Лекарство от одиночества

Гермиона затянулась впервые за долгий день. Она проспала, так что ей едва хватило времени на то, чтобы умыться. Конечно, утром её трясло от злости: привычка никуда не делалась. Стоя на Астрономической башне, Гермиона слушала ветер и думала о мальчиках. Они часто писали ей обо всех своих новостях и искренне ждали ответа. Такие счастливые, вырвавшиеся в жизнь из тисков войны. Свободные. Гермиона тихо всхлипнула. Плакать хотелось всё чаще в последнее время, по большей части от всепоглощающего чувства одиночества. Джинни ушла вслед за Гарри. Падма, Парвати, Лаванда, все они погибли. Луна Лавгуд. Гермиона всё ещё отчетливо помнила её нежную улыбку и стеклянные глаза. Вот уж кто точно не боялась смерти. Слёзы обжигали щёки. В голову ворвались воспоминания, которые она старательно глушила в дыму и учёбе. Гермиона села на холодные плиты, откинула голову и разрыдалась. Несколько месяцев назад... Вернуться в Хогвартс было почти так же прекрасно, как сделать первый глоток воздуха, когда Виктор вытащил её со дна Чёрного озера. Гермиона наслаждалась видами замка, затхлыми запахами коридоров, видом шумной толпы ребятишек. Первого сентября ей казалось, что она справится одна. Сможет заставить себя начать жить. Летом Гермиона слетала в Австралию с профессором Макгонагалл, чтобы снять заклинание с родителей, и всё получилось. Оставались мучительные дни, недели или даже месяцы на восстановление памяти. Гермиона терпеливо ждала. Ждать и учиться — вот всё, что оставалось делать. Через две недели её мир рухнул в очередной раз: Гермиона получила письмо из Министерства, прямо во время обеда. Сухим языком ей сообщили, что её родителей нашли мёртвыми в домике в Австралии. Преступники скрывались, и Министерство горячо обещало разобраться в ситуации в ближайшее время, но Гермиона уже не читала: слезы застилали глаза, катились по щекам, смешиваясь с кровью на прокушенной губе. Последняя опора под ногами сломалась, рассыпалась в пепел, и Гермиона летела в пропасть, набирая скорость. Тогда она двое суток провела в Выручай-комнате, лежа под одеялом, скуривая сигареты пачками, запивая их каким-то дешевым алкоголем. Минерва с пониманием и искренним сочувствием отнеслась к состоянию Гермионы, лишь тихо посоветовав ей обратиться к целителям. С того момента Гермиона окончательно ушла в себя. Жизнь закончилась. Перед глазами всё так же маячили цели, амбиции, смысл, но Гермиона не чувствовала дна, от которого смогла бы оттолкнуться. Поэтому она продолжала тонуть. Спустя время Гермиона случайно наткнулась на вечеринку в выручай-комнате: пока она думала, где хочет провести ночь, из-за двери выглянули двое пьяных ребят, и девушка воспользовалась ситуацией добыть пару бутылок алкоголя. У бара её встретил Блейз и угостил парой коктейлей, а затем утащил её танцевать. Тошнота нахлынула сразу же. За ней — злость на себя, на Блейза, на студентов, самозабвенно нарушавших правила школы, дышащих свободой в её стенах. Руку Забини — мягкую, большую, слегка влажную от жары в комнате, - сменила холодная сухая ладонь. Мутный взгляд Гермионы скользнул по новому партнёру, пробежал по пуговкам чёрной рубашки, небрежно поднятому воротнику, дальше — по шее и линии челюсти, такой мужественной, по резким чертам лица, к глазам, натыкаясь на пронзительно-холодный взгляд серых глаз. Гермиона смутилась и отняла руку, неуверенная в убеждениях Драко Малфоя. Сердце упало, когда она заметила одобрительную усмешку на его губах. Она всё верно поняла. Ему мерзко касаться такой, как она. Сухо улыбнувшись каким-то своим мыслям, она развернулась и поспешила выбраться из комнаты. Только не сейчас и не с ним. Это всё ещё было выше её сил. Но у заметно пьяного Малфоя, видимо, были другие планы. Была ли то скука или принципиальное желание, но он догнал девушку уже за дверью, когда она воображала себе другое помещение выручай-комнаты — то, где она смогла бы забыться. - Чем занимаешься, магглорожденная? - слово «грязнокровка» после войны запретили. Малфой, очевидно, очень заботился о своей репутации. - После отбоя в коридорах? Мне стоит снять с гриффиндорских кисок не меньше двадцати очков, - староста мальчиков глумливо поцокал языком, глядя на Гермиону сверху вниз. Любовь спасает? Бред. Гермиона тонула в отчаянии, и её любовь становилась лишь новым камнем на её шее. - Видимо, стоит, - бесцветным голосом ответила она и кивнула, опуская голову, и побрела в сторону спален. Внутри был выжженный пустырь, и ничто не смогло бы поджечь её пепел. Даже Драко Малфой. Гермиона с грустью вспоминала их детские перепалки, когда она с достоинством держала словесный удар за себя и Гарри с Роном. Сейчас диалог был больше похож на избиение младенца. - Тогда минус сорок очков? - Малфой не унимался. Гермиона даже не притормозила; она обдумывала, как ей пробраться на Астрономическую башню. Пьяный идиот крал единственные мгновения спокойствия. - Стоять, Грейнджер! Я не закончил с тобой. Гермиона молча удалялась. - Мамочка не научила тебя слушаться людей, стоящих выше тебя? Хотя чего я ожидаю от воспитания магглами? - казалось, он поставил себе цель на вечер: вывести Гермиону из себя. Ему практически удалось: она замерла и развернулась. На мгновенье на пепелище проснулся огонёк, желание ответить, сделать так же больно. Но Гермиона понятия не имела, куда бить. Малфоев после войны оправдали, даже Люциуса — помогли связи. Драко вернулся в поместье и жил там со своей семьёй. У него была семья, были друзья, был шанс на карьеру. Он стоял на вершине и насмехался над ней, валявшейся в грязи у подножия. Гермиона молча отвернулась и пошла в сторону прохода к Астрономической башне. Плевать на Драко. Плевать. Ей нечем бить. Она заранее проиграла. Малфой за ней не пошёл. *** - Гермиона? Ты всё ещё не хочешь поговорить? - рождественские каникулы они проводили вместе, переехав в Выручай-комнату. Блейз всё так же спал на диване. - Что? - Поговорить, Гермиона. Ты занимаешься саморазрушением, но не делаешь ничего, чтобы спастись, - его участливый взгляд Гермионе хотелось смыть с кожи. - Не о чем разговаривать, Забини. - Давай так, сыграем в игру? Тебе понравится, - пообещал парень, доставая откуда-то три бутылки огневиски. - Первую бутылку распиваем сейчас, на второй начнём игру. Идёт? Гермиона заинтересованно кивнула и забрала стакан, наполненный янтарной жидкостью. Не то чтобы ей хотелось играть, просто она на секунду решила, что может доверить Блейзу свою боль. Будучи ужасно пьяной, конечно. Но что если всё-таки станет легче? Полчаса они потягивали огневиски, и Гермиона курила. Наркотики Забини приносил редко, несмотря на уговоры. Но сигареты и алкоголь — исправно, так что Гермиона не жаловалась. Когда в бутылке осталось сильно меньше четверти, Гермиона ощутимо опьянела. - Начнем, Грейнджер? - Забини не выглядел пьяным. Его алкоголь брал куда дольше. - Давай, - пробормотала девушка, чувствуя, как заплетается язык. Блейз достал коробку и вытащил из неё стопку карт. - На раздевание будем играть? - Гермиона пьяно хихикнула, вызывая улыбку и у Блейза. - Это маггловская игра. Здесь много разных вопросов. Будем отвечать и пить после каждого. Я немного поколдовал, так что сначала будут вопросы попроще. Играем? - Играем.