Это шоу должно продолжаться

Оглядываясь назад, сложно было сказать, с чего все началось. С совместной репетиции, или, может, с совместного обеда. А может быть, все началось с первой ночи кино? Сынмин не знал. Он и не хотел это знать, потому что то, что обрушилось на него по итогу — убивало. Можно было прожить без многих вещей, даже часть органов отлично заменялась чем-то другим, или же, вовсе не сильно мешала жизни. Без чувств тоже можно было прожить, даже также весело, полноценно. Человек не становился неполным, если был один. Более того, страшнее было бы, если бы человек был бы зависим от присутствия кого-то рядом. Сынмину этого было не нужно. Он вообще не хотел и не собирался ввязываться во все эти чувства, но кто его спрашивал, правда? Сердцу ведь не прикажешь не любить. Не скажешь ему, что человек, из-за которого мышца сокращалась чуть сильнее, не подходил ни под рамки, ни под отношения в целом? Да и Сынмин понимал, что чувства — это та относительная величина, на которую сложно было бы претендовать. И указывать чувствам было также бесполезно, хоть и очень иногда хотелось. В целом, в его жизни ничего не изменилось. Кроме того, что он, похоже, беспросветно и бесповоротно влюбился в одно огромное стихийное бедствие — в Ли Джуёна. И что с этими чувствами делать — Сынмин не имел ни малейшего понятия. *** Начиналось все и правда просто. Они как-то сразу сошлись в общих темах, в разговорах и старались проводить много времени вместе. Джуён был открытым, легко идущим на контакт парнем. Он был, как это принято считать, зажигалкой в группе. Тем сгустком энергии, который заставлял других вставать с насиженных мест и начинать движение. Джуён, хоть и был самым младшим, совершенно не подходил для этой роли. Он словно всегда во всем стремился показать свою непокорность. Если кричать — то громче всех. Если соревноваться — то обязательно, непременно, постараться выйти лидером в этом сражении. Если кто-то расстроен — первым узнавать причину. Именно он был тем человеком, который вставал в спорах между Гонилем и Чонсу. Именно он был тем человеком, который ловко подмечал детали и использовал их в своих целях. Джуён был хитрым, иногда изворотливым, но добросердечным. Несмотря на неуемный поток его шуток — еще никто не смог обидеться на него по настоящему. У него никогда не было полумер. Всему отдавался без остатка. Ему сказали освоить бас — пожалуйста. Сынмин знал, что Джуён с ног валился от усталости, у него нещадно болели плечи, но он не останавливался, пока не отточил свое мастерство. В целом, примерно с изучения музыкальных инструментов все и началось. И, оглядываясь назад, Сынмину было очень сложно решить, хорошо это или плохо. *** Сначала они вместе репетировали, Джуён, казалось, сросся с басом, не отпуская его ни днем, ни ночью. Сынмину раньше казалось, что это Джунхан помешан на инструменте, но потом он познакомился поближе с Джуёном и понял, что на всю группу у них одна музыкальная ебинка на шестерых. Ведь иногда казалось, что репетировать столько просто было невозможно. Однако — нет предела совершенству. В то время Сынмин совершенствовался во многом. Начиная от навыков коммуникации, заканчивая пониманием каждого участника. И, почему-то, лучше всего у него выходило изучать Джуёна. Сначала это был просто интерес, как будто бы его перевели в новый класс и нужно было поскорее влиться в коллектив. Но, постепенно, он понял, что начинать и заканчивать день в разговоре с одним и тем же человеком оказалось приятно. Джуён по первости создавал впечатление поверхностного парня. Словно бы он все воспринимал как шутку, но только пообщавшись с ним ближе приходило осознание, что нет, он совершенно не тот, кем казался на первый взгляд. Если копнуть глубже, можно было затеряться. И, как оказалось, Сынмин затерялся. Давно. И только понимание того, что у него с самого начала не было шансов останавливало от разрушения той тонкой грани дружбы, которую они так старательно выстраивали. *** Обидно было не то, что Сынмин Джуёну не нравился. Если бы все было так, он бы смирился и постарался все забыть. Все было намного хуже. Сынмин понимал, что, скорее всего, Джуёну он, по крайней мере, импонировал, но тот быстрее руку себе откусит, чем сделает хотя бы шаг навстречу этим чувствам. Сынмин всегда был наблюдательным парнем, он сразу отметил, что в этом плане Джуён руководствовался простым: взболтать, но не смешивать. От контакта с ним, в душе человека поселялся целый вихрь эмоций. Целый ворох из того, что было принято считать чувствами. Он словно магнит, притягивал к себе. Только это ничего не значило. Это никогда ничего не значило. Если бы можно было донести до своей тупой головы, что надеяться было не на что — было бы замечательно. Но человек, особенно творческий, существо мечтательное. Поэтому Сынмин мечтал. Что однажды оборона падет и можно будет сделать этот шаг. Перейти этот несчастный рубикон. Однажды. А пока он мог только мечтать. И в этом плане Сынмин себе ни в чем не отказывал.