием ответила та.       — Тогда какого дьявола твой отряд сегодня чёртов цирк Шапито? — зло проговорил мужчина, неотрывно смотря на Нэнси. — Ни одного танца! И это после того, как они работали с хореографом Чоном два с половиной дня?       — А я что сделаю? Дети захотели сделать сценку, — девушка ответила, разведя руки в стороны.       — Ты несёшь ответственность за действия твоего отряда на этой смене, — отчеканил Ким. — Дети сюда приехали, чтобы получать и развивать танцевальные навыки, а ты увидела, что они устали от танцев Хосока, и словно мать Тереза, разрешила им создать низкосортный театр?       — Я что, должна им в голову влезть? — вспыхнула Нэнси. — Я не могу заставить детей делать что-то против их воли!       — А у тебя резко пропали все способы мотивации? — не уступал Джин. — Или я могу сжечь твой диплом педагога-психолога, ведь тогда он ни гроша ни стоит в нашей системе образования!       Коннорс обиженно хватала ртом воздух, не зная, что ответить на такие нападки.       Она не умела, да и не хотела наседать на детей со своими идеями. Вожатая хотела, чтобы дети проявляли себя, свои творческие стороны. Детям явно хватало ограничений в школах, они могли хоть в летнем лагере вздохнуть спокойно?       — Над чем ты будешь работать со своим отрядом, Нэнси? — подытоживая, спросил Ким.       — Делаем больший упор на танцы, разрабатываем систему мотивации для детей, — чётко проговорила та в ответ, собирая последние крупицы разума, чтобы не начать доказывать свою правоту.       — Надеюсь, так всё и будет, — хмыкнул мужчина и перелистнул страницу в своей ужасной тетради позора и оскорблений. — Лиз Аддерли, твой отряд.       Девушка набрала в грудь побольше воздуха и подняла глаза на непосредственного начальника. Ей показалось, что его выражение лица стало только агрессивнее после разбора полётов подруги.       — Тема богов, значит? Очень занятно, — покачал головой Ким. — Так понимаю, идея твоя?       — Моя, — подтвердила девушка, примерно предполагая, о чём пойдёт речь дальше.       — Прелестно, прелестно, — глаза Джина будто наливались яростью, — так же прелестно, как раздевать несовершеннолетних детей и выпускать их на нашу сцену в одних простынях.       — Они все были в телесных боди, — робко поправила Лиз.       — Думаю, что под телесные боди необходимо надевать соответствующее нижнее бельё, — с издевкой произнёс Сокджин, — а не всех цветов радуги. Как же я счастлив, что телевидение не приехало на наше доблестное открытие смены! А то уже завтра во всех новостях пестрили бы заголовки о том, что Purple Camp занимается развращением малолетних.       — Я не думаю, что это слишком критичное замечание, — уже более решительно сказала вожатая.       — Не слишком критичное? — мужчина не поверил своим ушам. — Да я могу сейчас взять список твоего отряда и в алфавитном порядке назвать цвет нижнего белья каждого из них! Мы учим здесь детей начальным навыкам карьеры танцора. Знаешь, как быстро на прослушиваниях выгоняют тех, у кого хоть на миллиметр видно нижнее бельё?       Аддерли кивала в ответ, но всё равно понимала, что это не такое уж сильное замечание, которое следовало раздувать, как муху. Девушка знала, что её отряд выступил замечательно, танец получился потрясающий. Она даже гордилась, что ей удалось добавить несколько движений в общую концепцию, за что дети её беспрестанно благодарили.       Она почти была спокойна за состояние своих ягодиц сегодня.       Но старший вожатый ещё не закончил.       — Что было более возмутительным элементом, чем вышесказанное, — продолжил мужчина, — так это агитация спиртных напитков!       Лиз сжалась.       Её отряд для открытия решил поставить танцевальный номер, где они воплощали каждого из греческих богов. А чем славился бог Дионис?..       — Мальчик, который так ярко распивал из кубка красную жидкость, — мужчина всплеснул руками. — Она залила всю его одежду, а после он вообще упал, будто сном пьяного человека! Отличный пример подрастающему поколению!       — Дети хотели так пошутить, у них не особо это получилось, — начала оправдываться девушка. — Я им говорила, что это плохая идея, но они были так убедительны и вдохновлены своим сюжетом.       — И снова та же песня, — воскликнул Ким. — У моих вожатых что, нет языка? Или они не умеют показывать более корректные варианты, подходящие их возрасту? Это основы возрастной психологии, чёрт возьми!       — Я поняла, больше ничего подобного мы не сделаем, — Лиз смирилась и опустила глаза.       — Очень надеюсь на это, — Джин скривил губы и вернул взор в тетрадь. — Лирён Ян, ты прям гвоздь сегодняшней планёрки, точнее, твой отряд.       Девушка сжала меч в руках. Она была готова биться за идеи своих детей до последнего, пусть даже голосовые связки придётся сорвать.       — Мне кажется, весь ваш общий опыт работы вожатого строился на каком-то варварстве, — мужчина начал издалека. — Одна не работает по программе смены, другая детей раздевает, а третья вообще детей убивает!       — Это было частью постановки, — тут же ответила старшая.       — Да, постановка была чудесная, — обманчиво ласковым тоном согласился тот, — но сцены драк, жестокости и убийств в детском, я ещё раз повторю, в детском лагере не допустимы! Это же чистейшая пропаганда насилия!       — По такой логике, всех детей мира нужно отстранить от телевидения, интернета и игр, ведь большая часть, с чем взаимодействуют современные дети связано, к сожалению, с насилием, — не отступала Ян. — Мы взяли то, что было бы интересно смотреть.       — Бедные те астронавты, которые пали жертвой космической войны в вашей «постановке», — мужчина агрессивно показал кавычки в воздухе. — У Намджуна бы случился сердечный приступ, если бы он это увидел!       Лирён настолько сильно сжимала меч, который активно участвовал в номере её отряда, что буквально ещё немного и пластик мог сломаться в её руках. В её голове промелькнуло то, что если бы она и Джин выбирали оружие в их схватке, то мужчина быстро бы пожалел о решении выбрать собственный разум.       — А ещё мне кажется, что вам нужно было выбрать тематику поросят, а не космоса, — не унимался Ким. — Ваша искусственная кровь залила половину сцены! Наши бедные уборщицы устали всё это отмывать.       — Здесь я признаю свою вину, — слегка нервно ответила вожатая. — Я хотела сама убрать всё после планёрки, мне жаль.       — А мне жаль, что вы втроём из открытия смены нашего прекрасного лагеря сделали какой-то цирк уродов, — сурово произнёс Сокджин. — В ваших руках будущее нашей замечательной страны, а вы вот так просто пускаете всё на самотёк!       Подруги уже устали выслушивать обвинения во всех смертных грехах. Им хотелось только покурить, высказать друг другу, что они думают о своём старшем вожатом, и лечь спать.       — Я не надеюсь, что к завтрашнему утру вы станете образцами педагогической мысли, — немного сбавляя обороты, произнёс мужчина, — но я надеюсь, что вы прислушаетесь к моим замечаниям. Я хорошо вижу, как дети к вам тянутся, как они вам рады. И вижу, в каком вы восторге от взаимодействия с ними. Просто направьте вашу взаимную любовь в позитивное русло, и тогда нервных срывов лучшего СтарВожа Кореи вы не увидите. Всё поняли?       — Поняли, — одновременно ответили девушки.       — Завтра у нас открытие купального сезона по плану, — Ким взял другую бумагу с планом-сеткой мероприятий, — там Чонгук будет заправлять всем по большей части, но вы тоже не отставайте и смотрите, чтобы космическое сражение не перешло в океанское.       Попрощавшись со старшим вожатым, девушки вышли из культурного центра.       У каждой нервы были на пределе, каждая эмоционально устала. И каждая была недовольна этой планёркой. В голове, как назло, проносилось столько слов, которые они могли сказать в ответ на все недовольства Кима, но уже кулаками махать было бессмысленно.       — Курить хочу, — произнесла Лиз, — кто пойдёт?       — Я точно пойду, — согласилась Лирён, в душе которой ещё кипело негодование, — иначе я вернусь в кабинет и зарублю этого археоптерикса на мелкие кусочки.       — Я хочу пройтись, голова раскалывается, — пожаловалась Нэнси и махнула девушкам, которые направились в сторону КПП.       От возмущения по поводу всей критики, сказанной на планёрке, глаза девушки закатывались и буквально не хотели выкатываться обратно. Но она сделала для себя выводы и больше не хотела попадать под горячую руку.       Непонятно как, но её ноги сами привели её к медицинскому пункту. Это последнее место, где бы она хотела оказаться сегодня. После примирения с Аддерли девушка рассказала подруга о стычке с медиком, что вызывало волну нецензурного негодования. Коннорс сама хотела ударить Тэхёна посильнее за все те неприятные вещи, которые он посмел наговорить. Сейчас будто сама судьба давала Нэнси шанс.       Тэхён сидел на деревянной скамейке возле входа в здание и любовался океаном. Ночное свечение звёзд и луны только добавляли поэтичности этой картине, от чего сердце девушки предательски сжалось.       Красиво до чёртиков, чтоб его.       Парень услышал шаги и повернул голову. Заметив Нэнси, он слабо улыбнулся и встал со своего места.       — Как прошла планёрка? — мягко поинтересовался тот.       — Лучше не спрашивай, — буркнула в ответ девушка, стараясь убрать все признаки счастья на лице, которые возникали при лицезрения Кима-младшего.       — Думаю, что бы ни сказал Сокджин, он не со зла, — предположил медик. — Вы делаете одно общее дело, и он, как истинный паникёр, будет переживать больше всех. Даже если на это нет видимых причин.       — Это он может, — согласилась Коннорс, усмехаясь.       — Твой отряд выступил сегодня потрясающе, — как бы невзначай заметил Тэхён, — мне очень понравилось.       — Не забудь им это передать, когда они придут на следующий медицинский осмотр, — ей была приятна его похвала.       — Но я ведь говорю это тебе, — парень наклонил голову и лениво улыбнулся. — Ты такая бледная, видимо, Сокджин сильно вас вымотал.       Нэнси пыталась сформулировать ответ, как Ким медленно подошёл к ней, параллельно ища что-то в карманах. А после он протянул ей батончик шоколада в фирменной обёртке лагеря.       — Съешь это, полегчает, — положив на ладони девушке сладость, он подмигнул ей и удалился в медицинский пункт.       Как его ненавидеть после всего сделанного, если он поступает вот так?       Девушка в смятении смотрела на закрывающуюся дверь и не понимала, куда пропала её головная боль.