I can't get enough

Есть вещи, которые невозможно выразить словами, их можно только прочувствовать, увидеть в едва ли хмуром взгляде или слабой полуулыбке, поднятых бровях и поджатых губах. Смесь оттенков чувств, играющих на чужом лице - то, что остается между строк, - самая неразрешимая загадка, потому что для нее нет слов и формул, только неуловимое ощущение, пронизывающее сердце и заставляющее думать, что в нем-то и есть вся суть человека.

– Чонгук-иииии, – смазливо тянет худая брюнетка – ты ведь поедешь в этом году в летний студенческий лагерь? Красивая девушка почти лицом к лицу приближается к тебе, самоуверенно перегнувшись через всю парту и заглядывая тебе в глаза, спрятавшиеся под темными вьющимися волосами. Тебе неприятно от такого грубого нарушения границ, хочется встать и уйти, но сегодня ты сдавать позиции не намерен. Ты знаешь, что вопрос о лагере лишь аргумент, чтобы завязать разговор, конечным результатом которого девушка ожидает твою полную капитуляцию, то есть отступление на задние ряды. Да, ты занял ее место, однако, на скамье нигде не написано, на удивление, ничье имя, о чем ты ее спокойно и твердо извещаешь, а после недолгих возмущений и пыхтений безразлично провожаешь взглядом. Высокая стройная девушка в белой рубашке, расстегнутой на две верхних пуговицы, и клетчатой юбке довольно компрометирующей длины, всегда следит за собой, как бы загружена учеба не была даже под конец семестра. У Да Ен идеальные пропорции лица, тонкие запястья и идеальной величины губы, которые для большего эффекта иногда будто бы случайно приоткрываются. Да, девушка бесспорно красива и заслуживает сидеть на первых рядах, если бы только в университет приехали репортеры, чтобы показать настоящую золотую молодежь и будущую элиту страны. Незаметно рассматривая девушку, ты невольно думаешь о том, насколько глупо утверждают некоторые источники, что красота когда либо была для людей второстепенна по сравнению с душой. Потому что в жизни, в ее бесконечно серой повседневности именно красота цепляет больше всего. Красота не стоит анализа и размышлений, в то время как даже самый маленький благородный поступок нуждается в осмыслении, не говоря уже об интеллектуальных данных. Ты смотришь на человека и не видишь, что он добр, мудр или благороден, а видишь только то, что он красив и тебе, в принципе, этого уже вполне достаточно, чтобы присвоить этому человеку еще пару положительных качеств. Ты веришь своим глазам больше, чем сердцу. И, если быть уж совсем честным насчет людских приоритетов, большинству больше хочется наслаждаться чужой красотой, нежели наполняться проявлениями доброты или искренности, последняя из которых становится все более редким явлением. Тэхен, ты уверен, тоже может быть ценителем зримой красоты, потому как ты в жизни не поверишь, что он ни разу... Конечно, о себе в таком ключе ты не думаешь в принципе, потому что ты не такой как все, у тебя своя неповторимая форма жажды. Именно жажды. Она не заключается в простых понятиях и измеримых формах, она как бездна поглощает тебя, голодным волком бродит вокруг одинокой хижины в лесу и каждым протяжным воем заставляет тебя дрожать то ли от страха, то ли от предвкушения. Тебе никогда не будет достаточно просто красоты, просто ума, просто ухоженных волос или длинных ресниц и даже просто одного доброго жеста в свою сторону. Жажда будет мучить тебя до последнего, пока ты не найдешь ее источник и не поглотишь его полностью. Да, я знаю, это скорее всего невозможно. Поэтому, Чонгук... тебе всегда будет мало. Признайся, тебе было мало даже тогда, на прошлой неделе, когда Тэхен мучил тебя до часу ночи, заставляя отвечать на все чертовы вопросы его контрольного теста в самом развернутом формате. После каждого замечания тебе хотелось провалиться под землю и заодно утянуть туда сущего дьявола. Все равно его дом в преисподней, а на Земле, в этом университете, на твоем факультете ему делать абсолютно нечего с настолько завышенными критериями и строгими требованиями. – Чонгук, ну же, сколько еще из тебя вытягивать, учебник же перед тобой, - слегка приподнимает уголки губ профессор, раскачивая носком ботинка из стороны в сторону. И пусть на его лице еще не играет полноценная улыбка - ты уверен, он наслаждается своей властью. – Профессор, пожалуйста, я уже прочитал сорок страниц, написал двенадцать критериев отличия между французской и английской революцией XVIII века, где мне еще вытянуть данные, больше в учебнике нет никакой полезной информации на этот счет... – Чонгук, – мужчина невозмутимо перебивает твою тихую истерику, - ты должен научиться работать с разными источниками, не только с качественно структурированными... – В час ночи!? – тут ты уже сам позволяешь себе перебить своего мучителя. – Да нет, я в принципе говорю, – профессор как будто нарочно продолжает игнорировать здравый смысл. – Тогда отпустите меня, – твое негодование, наконец, достигло своего апогея и ты показательно откинулся на спинку кресла, протестуя против вопиющей несправедливости, которую этот дьявол с медовыми глазами почему-то до сих не пытается предотвратить. Если быть до конца честным, то в гремучей смеси из негодования, усталости и напряжения, на тот момент в тебе еще теплилась странное мазохистическое чувство, которое периодически щекотало нутро и заставляла из последних сил старательно сдерживать глупую улыбку в ответ на все показательно строгие замечания профессора. – Ким Тэхен, – продолжаешь попытки склонить профессора на свою сторону, – почему именно сейчас переписывать этот тест, уже слишком поздно, у меня голова совсем не работает... – А когда ты еще собрался его исправлять? или ты думал, что я тебе просто так оценки буду ставить? – Тэхен подозрительно лукаво смотрит прямо в глаза, видимо время, проведенное наедине с тобой немного раскрепостила и его, по крайней мере совесть у него успокоилась во всех смыслах. – Ну хотя бы в следующий раз, – говоришь не подумав, только чтобы не мучиться снова за бессмысленным чтением плохо составленного учебника. – А что будет в следующий раз? – улыбка на лице мучительно становится поистине невыносимой. На этот вопрос, к сожалению, у тебя нет никакого ответа. Ты понятия не имеешь, во что выльется ваша странная встреча, которая никак не может закончится, сменившись сладким сном в теплой постели. Безусловно, внутри тебя, Чонгук, бурлят настоящей пучиной безумные восторги от всего происходящего, ты незаметно для самого себя захлебываешься в собственных чувствах, пытаешься их сдерживать, но, знаешь,....уже проходили... Ты пытаешься запомнить каждую деталь этого вечера, чтобы никогда не забыть ничего, но тебя бесит твоя тупость. Бесит, что ты не можешь предстать перед профессором абсолютным гением, вызывающим такое же восхищение, как тогда, в кабинете, над созданными твоею рукой портретами. Ты прекрасно осознаешь, что в данную минуту не обладаешь выигрышной позицией и даже не можешь до конца понять, какой настрой у всех этих откровенных издевательств. Интуиция подсказывает одно, а низкая самооценка нашептывает диаметрально противоположное. От внутренних противоречий ты начинаешь медленно закипать и усталость начинает играть ключевую роль. – Если вы не хотите... – неуверенно начинаешь после минутного молчания, - ставьте два, я перепишу и больше не... – Спокойной ночи, Чонгук, – профессор резко встает, – прости, что задержал тебя так поздно, тест я тебе зачту, не волнуйся, я же все-таки обещал, – прибавляет профессор и больше не смотрит на тебя. Он отводит взгляд, подходит к раковине и начинает медленно намывать свою чашку. Снова повисает тишина, причиной которой являешься уже ты. Тэхен передал тебе эстафету в вашем странном, но все-таки диалоге, и наверное стоило бы просто ответить "премного благодарен, профессор" или что-то вроде этого, быстро встать и удалиться, потому что, кажется, тебе на это уже намекнули. Однако, Чонгук, ты продолжаешь сидеть на прежнем месте, яростно вжавшись в кресло, сжимая периодически кулаки, в то время как сотни пчел мешают тебе состыковаться с реальностью. От их жужжанья закладывает уши и кажется, что мысли твои уже совсем скоро диким роем вырвутся из ушей наружу, и тогда... берегись всякий, кто посмеет встать у них на пути. – У вас учится девушка по имени Да Ен? – внезапно для самого себя задаешь вопрос, старательно пряча взгляд за отросшей челкой. Ты специально выбрал ее как самую яркую девушку на всем факультете, которая помимо внешности всегда обладала большими интеллектуальными способностями, причем в различных областях. Не девушка, а мечта. Мгновение тишина продолжается, профессор явно не ожидал от тебя подобного интереса. – Да, учится, – начинает как ни в чем не бывало, – у нее хорошие баллы и перспективные навыки. – Интересно... – не сдерживаешь язвительный комментарий. – Я про усидчивость, широкий кругозор, острый ум и высокие коммуникативные способности. – Зачем вы мне это говорите? – неумело изображаешь смешок. Кажется, ты проиграл. – А зачем ты вообще про нее спрашивал? – ожидаемо добивает профессор, настаивая на своем вопросе с удивленной возвышенной интонацией. – Просто она мне нравится, – ляпаешь не подумав, подписываешь свой смертный приговор. – Хах, понимаю. Ты снова поднимаешь глаза на Тэхена, он стоит перед тобой, вытирая руки о махровое полотенце и слишком широко улыбается, не собираясь ни коем образом скрывать свою очередную победу. Кажется, в словесных играх ты ему не ровня, Чонгук. Не злись и не беснуйся, что все вышло подобным образом, жизнь всегда отличается от наших иллюзий. Или ты думал, что профессор все время будет тобой восхищаться и шагать навстречу семимильными шагами? Пора загонять пчел обратно в соты, переставать есть их дикий мед и как маленький ребенок, который не получил желаемое, от обиды делать вид, что тебе все равно на все вокруг. Взгляд, знаешь ли, очень многое может сказать о человеке: брови, прищур, складка в уголках глаз, - все это создает полную картину, по которой можно судить об эмоциях. Они, Чонгук, у тебя бушуют прям на поверхности, глаза сверкают и искрятся. Честно? Взгляд не оторвать, такое даже Айвазовский не передаст с первого раза на холсте по памяти. Тэхен вот это понимает и всеми силами пытается не смотреть на тебя сейчас, но получается из рук вон плохо. Не только ты сегодня слишком увлекся и непозволительно долго прощупывал почву, чтобы окончательно не увлечься игрой и моментом. Вы оба прекрасно понимаете, что тебя Да Ен никогда не интересовала. Эта истина удивительно в равной степени мгновенно стала известна вам обоим просто потому, что все когда либо происходящее между вами исключало любой твой потусторонний интерес. Потому что рисовать профессора на каждой лекции, исписывать целые альбомы и тратить на это энный по счету черный мел - последнее, чем занимался бы человек, имеющий любые другие увлечения или даже других натурщиков. Все не случайно и не просто так, вы оба уже почувствовали это, только вот каждый из вас до сих пор по своему пытается это трактовать и переварить. Неприкрытые очевидные факты пугают профессора, а тебя заставляют творить всякие глупости. Чем закончится вся эта странная история? Ты сам не знаешь, и в душевном смятении в очередной раз сбегаешь из кабинета, забыв даже кинуть на прощание обыкновенное "спасибо" за засчитанный тест. Потом еще долго пчелы будут напоминать тебе об этом упущении, утаив один интересный факт, способный разрушить все твои сомнения в один миг. Эту новость им нашелестел ветер, который в ту ночь колыхал прозрачную занавеску в открытом окне на предпоследнем этаже учительского корпуса. Всю ночь под лунным светом Тэхен видел сны, которые не давали ему покоя, он то и дело просыпался, вставал с постели, бродил по комнате и чашку за чашкой выпивал ледяную воду, растирал ею виски и нахмуренный лоб, усталые глаза, однако ничего не помогало и ничего не спасало. Странная неутолимая жажда владела в ту ночь профессором, мучила и изводила совсем не кошмарами, а до необычайности сладкими грезами, от которых невозможно было оторваться. Профессор честно пытался, но у него в конце концов так и не получилось притвориться перед невидимыми свидетелями, что его не манила кровать обещаниями о скором возвращении в прежние грезы. Тэхен уговаривал себя долго, хотел было вовсе не ложиться в ту ночь спать, но в конце концов жажда поглотила его окончательно. Он в упоении забылся до самого утра. Страшный секрет этой ночи ветер никогда бы не выдал никому из земных смертных, только твоим пчелам и то по секрету. Даже я тебе, Чонгук, не скажу о том, что именно видел профессор во снах и чье имя между бесконечными чертыханиями он повторял в иную минуту той ночи. Есть тайны, которые мы никогда не познаем и с этим стоит смириться.