То, чего не может быть.

      Двое двадцатилетних подвыпивших парней со смехом вывалились из стеклянных дверей псевдоанглийского паба, расположенного недалеко от станции метро Китай-город.       — Серёга, конечно, мастер анекдота в тему, — щуплый блондин окинул взором пустую улицу. Москва всё-таки имела тенденцию спать в пять часов утра.       — Слушай — тепло, — удивлённо произнес плотный низенький брюнет татарской наружности и расстегнул только что застёгнутую в помещении бара джинсовку.       — Где ты нашел тепло, Шахат? Холодно, что пипец, — блондин поёжился и накинул на голову капюшон своей серой толстовки. — Где обещанное лето?       — Нет. Ну, класс! — Шахат вдохнул полной грудью утренний воздух, казалось, он не слышал жалоб друга. — А пойдём гулять, Петров!       — Есть встречное предложение, Бахитов! У меня ещё осталась наличка, — в доказательство этого факта блондин достал из кармана джинс мятую пятисотку. — Давай ещё по пиву и дождёмся открытия метро в тепле.       — Нет, Егор. И не потому, что этого мало. Нужно проветриться. Меня родители дома не поймут, если я заявлюсь сильно навеселе.       Петров улыбнулся, хорошо зная, что может сказать Дилия Атабековна учитель начальных классов и мать пятерых детей — "Ну, как же так, Шахатик?"       — Ладно. Не будем расстраивать твою маму.       — Спасибо, — прозвучало из уст Шахата несколько иронично.       — Куда пойдём? Только не тяни с ответом, говори быстрее — холодно стоять на одном месте, — Егор потер ладонями предплечья, рассчитывая, что это поможет согреться.       — Выйдем к скверу и двинем вверх.       — Отлично! — Петров заправил за ухо длинную светлую прядь, упавшую на лицо и, не глядя на друга, бодрым шагом пошёл по тротуару, вдоль старого особняка, вросшего в землю по окна цокольного этажа, разгоняя с дороги голубей, ищущих пропитания на асфальте и на «огрызках» газона под мощными деревьями.       Мимо проехало одинокое такси. Егор проводил его печальным взглядом — «Вот где точно тепло и удобно. Можно поспать и доехать до дома…»       — Не грусти, — Шахат ударил друга по плечу.       — Я не грущу. Для этого я слишком замёрз.       — Давай пробежимся.       Петров окинул Бахитова насмешливым взглядом. Со времён школы, бег не был тем видом спорта, где блистал друг. Возможно, этому способствовали короткие ноги и полнота. Зато он решал уравнения на скорость, и это здорово помогало учиться его соседу по парте, который в свою очередь прикрывал своим авторитетом Шахата и самого Егора.       — Давай. Только я через дорогу не побегу.       — Так я и не предлагаю… Перейдем её и стартанём.       — Только учти, Шах, я тебе поддаваться не собираюсь, — Егор произнес это больше для острастки.       — Вай, ну что ты меня обижаешь? — Шахат шутливо пихнул Егора в плечо и сразу получил ответный тумак. — Кстати, хочу напомнить, что мне, в отличие от тебя, зачёт по физкультуре всегда ставили.       — Значит, только я помню, что ты вечно сдавал теорию и приносил доклады о великих спортсменах?       Бахитов хотел парировать, рассказав Петрову о тяжёлой работе на стройке, развивающей выносливость черепахи, а не скорость зайца, но поскольку они уже пересекли дорогу, решил воспользоваться эффектом неожиданности и с помощью внезапного старта получить фору. Шахат без предупреждения рванул вверх по одной из тропинок сквера.       — Вот она — татарская честность! — возмутился Егор напоказ и тоже побежал, но не быстро, чтобы дать возможность другу запыхаться на полдороги, а ближе к концу дистанции выплюнуть свои лёгкие на асфальт.       Шахат добежал до конца сквера. Остановившись у Маросейки он, согнувшись пополам и уперев руки в колени, пытался отдышаться.       — Я согрелся. И кажется протрезвел, — сообщил ему довольный Егор, смотря на забор вокруг здания политехнического музея, как баран на новые ворота. — Не знал, что Политех реставрируют.       — Его откапывают, — выдавил из себя Шахат.       — А когда он успел провалиться? Я на экскурсию туда ездил, каких-то полгода назад. Всё было — ok.       — Не знаю, — нехотя признался Бахитов.       — Смотри! Там в заборе дырка, — Егор указал на щель между помятыми железными листами забора. — Пойдём, посмотрим.       — Там стройка, — Шахат выпрямился. — Туда нельзя. Увидят — получим пиздюлей.       — Кто нас там увидит, в такую рань? Никого там нет. Пойдём!        Безусловно было интересно. Шахат оглянулся. Народу на улице не сказать, что было много. Три человека в поле зрения и те: сумасшедший бегун, собачница и выпивоха, которому есть дело только до скамейки, на которой он пытался устроиться спать. — «Если только одним глазком».       Бахитов ещё ничего не успел ответить Петрову, а тот уже пересёк Маросейку, пропустив несущееся дорогое авто, призревшее запрещающий сигнал светофора, и лез к ограждению. Шахат догнал друга и, встав рядом на бетонное ограждение, раскрашенное под красно-белую зебру, помог отогнуть лист железа.       «Раскопки» были безлюдны.       — Я же говорил! — произнес Егор, вытирая кровь о толстовку. Он умудрился порезаться о край листа.       Парни аккуратно залезли на территорию стройки. Их вторжение осталось никем не замечено.       — Вот, нифига себе яма, — присвистнул Егор - ров вокруг политехнического музея впечатлял.       — Метров семь, — прикинул глубину Шахат.       — Не меньше, — поддержал друга Петров и предложил: — Давай посмотрим поближе?       Шахат кивнул.       — Как думаешь, лучше по осыпи спуститься или дойти до вон той лестницы? — решил посоветоваться, а заодно переложить часть ответственности Егор.       — Давай с этого края. Тут просматривается хуже. Меньше вероятность, что нас увидят. Да и стекло, смотри, на первом этаже у одного окна отсутствует.       — Точно.       — Удивительно! Дом был засыпан вместе со стеклянными стёклами. Я бы на их месте заложил кирпичом.        Устав ждать, пока друг налюбуется, Егор толкнул локтем в грудь, отвлекая от рассмотрения окна, состоящего будто бы из двух частей — нижнего прямоугольного и надстроенного над ним квадрата с аркой сверху. Верхняя часть, как и положено приличному окну первого этажа общественного назначения в XXI веке, затянута зелёной рекламной плёнкой, нижняя — с мутными и грязными стеклами.       — Двинули?       — Угу.       Егор ловко спрыгнул с бетонного зебра-блока и пошёл между горами невывезенной земли, к краю «обрыва». За ним последовал Шахат. По насыпи они спустились на дно котлована, сопровождаемые шумом осыпающихся из-под ног камней и кусков засохшей глины.       Бахитов оглянулся.       — Высоко. Как забираться будем? — задумался о пути отступления татарин.       — Активно передвигая руками и ногами. Не думай об этом, Шах, — Егор, ведомый любопытством, прошёл по дну котлована к зданию. Подойдя к стене, он потрогал кирпичную кладку и заглянул в окно с отсутствующим стеклом. — Тут колонны. Целый зал. Охренеть, можно подумать, это древний храм.       — Дай глянуть.       Егор отодвинулся, пропуская друга. Его мучил вопрос, который он и поспешил озвучить:       — Зачем они прячут колонны в стены?       — Они их не прячут, Егор, они их достают.       — Уверен?       — Да. Более того… Как сын строителя, скажу тебе авторитетно — укладка кирпича выглядит по-другому.       — А Политех под своим весом не рухнет в «подвал», после освобождения колонн из стен?       — С чего вдруг? Подземные паркинги сейчас строят по тем же принципам.       — То есть, они не снимают леса раньше, чем наклеют обои?       — Не смешно.       — Главное, чтобы безопасно.       — Безопасно.       — Тогда, алга? — голосом, наполненным надеждой и возбуждением, произнес Егор.       — Нахрена? Если не сказать грубее…       — В стенах старых домов всегда прячут клады.       — Здесь всё уже вытащили, включая стены.       — А вдруг?       — Хаорле юл! — Шахат повторил указующий жест «Вождя мирового пролетариата».       — Ну, юл так юл, — Егор положил руки на деревянную раму с облупившейся краской и, подпрыгнув, опёрся на нее руками. От кувырка вперёд и вниз носом, его удержала рука Шахата, схватившая его за толстовку и с силой потянувшая назад.       Егор упал на задницу, больно приложившись копчиком, и сквозь зубы процедил:       — Ты охренел, Бахитов?       Шахат присел и, зажав ему рот ладонью, тихо одними губами прошептал на ухо, указывая пальцем на здание:        — Там голоса.       Егор сдвинул брови. Он был не то чтобы глуховат, просто его татарский друг слышал лучше него. Но не настолько же!       Убрав от своего рта руку Шахата, он прошептал:       — Я ничего не слышу.       Татарин пожал плечами, как бы говоря — не знаю, что тебе ответить.       Егор осторожно приподнялся и заглянул через мутное грязное стекло в «колонный зал» и тут же сел обратно на землю, под прикрытие отсутствующего подоконника.       — Там двое.       — Заметили? — упавшим голосом уточнил Шахат, приваливаясь к стене рядом, даже не пытаясь подняться.       — Не ебу, — в стрессовых ситуациях Егор переходил на мат.       Шаги приблизились.       Парни переглянулись и синхронно задержали дыхание.       — Ковалёв, почему стекло отсутствует? — Грозный властный голос неизвестного мужика раздался, казалось, над самыми головами друзей.       — Строители заносили через него доски, — ответил другой.       — Вернуть на место.       — Слушаюсь.       Шаги начали удаляться от окна.       — «Кротов» заставить бы здесь копаться, — зло произнёс грозный голос. Ему что-то ответил второй, но было уже не слышно, что именно.       Егор выдохнул.       — Как думаешь, мы попали?       — Нет, — Шахат был серьёзен. — Иначе, нас бы уже тащили в полицию.       — Давай выбираться отсюда.       — Классная идея, Петров.       — Шах, ты чего? Ты сам пошёл за мной.       — Знаю. Извините, ты не причем, — Бахитов прислушался и отполз в сторону от окна, встал, и лишь затем аккуратно выглянул из-за стены в «колонный зал». — Никого нет. Пошли.       Егор поднялся с земли, смотреть в окошко не хотелось.       Не сговариваясь парни побежали штурмовать осыпь. Полезли наверх, сползали и вновь лезли. Они уже почти вылезли из рва, когда из-под ноги Шахата поехал вниз камень и татарин вместе с ним. Его сползание закончилось, когда он буквально уткнулся задницей в лицо Егора.       — Ползи наверх! — рявкнул с испуга Петров, представив, что они сейчас кубарем скатятся вниз.       — Не могу.       — Я помогу. Соберись! — встав поудобней, Егор подтолкнул друга вверх под жопу, придав тому ускорение. Это помогло Шахату выползти наверх, а Петрову незначительно съехать вниз. Проследив за «триумфальным» восхождением друга, Егор облегчённо выдохнул. Взгляд его сам собой упал туда, где ещё недавно была нога друга. В том месте из земли торчала плоская коробочка.       — Что это? — прошептал себе под нос Егор, начав пальцами расковыривать глину. Ранка открылась.       — Ты что там возишься? — Бахитов боязливо оглядывался по сторонам. На раскопках тут и там стали появляться строители. К счастью, ничего вокруг их не интересовало, они радостно махали друг другу руками и о чем-то беседовали между собой. — Нас сейчас поймают.       — Есть! — воскликну Егор, продемонстрировав плоский грязный предмет. Правая его рука была вся в крови и глине.       — Отлично… — Шахат всплеснул руками, — Только обломка доски нам и не хватало. Давай быстрее.       Петров наскоро заправил футболку в джинсы и засунул найденную плоскую коробку себе за пазуху, а затем, цепляясь пальцами изо всех сил полез вверх. Выбравшись он, не останавливаясь, побежал между куч глины, периодически спотыкаясь и не оглядываясь, а следовало бы, тогда бы он точно знал, что никто их не заметил и в погоню не бросился.       Егор выскочил за забор, в щель между листами, любезно приоткрытую для него Шахатом. Пробежав по каменному блоку вдоль проезжей части с проносящимися мимо редкими машинами, они «нырнули» в подземный переход.       — Егор! Стой! Стой, страус ты длинноногий! Я больше не могу.       Петров остановился. Его друг-«спринтер» пытался отдышаться. Пришлось вернуться. Ухватив Шахата за руку, Егор, нервно оглядываясь, потянул его настойчиво за собой, повторяя как заведённый:       — Пойдём, пойдём, пойдём…       — Куда ты меня тащишь? — Шахат смотрел на правую руку друга.       — Подольше отсюда.       — Что у тебя с ладонью?       — Поранился об забор.       — Нужно промыть.       — Ерунда, — Егор вытер руки об толстовку. — Всё. Пошли.        Метро открывается через 30 минут. Успокойся.       — Я когда вылезал видел на столбе камеру. Нас точно поймают.       — На столбах обычно висят камеры на скорость или на полосу. Ты вылезая из ямы, что нарушил? — Шахат попытался разрядить обстановку, пошутив. — Что ты там вообще нашёл?       — Кричи громче! Ещё не все знают.       На возглас Егора обернулось несколько пьяных гуляк и дворник.       Петров вновь попытался утянуть Бахитова за собой, и ни черта у него бы не вышло, если бы Шахат не сдался. Они вышли из перехода на улицу и завернули за угол ближайшего здания. Егор шёл прямо, «рыская» глазами по сторонам и периодически оглядываясь.       — Что ты ищешь? — не выдержал Шахат. — Давай, может я тебе помогу.       — Укромное место.       — В центре?       — Да.       — Вот, смотри — въезд во двор через арку. — Сойдёт?       — Да, — Егор решительно шагнул в пропахший сыростью проезд и, только став недосягаемым для предполагаемых следящих глаз, достал из-за пазухи свой грязный трофей и начал его старательно очищать от глины рукавом толстовки.       Шахат подошёл ближе       — Что это?       — Клад!       — Похоже на шкатулку тети Зазы, которую она привезла из Риги в подарок маме. Все думали, что она янтарная, оказалась — пластмасса.       — Не ровняй! — обиделся Егор. Ему нравилась коробочка из желто-оранжевых отполированных непрозрачных пластин, на крышке которой мозаика из фрагментов разных оттенков складывалась в узоры цветов.       — Думаю, советское прошлое стоит не больше тысячи рублей.       — И ладно, — Егор потряс шкатулку. — Там что-то есть!       Он попытался открыть коробку, с силой дёрнув за её крышку.       — Заперта. Блядь!       — Не ломай, а то и тысячи не получишь! — предупредил Шахат. Друг был скор на действия. Он был из тех — вижу цель, не вижу препятствий, но с мозгами. И это Егора «заносило» круче чем прочих, но он выгребал, умело обходя принцип «естественного отбора». — У этих советских шкатулок замок — одно название. Можно пинцетом открывать.       — Точно. Шах, ты — гений, — Егор оттянул ворот футболки спереди и сунул туда шкатулку. Она провалилась до пояса, оттопырив в районе живота одежду. — Я как беременный.       — Купи пакет.       — Края острые. Он порвется и…       — Знаю, знаю. Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось.       — Очень смешно.       — Заверни и неси в руках.       — Остановят и отнимут. Это мой клад!       — Ты параноик, — Шахат покрутил пальцем у виска.       В своё Хреново-Кукуево парни ехали в тишине. Адреналин схлынул и оставил после себя усталость слишком долгого дня. У выхода из метро они распрощались и разошлись по домам.