Элеонора

Свадьбу справляли нескромно: её Отец приготовил внушительное приданое, а ещё приказал пошить ей платье на заказ. Платье было, конечно же, таким, какие Отец видел подходящими для аристократок, выходящих замуж: снежно-белое, с огромными буфами и цветами на подоле, с усыпанным драгоценностями корсажем... И – тесное настолько, что дышать в нём можно было только небольшим частыми глотками. Элеонора смотрела на себя в зеркало и видела красивую куклу, одетую ровно так, чтобы с ней было интересно играть. Парк отцовского (теперь уже не её) дома был роскошно украшен лентами, с ними вазоны и скульптуры представали перед Элеонорой в новом свете. Она старалась запомнить всё как можно чётче: не потому, что сегодня был день её свадьбы, её судьбы, с самого рождения предназначенной ей Отцом; потому, что сюда она, как ей казалось, уже больше никогда не вернётся. Гостей было много, всё в богатых и ярких одеждах. Но никто не мог сравниться с ней – её платье сверкало на солнце, словно бриллиант, и так от природы большие глаза были подведены так, что стали и вовсе огромными, а губы были нежны и прекрасны, как лепестки розы. Элеонора была идеальна. Хрепка, тонка, невинна. И покорна своей участи. Она была ярчайшим лучом света, но внутри неё был только пепел. Отец гордо улыбался (Элеонора удивлённо подумала, что впервые видит его таким), отпуская её руку и давая ей пройти последние шаги к алтарю, усаживаясь в кресло в первом рядуч а около него, чуть позади, встала Мадам Готье, как и всегда сохраняя своё невозмутимое выражение лица (и в этот раз Элеонора не могла угадать, что оно означает). Она прошла мимо них, не смотря в их сторону и не оглядываясь – не положено, люди могут подумать, что она не рада покидать отчий дом. Не смотрела она и на гостей – разглядывать других людей было неприлично. Она держала голову прямо, а осанку ровно, именно так, как её учили, давая пощёчины за уроненную книгу и стуча по недостаточно развёрнутой спине тростью. Элеонора смотрела вперёд, видя человека, с которым будет связано её будущее – седого старика в парадном генеральском мундире, – вспоминая, как в детстве он погладил её по волосам, говоря, что у Отца растёт умница и красавица, и как тот раз был единственным, когда её Отцу действительно делали комплимент по поводу неё. Наверное, всё складывалось далеко не так плохо, как могло бы быть, – думала Элеонора, отвечая священнику "да" перед алтарём. Послушно соглашаясь на то, что Отец решил за неё. Как и всегда.

***

Банкет был из трёх огромных столов, заваленных явствами. Теряя сознание, Элеонора очень жалела, что ей не придётся попробовать ничего из них.