Чёртов Пепел

      Лука возвращался с пар, когда солнце уже почти коснулось крыш самых низких домов частного сектора, который можно было разглядеть где-то далеко, находясь на высоте нескольких этажей. Несмотря на розовеющий вечер, его город никогда не отличался красочностью. Серые высотки, светло-голубые, белые и бежевые дома. Кажется, единственными цветными пятнами здесь были билборды и неаккуратные граффити. Удивительно, что довольно хороший университет, в который парень имел удачу попасть, располагался в таком невзрачном городе. Невзрачном городе с невзрачными людьми.       Таким был и его сосед по комнате. Серый, невзрачный, никогда не бросится в глаза, если не искать его намеренно в толпе. Хотя, может быть, серые в прямом смысле волосы были хоть немножко, но экзотикой. И серые глаза тоже. В первый раз, когда Лука увидел Эзопа Карла, подумал, что он носит линзы. Ну не могут человеческие глаза не отдавать абсолютно никаким пигментом и при этом быть такими светлыми. Но, смотря, как он ложится спать каждый день с теми же серыми глазами, и не замечая потом никакого видимого дискомфорта, Бальза отбросил эту теорию. Хотя всё ещё время от времени, подозревая, всматривался в чужую радужку, пока её хозяин позволял это. Позволял, а потом, через момент-другой, показательно отворачивался.       Студент медицинского, интроверт с синяками под глазами после очередной ночной смены, но, тем не менее, с довольно красивым лицом. Молчаливый, но с твёрдым и временами противным характером, любящий побесить при возможности. Таким был его сосед. Они подходили друг другу как соседи, поэтому уживались, деля плату на двоих. Не душа в душу, конечно, но их всё устраивало. Всё лучше, чем горы посуды и взятые без спроса ключи, если свои неудавшийся сосед потерял.       Чуть больше полугода они провели под одной крышей и до сих пор не могли понять, какие их связывали отношения. Соседи? Хорошие знакомые? Друзья? Лука почти уверен, что друзья не целуются, когда взбредёт в голову. Они не заморачивались со статусами в редких случаях, когда приходилось представлять друг друга кому-то из окружения, просто говорили имя и то, что они живут в одной комнате в общаге. Никто не пытался ничего уточнить, что радовало, ведь они и сами никак не пытались себя называть, а придумывать что-то для галочки не видели смысла.       Ветер ударил по чёлке и выбившимся из хвоста прядям и откинул парочку из них в глаза. Сдержав тихую ругань, Лука поправил чёлку, хоть и понимал, что смысла в этом мало, так как следующий порыв ветра не заставит себя долго ждать. К счастью, он уже подходил к ставшему таким родным за полгода зданию.

***

      Скинув с себя всё ненужное вроде сумки и пальто и щёлкнув замком на входной двери, парень прошёл на кухню и оставил на столешнице наполовину пустую бутылку воды, которую всю дорогу держал в руках. Однако, надолго своё внимание на ней он задерживать не стал, оборачиваясь к стеклянным дверям балкона. Конечно, он там. В пятницу вечером он всегда курит на балконе. Хоть шатену это и не очень нравилось.       Лука обратил внимание на серую (серьёзно?) футболку и голые предплечья и, расстегнув молнию полосатой, как у стереотипных заключённых из фильмов, кофты, нажал на ручку балконной двери. Карл и не дёрнулся — знал, кто это, слишком хорошо знал. — Тебе ли не знать, мой дорогой патологоанатом-практикант, какими становятся лёгкие из-за курения, — вместо приветствия сказал парень, разглядывая сизый дым и мерцающий конец сигареты. Он накинул свою кофту на чужие плечи. Небрежно, он знал, как тот не любит излишние нежности. — Мы живём в загруженном городе с загнивающей экосистемой. Хуже уже точно не будет, — голос хоть и оставался несколько мальчишеским, но отдавал хрипотцой из-за дерущего горло никотина. Сероглазый поправил кофту на плечах, но всё же не стал просовывать руки в рукава.       Бальза хмыкнул, не соглашаясь, но и не отрицая, и опёрся на бетонные «перила» справа от Эзопа локтями, разглядывая дома и загруженную трафиком дорогу. Конечно, вечер пятницы никогда не проходил тихо. А из-за холодающей погоды всё больше людей предпочитали забитые автобусы пешей прогулке. Ветер периодически заставлял волосы лезть в глаза, но был у его действий и положительный эффект. Он гнал дым сигареты в другую от парня сторону. Всё-таки, ему очень не нравился запах сигарет.       В следующий же момент ветер предательски задул в его сторону, а парень сморщился от противного запаха. А потом, зараза, словно издеваясь, продолжил дуть в другую сторону, отгоняя дым подальше. Что это было?       Эзоп заметил эту реакцию и фыркнул. Для него это было с родни смеха. — И всё-таки странно, как ты вырос таким пай-мальчиком, что сам никогда курить не пробовал и меня отучить пытаешься, — всё так же спокойно проговорил он, не отрывая взгляда от машин внизу. — Мне больше интересно, как ты вырос эдаким хулиганом, обновляющим каждую неделю запас сигарет. — Хулиганом? Ты действительно считаешь, что мне подходит это слово? — Эзоп приподнял брови в притворном удивлении, на секунду переводя взгляд на шатена, — Слышали бы тебя мои бывшие одноклассники — покатились бы со смеху. — Я не могу подобрать другого слова, ладно? — слегка раздражённо пробубнил Лука. На это Эзоп лишь хмыкнул. — Точно не «хулиган». — Точно не «хулиган», — всё же согласился Бальза.       Каждый раз они просто завязывали такие ничего не значащие разговоры из странных, не совсем повседневных тем. И им это нравилось. После целого дня или его половины, наполненных тематическими разговорами на лекциях или с приставшими одногруппниками, хотелось просто поговорить ни о чём. Здесь никто и ничего ни от кого не требовал. Можно было ответить через минуту, две, пять, десять, не отвечать вообще, в конце концов.       Они просто болтали, редко вставляя в тишину пару слов, растворяющихся с очередным порывом ветра. К слову, он опять поменял направление. И уже, похоже, не на одну минуту. Дым принялся окутывать студента инженерно-энергетического факультета, запутываясь в волосах и в ткани белой футболки. Надо будет стирать сегодня — пропахнет к чертям. Лука сдержал недовольное выражение.       Эзоп, тем временем, затушил сигарету о бетонное ограждение, но оставил её в руках, чтобы потом выбросить, как подобает. Он, конечно, хоть и казался человеком, которого не волнует ничего, кроме собственного благополучия (и то сомнительно), но мусорить не любил. Он также знал о нелюбви соседа к сигаретному дыму и старался курить при нём только тогда, когда был уверен, что ещё некоторое время того будет спасать ветер. Как только происходило подобное — он ещё минуту показательно ничего не делал, словно бы ему было всё равно, делал последнюю затяжку, старался выдохнуть в другую сторону так, чтобы сизый дым не принесло к шатену ветром, и тушил сигарету. Лука же, хоть и давно уже заметил это своеобразное проявление заботы, услужливо молчал, сдерживая напрашивающуюся улыбку. Хоть и не всегда получалось. Ну, как сейчас, например.       Сероглазый показательно проигнорировал чужое выражение, упрямо сверля взглядом проезжающие мимо машины, хмурясь почти незаметно от редких гудков нетерпеливых водителей. Парень поправил кофту на плечах и стал держать её концы, не соединённые молнией, вместе, чтобы ветер не просачивался под ткань. Лука же начал чувствовать, что отсутствие кофты его телу начинает нравиться всё меньше. — Не задерживайся тут, продует ещё, — сказал он и, не дожидаясь ответа, покинул балкон, осторожно прикрывая стеклянные двери. Он знал, что его послушают, и уже через пять-семь минут Эзоп закроет и за собой дверь балкона, возвращаясь в тёплое помещение. Очередной день заканчивался, как обычно.