Слишком много.

— Ребят, короче. Ребята! Ну-ка выключили свои телефоны! В общем, директор подписал документ о том, что вас отпустят с 3 мая домой на подготовку! — улыбаясь, классная дама смотрела на класс. Волнение пробирало тело, но радость о том, что будет меньше запары, кружила голову. — Что? — спросил Максим с последней парты, выключив телефон. — Ура-а-а! — раздалось в классе одновременно с вопросом. — Давайте сегодня фильм посмотрим? — Дима повернулся к Ангелине с Артемом. — Во сколько? — кивнув и сложив руки на парту, она посмотрела ему в глаза. — Я тоже хочу, — повернулась Уля. — Ты пойдёшь? — спросил Дима Артема, пока Ангелина ждала ответа. — Так во сколько? — переспросила Ангелина. — После уроков? — Ок, — она откинулась на стенку сзади неё. Артем молча смотрел на доску. — Артем! — громче сказал Дима. — Что?! — откликнулся тот, не глядя на него и начав что-то писать. — Нет, — интонация «отстаньте» прошлась по ушам друзей. — Ясно, — ответил Дима, повернувшись к тетради. На него смотрела Даша. — М? — она, улыбаясь, помотала головой и отвернулась. — «Что вечно не так? Бесит". Звонок. Все выходят из класса. Дима подошёл к Артему, пока тот дорешивал тест «на пять минут». Спустя примерно пять минут они начали собираться. Проходя между столом и доской Дима ударил Артема по жопе так, что это заметили многие. На весь класс раздался возглас Даши, от которого некоторые смеялись. — Роман, держите себя в руках! — проскандировала она. — Я не смог удержаться. Слишком прекрасно. — А тебе понравилось? — она подошла к Артему и спросила тихим голосом. Он явно был смущён сильнее вопросом, чем самим действием. — Включай! — Дима сел рядом с Улей с кружкой в руках. Просьба была выполнена сразу же. История об Иване плавно пошла, сопровождаясь смешками, замечаниями и хлюпаньем чая. — Будешь? — Уля протянула ему вафельную палочку с орешками. — Буду, — Дима кивнул и взял палочку. — Вингардиум Левиоссá, — показал он на кота. Тот понюхал палочку и чихнул. Все засмеялись. Кот нахмурился. Артем сидел за столом, аккуратно склеивая тетрадь. Он оставил лишь те записи, которые имели большое значение. Остались и пара записей об обычных днях. Просто они были ему очень близки. Оставляя закладочки на нужных записях, он иногда поворачивался к двери. Но звуков он никаких оттуда не слышал. Уля поднималась с кровати с кружкой. Не успела она слезть, как зацепилась ногой за гирлянду и, прокрутившись, полетела к стене. Раздался Ангелинин заразительный смех. Гирлянды засмеялись вместе с ней. — Чер-рти, — посмеиваясь, Уля ушла в ванную. — А чего сразу чер-рти-то? — передразнил её Дима. Артем поставил тетрадь меж учебников. В этот раз он вклеил записи в тетрадь, похожую на остальные. Она была на кольцах и с буквой «Д» на желтоватом корешке. Эту тетрадь ему отдал Дима. Уле тетрадь не понравилась, так что Дима предложил её Артему. И вот, теперь она хранила самое потаённое из Артеминой головы. И не только Артеминой. В ней лежали различные записки, пара валентинок, кусочек пластиковой ложки, глупые записки от Димы, небольшие фотографии. Всё это он хранил. И тут задумался. Всё это ему дарил Дима. Улыбаясь, смеясь, иногда грустя, но он всегда пытался как-то его разговорить, прикоснуться к нему. «Не, ну я ж не дурак. Я видел это всё, но... Полтора года. Ему не надоело? Может ему тоже что-нибудь подарить?» - он потёр верхнюю губу. — Ну, до свидания, — Ангелина крепко обняла Диму за бока, навалившись на него. Со смехом она отпустила его и пошла обниматься к Уле. Спустясь с четвёртого этажа, ребята вышли. — У-уль... Я не могу. Можно я с тобой поделюсь? — спросил Дима, шмыгнув носом. — Чего такое? — она повернулась к нему. — Я Артема поцеловал. Его теперь дома держат, — Дима постучал пяткой об остатки асфальта, сбивая снег. Ксюша стояла, прикрыв рот рукой. — Я говорила, что это может плохо кончиться! А он-то как реагировал? — поинтересовалась она, улыбнувшись. Дима смутился. — Там скорее мне страшно было. Он вроде нормально, — стараясь избежать подробностей, рассказывал Дима. — Но это было так красиво-о... Я бы не пожалел, если бы это был мой первый поцелуй. Зато у него красивый первый поцелуй! Но мы это... Без языка. Не-не-не, — смеясь, объяснял Дима. — Вы чего там, так долго спускались? — Крикнула Ангелина с балкона. — Да, — крикнул ей в ответ немного покрасневший Дима. — Капец вы. Ладно, я пошла поем. Картошечка по-французски. — О-о-о, — отозвалась Уля. — Да-да, — довольно смеясь, Алина выпрямилась. — Давайте, пока! — она закрыла окно. — В общем... Его уже почти месяц в школе нет. Выпустят ли его, — заволновался Дима. — М-да. Во всяком случае, у него больше времени на подготовку. Стоп, а мать-то его знает об этом? — она чуть нахмурилась. — Понятия не имею. Но вроде нет, — Дима уже хотел рассказать, что мать прочитал Артемин дневник, в котором всё записано, но не стал. — Ладно, тут только ждать. — Да, — она подошла к нему и обняла. — До свидания, до свидания, — он обнял её в ответ. Только он отошёл от крыльца, его догнали мысли, ждавшие Диму на скамеечке. Он спустился с пригорка, как решил повернуть вправо на перекрёстке. Дима снова поднялся по тёмной горке. Дорога заледенела. Следы собак и птиц светились под желтоватым фонарём. Дневная капель застыла на краях крыш. Холод перебирал кости. Мысли пропитали его полностью. Будто тут шёл не Дима, а кучка мыслей в куртке и ботинках. Снова повернув направо, Дима прошёл мимо пруда, магазинчика с тусклой фиолетово-жёлтой вывеской, небольшого леса, вернее того, что от него осталось, мимо заправки он проходил очень медленно. Она светилась разными цветами, но в глаза ему бросилась только красная вывеска с ценами на бензин. Осталась пара поворотов. С каждым явлением света мыслей голове становилось всё меньше. «Надо придумать предлог» - пройдя последний перекрёсток, Дима заметил колонку. - «Да». Стоя мокрым до нитки, он нажал на звонок. Вышла мать Артема. — Здравствуйте, это Дима. Тут такая ситуация вышла... — он покашлял для пущего эффекта. — Окатило меня немного. — Да ты что? — перебарывая неприязнь, она вышла на свет. Дима стряхнул с плеча немного снега. — Это где тебя так? — Я там проходил, а на крыше, видимо воды накопилось. В общем, надо мной жёлоб не выдержал, — он шмыгнул носом. — А тут ты что хотел? — она немного презрительно посмотрела на него. — Мне до дома очень далеко идти. Можно у вас обсохнуть?.. — он уже отчаялся, что его план сработает. Не уж-то он зря сломал тот ржавый жёлоб? — Ну проходи, — ответила она, подумав немного. Пройдя к концу коридора, она включила свет. Зайдя в дом, он встал на пороге. Тепло резко обдало всё тело, сгоняя мысли. Дима снял мокрые ботинки. Из-за угла вышел сонный Артем. — Мам, кто пришёл? — шагая в светло-синих свободных трусах и майке, он потёр над глазом. Заметив Диму, он остановился на месте. — Ты чего тут? — Позже расскажу, — поставив ботинки к печке, Дима посмотрел на него. — Тём, одолжи ему футболочку, — сказала она, встряхнув полотенце на кухне. — Хорошо. Пойдём, — он махнул рукой и поправил трусы сзади, просунув под них ладонь тыльной стороной. Дима смутился. Артем выдал ему футболку и штаны, развесил мокрое бельё у печки и сел к одевавшемуся парню. Расспрос о деле начался банальным вопросом «Как?». Ответ был гениальный — «Жопой об косяк» — Давай серьёзно, — нахмурился Артем. — Я шёл от Алины, понял, что хочу к тебе, разбил жёлоб чей-то, облился водой, наврал твоей матери, и теперь я тут, — он с максимально серьёзным лицом произнёс это, поднял глаза с ляжек к его глазам и рассмеялся. — Я безрассуден? — Однозначно. Первый по безрассудности. Ты как водород, — сказал он и посмотрел на него в ответ. — Тогда ты кислород, — он опустил глаза на его руки, представляя тюбики краски, смеси, форму. — Бомба получится, если нас соединить, — заметил Артем. — Да, — Дима продолжал смотреть. — Не классно. Расскажи поподробней, что случилось? — Да что там, она спалила мой дневник, там было про тебя, а она недовольна, что мы обнимаемся, и что я за тобой ухаживаю немного. Да и она немного против тебя. Вот. — И обязательно говорить про меня, как про демона? — она зашла к ним, держа кружки с чаем. — Да я ничего такого... — Артем повернулся к ней. Немного сжал кулаки, сминая края трусов. На секунду перед страхом Дима впал в умиление от этого жеста. — Да конечно. Всё расскажи. Давай. Пусть гость послушает, — она встала, сложив руки на груди. — Да нечего рассказывать, — он сжал края сильнее. — Но раз такая манипуляция, то явно есть, что рассказать, — Дима перевёл взгляд от Артема на переносицу женщины. — А ты не лезь, — она чуть топнула. — Я тоже тут. Так что не должен молчать, — он говорил абсолютно спокойно, горло кипело. — Мало ли что! Меня это абсолютно не волнует, — она помолчала. — Не мой ты сын, и не мне тебя воспитывать. Тебя вон уже воспитали. И посмотри, какого! Ты посмотри, что ты с людьми делаешь! Ты вообще что о себе возомнил? Что ты вообще сделал, чтоб так со мной общаться? — она постепенно начала разгораться. В комнате горела лишь желтоватая настольная лампа и светлячок над потолком. Свет придавал формам её лица большие объёмы, красноту. «Раньше она такой не была. Неужело только из-за этого...» — думал Артем, убрав руки с трусов, разгладив их перед этим. Дима продолжал спокойно с ней спорить до определённого момента. — Да что ты? А кто его сделал таким? — кричала она. — Явно не я. Так же, как и меня. Никто никого не делал. Если в нём это было, то оно вышло, — постепенно прибавляя голос, отвечал Дима. — Да не мог он. В садике вон девочка у него была, в начальной школе была, в седьмом или восьмом ему какая-то нравилась! Я видела! — Мне тоже девочки нравились. И девушка у меня была. — Отвечал Дима, немного шокировав мать Артема. — Артем, — секундное молчание. Его поворот головы. Возвращение в реальность. — Тебе сейчас кто-нибудь нравится? — спросила мать. — Из девочек. — Нет, — потерянно отвечал он. В котёл подсыпали немного соды и перца. Пузыри чуть поднимались, и на глазах появился блеск, которого никто не видел. — Тебе и правда нравится он? — Злобно она посмотрела на него. Это ужасное давление почувствовал даже Дима, у которого к такому был иммунитет. Артем молчал. Мать повторила свой вопрос. — Я больше ждать ответа не стану. — Ну да, и что? — он смутился и отвернулся, сдвинув брови. Выдерживать этой темноты и тесноты он не мог. Он встал и включил свет в комнате. На секунду все ослепли. Она вскипела. — Да как можно-то? — А что такого-то? Я вроде не сатанист, не предатель Родины, а всего-то... — он остановился. Края штанин трусов немного подвернулись вверх. Его шея и щёки рдели от злости, кипевшей в его котле. — П*дарас ты всего-то! — закончила криком она. — Почему п*дарас? — спросил Дима. — У нас ничего не было. До этого он просто фантазировал. — Да конечно ничего. Будто я ничего не знаю, — заявила она. — А-а, вот как, — Дима посмотрел на Артема. — Знаете. Ну и что с того? — он посмотрел ей в глаза. — Ничего! Я больше так не могу. Пей свой чай, и долой с глаз моих. Можешь в этой одежде, — она глубоко вздохнула. — Как можно? Нормально же воспитывала! А он к этому... Доводите меня только. Она не вынесла и махнула рукой в Димину сторону, пока поворачивалась к выходу. Конечно ей хотелось его ударить, но она на это не решалась. Дима молчал, когда всё же получил её ладонью по лбу. Артем немного вздрогнул. — Скройся с глаз моих, — она оттолкнула его и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Артем подошёл к Диме. — Сильно прилетело? — он подбежал и отодвинул прядь с царапины на лбу. Дима обнял Артема за талию и уткнулся в душистую футболку на животе. Сложив ладони на талию под резинкой трусов, он выдохнул. Артем стоял красный, как его мать минуту назад. — Дай обработаю, — Дима отпустил. Артем наклонился к ящику с аптечкой. Ранка шипела на темноту вокруг, сгоняя хмурость с Диминого лица. — Я тебе правда нравлюсь? — поинтересовался Дима, сидя на краю кровати. — Тихо! — шикнул тот, смутившись от рук на своих коленях. Димино сердце билось быстрее, чем крутится нейтронная звезда. — Ладно, — Дима сидел довольный, но с осадком в груди. Мать села за стол на кухне. Артем собрал Диму, но сам был разбит и вскипячён. «Не уж-то я правда сказал это им? Зачем? Это вообще не входило в мои планы. Это признание, как кусок металла на горе в куче воздуха» - он тихо протащил Диме ботинки с печки. Выйти пришлось через окно. Одёрнув трусы, Артем лёг к себе на кровать. На живот. Смотря в печную стенку, он постепенно засыпал. Подушка немного намокла, от чего было недовольна. Голова освободилась от кучи мыслей. Грудь чувствовала тяжёлое облегчение. Будто спас бабочку и тут же наступил на улитку. Подойдя к окну, Дима заглянул внутрь. «И сразу спать… Что, его всё это никак не задело?» Вытирая слёзы, Дима подставил кулак к стеклу. Но ему стало жалко тревожить мягкое создание. Отойдя от окна, он растворился в воздухе. Девять пропущенных. К Артему на кровать подсел парень. Светлые завитые волосы, белые одежды. Когда-то Дима рассказывал про похожего. — Он делает всё совершенно не так… Но, видимо, ему это нужно, — парень провёл по серо-русым волосам на подушке, нежно приглаживая их. Лёгкая улыбка появилась на Артемином лице. Румянец от глаз к щекам начал спадать. Ангел поправил его ногу, майку, которая поднялась и открыла талию. Плавными движениями он напомнил ему тепло рук Димы. Артем лежал на кровати. Дима сидел рядом. Проведя тёплой рукой по его волосам, он поднялся, накрыл его пледом до талии и сел обратно. Ангел показывал ему картинки до самого утра. С первыми белыми лучами в кружевах он ушёл. Через трубу.