Лекарство от одиночества

Гермиона мрачно курила. Именно мрачно, с нездоровым наслаждением смакуя каждую затяжку, удерживая дым в лёгких так долго, что наружу выходил почти чистый углекислый газ. Вторая сигарета? Третья? Она не помнила, сбилась со счета как только первый глоток никотина унёс мысли далеко за пределы выручай-комнаты. Эта привычка появилась у неё почти случайно: друг-маггл предложил покурить на крыше заброшенного здания в двух кварталах от её дома. Им было по тринадцать, кажется? Тогда Гермиона решила, что сигареты не для неё: горько, лёгкие болят. Она почти сразу закашлялась, а последовавшее головокружение заставило её усомниться, что ужин все же останется в ней. Терри посмеялся над ней тогда, сказал, слишком глубоко для новичка. Потом был Виктор. Написал ей, что между ними ничего не может быть, что дело не в ней, а в расстоянии и возрасте. Что она все ещё может быть его другом. Тогда Гермионе казалось, что её первая любовь разорвёт её сердце к чертям. Она купила пачку дешёвых сигарет в ларьке на окраине: там не спрашивали паспорт. Её снова чуть не вывернуло на плиты крыши, но в тот раз Гермиона твердо решила забыться. Получилось. Пару недель она приходила почти каждый день, выкуривала сигарету и брела домой два квартала, думая о несправедливости мира. Первый мужчина, которого она полюбила. Первый, кто увидел в ней женщину, первый по-настоящему внимательный собеседник. Её первый поцелуй и причина её первого настоящего возбуждения. Гермиона сделала ещё одну затяжку. Она редко курила так много, обычно это была сигарета перед сном на Астрономической башне. Как дань уважения своей боли. После войны к сигарете перед сном добавилась сигарета после душа. Исключительно чтобы пережить новый день. Сигарета осыпалась последним пеплом, в пальцах остался фильтр. Гермиона уже пару недель задумывалась, где достать новую пачку. Можно было попросить друзей, но мало у кого были знакомые, способные достать маггловские сигареты и доставить их в школу. Стоило расспросить Блейза. Гермиона как-то слышала, что именно он спонсировал все алко-вечера в Хогвартсе. Да, так она и поступит. Но сначала ещё одну и выспаться. *** Забини воровато оглянулся и достал из-под мантии блок сигарет. Её любимых. Их мало где продавали в последнее время. Гермиона забрала свёрток, уменьшила его и спрятала в карман. Она отдала деньги и отвернулась, явно намереваясь уйти. - Стой, Грейнджер! Если захочешь чего-нибудь потяжелее, можешь... - Хочу, - она резко развернулась. Гермиона уже начала переживать, что он не спросит. Забини слегка растерялся, явно не ожидая такого скорого ответа, но быстро собрался и протянул: - Тогда сегодня после отбоя в выручай-комнате. Она молча кивнула и ушла. *** - Держи, - Блейз протянул ей тонко скрученный косяк. - Что это? - Тебе понравится,- он хитро улыбался. Гермиона аккуратно перехватила бумажную трубочку тонкими пальцами и, не задумываясь, затянулась. Прошло не больше пары секунд, как комната поплыла перед глазами, мышцы расслабились, а сердце, наконец, выбралось из тисков и забилось в полную силу, впадая в наркотический восторг. Конечно, Гермиона знала, что это наркотик. Поэтому её пальцы возбужденно подрагивали, когда она сидела на занятиях. Весь день сосредоточился в этом моменте. Блейз вдруг оказался очень близко. На кремовом бархатном диване явно не хватало места личному пространству. - Один вопрос, Грейнджер. Зачем? Она не ответила. Просто повернула лицо и впилась в его губы. Парень с готовностью ответил, он явно имел представление о том, чем закончится вечер. Его губы тут же перехватили инициативу. Гермиона целовала его грубо, требовательно. Не было места нежности и ласке - только страсть и желание. Она слышала, что секс справляется с болью не хуже наркотиков. Гермиона потянула его на себя, и её пальцы бегло пробежались по пуговицам его чёрной рубашки, чтобы начать расстегивать их с верхней. Гребаный перфекционизм. Руки Блейза уже гладили её бедра, слишком глубоко забравшись под её юбку. - Черт, Грейнджер... - Заткнись. Разговоры в её планы не входили. Она знала, что Блейз не из тех, кто разнесет по всей школе новость о том, что трахнул грязнокровку. По крайней мере, она надеялась. - Не могу представить, что кто-то вроде тебя может... - Заткнись, - и она поцеловала его ещё глубже и требовательнее, проталкивая язык в его рот. Его рубашка давно лежала на полу, новой преградой стала ширинка брюк. Ремень тоже долго не продержался. Блейз так же методично и быстро снимал с неё форму, целуя шею, плечи, руки самыми горячими поцелуями в её жизни. Он нежно кусал её кожу и тут же успокаивал боль губами и языком. Её грудь изнемогала от удовольствия в его умелых руках, когда на нем, наконец, не осталось лишней одежды. Парень приподнял её подбородок двумя пальцами и уже собирался что-то спросить, но она лишь томно выдохнула и стянула трусики. Блейз снова впился в её шею, резко хватаясь за нежные бедра. Он приставил член ко входу, чувствуя, как её смазка обволакивает головку, и по его телу прошёлся электрический разряд удовольствия. Гермиона нетерпеливо обхватила его бедра своими и подтолкнула ближе к себе. Он послушно надавил, но замер, чувствуя непривычно сильное сопротивление. Попробовал ещё раз - Гермиона вздрогнула, но осталась на месте. - Черт, я у тебя первый? Она раздражённо кивнула и потянула его ногами на себя, но парень отодвинулся и сел. - Подожди, давай по-другому, - он снова хитро усмехался. - На-ка, держи. Блейз протянул ей косяк, и Гермиона, безразлично пожав плечами, взяла его и затянулась. В момент, когда наркотик достиг её мозга, девушка почувствовала горячее дыхание, а затем и язык парня на своём клиторе. И она не смогла сдержать стон удовольствия. - О-о черт, как хорошо! Язык Забини не останавливался ни на секунду, то замедляясь, то вновь набирая скорость. Он то мягко и медленно оглаживал ее клитор и половые губы, то напрягался и быстро двигался, доводя её до исступления. Это было в миллион раз приятнее курения. Ему не потребовалось много времени, и скоро оргазм унёс её далеко за пределы комнаты, замка, страны, планеты. Она очнулась на том же диване, заботливо укрытая пледом. Забини сидел рядом, курил сигарету и смотрел в окно. - Хочешь, чтобы я тоже сделала тебе... - Нет, Грейнджер, я предпочитаю опытный ротик, - он беззлобно улыбнулся. - Ты мог бы меня научить, - она говорила почти равнодушным голосом, но все же чувствовала, что хочет оплатить ему тем же удовольствием. - Захочешь повторить, просто скажи, - Блейз повёл плечами и отвернулся. Они помолчали. - Мне впервые комфортно с девушкой вот так. Даже без секса. Этого достаточно. Гермиона кивнула и приподнялась в поисках белья. - Можем остаться здесь. Думаю, у Выручай-комнаты найдётся для нас красивая кровать. - Извини, я предпочитаю спать одна. - Ты разбиваешь мне сердце, Грейнджер,- Забини притворно завалился на бок. - Я посплю на диване, если тебе так удобно. Гермиона просто кивнула, и уже через пару минут она лежала в тёплой постели. Ей понравилось спать с Блейзом, но спать с ним она не была готова. Не в этот раз. Вряд ли когда-нибудь. Первым, кого она увидела, едва разлепив глаза с утра, был Забини, конечно. Он уже оделся и сидел на диване, неторопливо потягивая сигарету. Гермиона приподнялась на локтях и с любопытством оглядела его. - И тебе доброе утро, Грейнджер, - хохотнул парень. - Как себя чувствуешь? Отвратительно. Хуже похмелья. - Сносно. Парень молча кивнул и двинулся к выходу, опустив окурок в хрустальную пепельницу в виде черепашки. - Захочешь повторить, только скажи, - повторил он прежде, чем скрыться за дверью. И Гермиона захочет. *** Они встречались пару раз в неделю в выручай-комнате. Парень ловил её взгляд на занятиях или в Большом зале и еле заметно кивал. Гермиона либо кивала в ответ, либо отворачивалась. Либо же она искала его в толпе и кивала. И Блейз всегда отвечал положительно. Они встречались почти в полночь, молча курили на том же диване. Иногда кто-то из них приносил домашнее задание. Гермиона держала в низкой тумбе несколько любимых книг, чтобы занимать себя, пока он занят. Она нередко читала их, облокотившись спиной о его колени. Довольно интимно, если так подумать. Он продолжал доставлять ей удовольствие языком, никогда не требуя ничего взамен. Пару раз, поддавшись особенно безумной страсти, они пробовали петтинг. В первый раз Гермионе было… Странно. Потом она научилась получать и доставлять удовольствие. Всё это походило на нездоровые, но всё же отношения. Они забывались друг в друге, затем уходили каждый в себя. Он по-прежнему спал на диване и встречал Гермиону с неизменной улыбкой и сигаретой. В какой-то момент это стало привычкой. Однажды Гермиона задумалась, что легко могла бы влюбиться в него. Если бы не обстоятельства. Но если бы не эти обстоятельства, они бы и не сблизились. Ирония. Об их связи не знал никто, по крайней мере, не от Гермионы. Она вернулась в школу одна: Гарри предложили место в аврорате, а Рону — в квиддичной команде. Как бы Гермиона ни уговаривала себя первое время, что порой пути даже самых близких друзей расходятся, не оставляло ощущение, что парни её бросили. Она так и осталась затворницей-всезнайкой, проводившей всё своё время в компании кучи книг, так что никто особо и не замечал её отсутствия в гостиной Гриффиндора. Блейз тоже не распространялся, судя по тому, что их встречи продолжались с завидной регулярностью. Он нравился Гермионе. Блейз не пытался лезть к ней в душу, навязывать дружбу или как-то ограничивать и обозначать их отношения. Им было хорошо вместе, ни больше ни меньше. Этого достаточно.