(не)просто

      — Помощь с практикой уже не нужна? — раздаётся у правого уха неожиданно.              Чонгук вздрагивает и поворачивает голову, почти сталкиваясь носами с Тэхёном.       Он видел его в универе реже эти две недели, наверное, потому что просто не хотел. И он никак не ожидал, что Тэхён заговорит с ним первым.              — Нужна, — выдаёт Чонгук немного дерзко, но тихо, отворачиваясь к учебнику, который читал за столиком на заднем дворе. У него отменили пару, и он решил провести окно с пользой. Что тут делает Тэхён среди занятия — он понятия не имеет.              — Тогда поехали ко мне? — беззаботно предлагает Тэхён, упираясь локтем в стол и заглядывая Чонгуку в лицо. — С меня на сегодня учёбы хватит.              Чонгук тормозит. Сильно. У него ещё две пары, и он не из тех, кто просто так прогуливает. А ещё он на Тэхёна зол и обижен — хотя и понимает, что не имеет на это никакого права.       Тэхён ему ничего не обещал, не должен, да и вообще… Боже, даже если они реально просто сделают его домашку — Чонгук будет на седьмом небе от счастья, потому что, во-первых, он закроет свои долги, а во-вторых — проведёт время с Тэхёном. Чонгуку всё ещё этого хочется.       Юнги наверняка сейчас сказал бы, что Тэхён просто хочет потрахаться, но Чонгук почему-то так не думает. Он вообще не знает, для чего Тэхён зовёт его с собой, однако спросить не решается — просто кивает.              — Поехали, — и закрывает книгу.              Наверное, это глупо, но разве он не в том самом возрасте, когда положено совершать глупости?       Они молчат по дороге, и Чонгуку кажется это странным: неужели им совсем не о чем поговорить? Первым он завести беседу не решается — сам себе кажется неуместным.       Пока они едут, Тэхён слушает музыку в наушниках, а Чонгук нервничает, потому что для него непривычно всё происходящее. И из-за пар очень нервничает — он ещё никогда не прогуливал.              — Зайдём за пивом, — Тэхён заговаривает только у магазина, который, вероятно, возле его дома. И только по делу.              В магазине Чонгук молча берёт то, что хочет, чувствуя неловкость из-за молчания, но сам завязать диалог всё ещё стесняется. Он внезапно понимает, что Тэхён… трахал его. Видел голым, уязвимым, нуждающимся. Чонгук не привык к такому. Кажется, не пересекаться с Тэхёном было проще.              — Располагайся, — оказываясь дома, Тэхён моментально смягчается и улыбается, что Чонгука немного удивляет. Он не понимает, почему у того так резко меняется настроение.              Квартира у Тэхёна очень уютная и атмосферная — видно, что он тут обжился и создал своё личное пространство. А ещё видно, что он живёт один.       Чонгук садится за небольшую барную стойку и открывает пиво, пока Тэхён приносит ноутбук и зарядку от него.              — Я могу дать тебе скатать, а могу объяснить. С чем там у тебя проблема?              Чонгук делает глоток пива и бросает в рот чипсы. Когда речь заходит об учёбе, он начинает чувствовать себя увереннее.              — Нам нужно написать две работающих программы для сайтов на самом сложном в мире языке, — жалуется Чонгук и поджимает губы.              Тэхён делает глоток пива, глядя на мило поджатые губы. Он усмехается и кивает.              — Я объясню тебе.              Чонгук удивлён, что Тэхён действительно объясняет — да так, что ему, Чонгуку, становится понятно. Возможно, это также благодаря выпитому пиву, которое плавно переходит в текилу, а написание программ — в просмотр их любимого с Тэхёном шоу — они выясняют это сразу, как только Тэхён открывает ютуб.       Вместе они перемещаются на разложенный диван, и Чонгук чувствует себя уютно и раскрепощённо. Тэхён не проявляет к нему особого интереса, поэтому Чонгук думает, что, может быть, он решил с ним подружиться — и это классно, потому что Тэхён кажется ему очень интересной личностью.       Чонгук контролирует, сколько пьёт, оставаясь в приятном расслабленном состоянии, но не теряя от алкоголя голову, как в прошлый раз. Ему это не нравится.              — Сегодня пятница, у тебя, наверное, планы? — спрашивает Чонгук, глядя на время — уже поздний вечер. Наверное, ему уже стоит ехать в общагу.              — Планы? — Тэхён переводит ленивый взгляд на Чонгука. Они оба полулежат на мягких подушках, и он берёт его за подбородок кончиками пальцев, из-за чего Чонгук сразу же смотрит на него в замешательстве. — Да, у меня есть планы.              Тэхён целует глубоко и властно — так, словно Чонгук полностью ему принадлежит, и Чонгук не может ничего с этим поделать, потому что его тело словно само собой подчиняется и тянется. Может быть, из-за тайного, очень сильного желания, чтобы Тэхён это сделал. И в глубине души он на это надеялся, несмотря на мысли о просто дружбе.       Но когда дело заходит немного дальше поцелуев, Чонгук начинает паниковать. Он часто дышит и пытается вывернуться из рук Тэхёна, который уже раздевает его.              — Что такое, Гуки? — горячий шёпот обдаёт кожу, и Чонгук кусает губу — противиться Тэхёну даётся сложно, потому что он очень его хочет.              — Я не готов… — выходит едва слышно. Чонгук сжимает запястье руки Тэхёна, которой он уже стягивает с него джинсы. — Не готовился, понимаешь?              Тэхён на это согласно мычит, легко преодолевает сопротивление Чонгука, оставляя его в одном белье, и раздевается сам.       Чонгук снова замирает, разглядывая тело Тэхёна — подтянутое и сильное. Его кожа невероятно красивого карамельного цвета — так и хочется коснуться. Желательно губами.              — Это не проблема, — Тэхён валит его на спину и снова властно целует, подцепляя пальцами край резинки белья.              Чонгук протестующе мычит — для него это проблема. Огромная. Он сжимает колени, не давая раздеть себя до конца.              — Чонгуки, я просто хочу тебе отсосать, окей? — Тэхён смотрит ему в глаза, а затем кусаче целует в шею, заставляя выгнуться и шумно выдохнуть.              В голове раз за разом взрывается что-то яркое, совершенно не давая возможности собрать мысли воедино, разрушая всё привычное и спокойное. Чонгук закрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы Тэхёна — они мягкие, их приятно трогать, и Чонгук делает это, пока Тэхён гладит его тело широкими горячими ладонями, целует ключицы, медленно спускаясь к груди.       Чонгук резко открывает рот, когда пальцы туго сжимают его член у основания, а влажный горячий язык касается чувствительных сосков. Это всё чертовски слишком — особенно когда ты пьян не настолько сильно, чтобы потеряться.       Чонгук внутренне сопротивляется, словно просто боясь отдаться. Это ново — все, с кем он спал, были с ним в отношениях. Они сходили как минимум на два свидания, а Тэхён… Он его едва знает. Но все мысли вышибает новый прилив удовольствия, когда головка его члена оказывается во рту у Тэхёна.       Чонгук почему-то боится посмотреть вниз — бездумно сжимает мягкие кудри в руках и стонет сквозь стиснутые зубы. Тэхён, кажется, хорош во всём, что касается секса. Чертовски хорош. Каждый минет в жизни Чонгука был лишь прелюдией, а это… Словно полноценный секс.       Тэхён собирает немного слюны на пальцы и касается ими входа Чонгука, слегка его потирая, сразу же чувствуя как он напрягается.              — Только здесь, — ему приходится выпустить член изо рта. — Снаружи, окей? Не напрягайся. Я знаю границы.              Чонгук в этот момент всё же поднимает голову и сжимает пальцы на собственном бедре. Тэхён чертовски красив, выглядит, как настоящее искусство. Порочное и вместе с тем прекрасное. Его губы слегка припухшие и блестят от слюны, а волосы, которые Чонгук уже отпустил, растрепаны. Глаза всё такие же темные, добрые и вместе с тем лукавые. Чонгук в них тонет.       Особенно, когда Тэхён отсасывает ему, не разрывая зрительного контакта. Чонгук не знает, куда себя от этого деть — ему позорно хочется сбежать, потому что он ведёт себя как девственник, которому никогда не делали минет. Но если сравнить все предыдущие разы с этим — чёрт возьми, ему действительно никогда его не делали.       Не удивительно, что Чонгук чувствует близость оргазма совсем скоро. Это смущает его, но смущение быстро отступает на второй план, потому что оргазм заставляет не только трястись тело, но и полностью отключиться мозг.       Чонгук протяжно стонет, запрокидывая голову. Жмурится до ярких размазанных пятен перед глазами и судорожно толкается в кулак Тэхёна, который сжимает так идеально, что удовольствие ощущается каждой клеточкой тела — лёгким согревающим покалыванием, после которого наступает тишина. Повсюду.       Чонгук медленно опускается спиной на диван и мелко редко дышит.       Тэхён за ним наблюдает, вытирая тыльной стороной ладони рот. Он словно хищник, который загоняет жертву, но никогда не убивает, потому что ему нравится сам процесс охоты, а не результат.       Тэхён даёт Чонгуку немного прийти в себя, а когда видит, что его дыхание выровнялось, нависает над ним снова, совсем рядом с лицом, и берёт его ладонь в свою, сжимая собственный член пальцами, в которых едва осталась сила — весь Чонгук очень мягкий сейчас, Тэхён знает и чувствует.       Это приводит в чувства не сразу. Чонгук медленно открывает глаза и моргает, находя лицо Тэхёна прямо напротив своего, а затем чувствует горячий, твёрдый и влажный член в руке. Он робко сжимает пальцы, подстраиваясь под темп Тэхёна, и тянется за поцелуем, который ему тут же дают.              — Жёстче, Чонгу-ки, — выдыхает Тэхён жарко прямо в губы. — Ты же помнишь, как я тебя трахал той ночью? Так же, Гуки. Так же жёстко.              Чонгук стонет от пробирающего до мурашек шёпота Тэхёна, его властной интонации и прикосновений — он снова гладит его тело, но уже иначе. Не мягко и бережно, а требовательно, сжимая то талию, то бедро. Он помнит, как это было, слишком хорошо и действительно старается повторить.              — Ты бы хотел, чтобы я снова сделал это? — рокочет Тэхён совсем близко к уху, прикусывает мочку, а затем влажно целует шею. Он слышит согласный стон и улыбается хищно, — покажи, как ты бы хотел. Как тебе нравится, Гуки.              Чонгук всхлипывает — он не знает, как ему нравится, но помнит, как делал Тэхён — и ему было приятно до безумия. Быстро, грубо и жёстко. С пошлыми влажными звуками и так сильно, чтобы отдавало в кончиках пальцев. Чонгук старается повторить это рукой, которую уже немного сводит от напряжения, но не останавливается — старается только сильнее, когда слышит одобрительный низкий стон на ухо, от которого низ живота скручивает тугим узлом — и он снова возбуждается так сильно.       Горячая сперма заливает его живот до самой груди.       Чонгук медленно расслабляется — отчего-то ещё более разбитый, чем прежде, хотя кончил не он. Тэхён обдаёт его шею горячим дыханием, заставляя кожу гореть, и медленно ложится рядом. Он словно не устал — властно сгребает под себя, утыкает лицом в свою шею, и Чонгук слегка задыхается — запах кожи Тэхёна и его парфюма сводит с ума, как и чувство защищённости и заботы, которое он получает от этого незамысловатого жеста. Чонгук прижимается к солоноватой коже губами, с которых почти срывается «Я люблю тебя», но он вовремя осекается, ведь прекрасно понимает, что это не так — просто эмоции берут верх. Может быть, это юношеская влюблённость, но любовь — понятие совсем иное. Ему нужно время.              — У меня в самом деле планы на этот вечер, ты прав, — говорит Тэхён немногим позже, когда закуривает и поднимает с дивана телефон с горящим уведомлением. — Через час должен быть у друзей. Порядок?              Чонгук кивает, лёжа у него на груди. Даже ненавистный запах сигарет сейчас не смущает.              — Конечно. Меня тоже ждёт друг. Мы договорились устроить сериальный марафон на этих выходных.              Тэхён хрипло усмехается и кивает.              — Отлично.              Сердце Чонгука разбивается ещё немногим позже — когда они стоят у двери и Тэхён накидывает на плечи кожанку, говоря словно между делом:              — Об этом никто не должен знать, ты же понимаешь, Гуки?              Чонгук понимает. Может быть, не то, почему, но в целом — да. Поэтому кивает, скрывая за лёгкой улыбкой разбитое сердце и рухнувший в одночасье воздушный замок. Говорил ему хён — не строй пустых надежд.              — Конечно, — отвечает он, выходя из квартиры и застёгивая толстовку на замок.              — Я знал, что ты умный. Понял это ещё когда объяснял тебе задачку — ты схватываешь на лету.              Чонгук улыбается. Совсем глупо для себя самого, потому что внутри хочется плакать. Что он и делает у хёна на плече часом позже.              — Говорил же я — мудак он, — вздыхает Юнги, поглаживая Чонгука по спине, пока тот сотрясается от слёз.              Юнги на самом деле тоже Тэхёна понимает, сам проходил через подобную херню в универе — выхода из шкафа там никому не пожелаешь. Но за Чонгука сердце болит как за младшего брата, и он зол на этого парня, что заставляет мелкого страдать. Чонгук этого не заслужил.              — Он снова свой номер не оставил, — бубнит Чонгук, немного успокоившись, и обнимает Юнги за шею двумя руками, укладывая ему подбородок на плечо.              Юнги вздыхает. Это плохо закончится. Очень. Он жопой чувствует.              — Сдался тебе его номер, мелкий. Пошёл он в жопу, пускай кому-то другому мозги пудрит.              Чонгук смотрит на Юнги, надувая губы, и качает головой.              — Ты не понимаешь, хён.              Вообще, Юнги всегда понимает, но видимо не в этот раз. Потому что Чонгука чертовски тянет. И плевать ему даже, что придётся молчать. Главное, чтобы это всё с Тэхёном не заканчивалось. Даже если больно — Чонгук стерпит.       Даже если позже они будут ездить домой в разных вагонах поезда в метро, потому что никто не должен знать, что они живут вместе.       Даже если Тэхён при всех будет с ним здороваться как со всеми — буднично и почти что холодно.       И продолжать флиртовать с девчонками у всех на глазах. И на глазах Чонгука, которому должно стать плевать, но в итоге с каждым разом лишь больнее.        Тэхён ему всё постепенно объясняет. С каждым разом давая больше ограничений и доводов к ним. Чонгук кивает, потому что слишком хочет быть ближе.       А когда Тэхён предлагает съехаться, хотя до этого они даже не обсуждали статус своих отношений, кажется, Чонгук вообще согласен на всё. Это ведь теперь точно значит, что они вместе.       Чонгук старается быть хорошим парнем — конечно, только в их маленькой квартире, потому что на свидания они не ходят — даже гулять. Для всех они просто знакомые. Это сложно, но он не хочет усложнять.              Ведь по словам Тэхёна, отношения — это в принципе непросто. Тем более такие, как у них. Тем более там, где их не принимают.              Чонгук это всё понимает прекрасно, но не понимает, почему с каждым днём сил внутри всё меньше, хотя должно быть совсем наоборот.              Чонгук на качелях. Он понимает это совсем не сразу.       Дома он в объятьях любимого человека, который дарит ему любовь, заботу и ласку. А ещё умопомрачительный секс.       А в универе тот же самый человек заправляет Суджин волосы за ухо, кокетливо улыбаясь.       Он знает, знает, чёрт его возьми, что так — неправильно.              — Ты же понимаешь, Гуки, что если все узнают, то жить станет несладко? А нам ведь и так хорошо вместе, правда? — шепчет Тэхён на ухо, глубоко и резко вбиваясь в податливое тело. Чонгук уже кончил один раз.              Чонгук согласно мычит, цепляясь за плечи Тэхёна и издавая неразборчивые то ли стоны, то ли скулёж. Конечно, он понимает.       Особенно когда видит, что случается с одним парнем с параллели, когда кто-то узнаёт, что он гей.       Конечно, в универе были открытые геи, у которых всё отлично — те же Намджун и Сокджин, но это исключение из правил, и как оно получилось, Чонгук не знает. Наверное, сыграл роль изначальный высокий социальный статус.       Остальные же старались не светиться. Кто светился — о тех говорили и шептались, и постепенно такие люди становились не совсем изгоями, но точно не частью всего коллектива. Чонгук таким быть не хотел. И прекрасно понимал, что Тэхён со своим социальным статусом — уж точно. Для него было важно всеобщее признание. Без него он не был бы тем, кто есть. И, наверное, не нравился бы Чонгуку так сильно.       Чонгук правда не хотел усложнять, но, кажется, сам род их отношений постепенно становился для него тяжёлой ношей.       Он видит все эти парочки вокруг — они держатся за руки на улице, ходят на свидания, целуются у всех на виду и выглядят счастливыми.       А счастье Чонгука — за закрытыми дверьми.       И оно постепенно угасает вместе с огнём внутри самого Чонгука, потому что он понимает — для его чувствительной натуры это слишком. Понимает, когда очередной раз глядя на то, как Тэхён флиртует с кем-то в универе, начинает плакать прямо там, в коридоре. Ему приходится пропустить пару, сидя в туалете. Он пишет Тэхёну с просьбой прийти, но тот отвечает короткое и ёмкое «Нет, ты же знаешь правила». И в этот момент это разбивает его окончательно.       В тот вечер он едет к Юнги, который недавно расстался с Хосоком по причине того мальчика с пиара — хён больше не мог врать сам себе, что к Хосоку уже ничего не чувствует — и теперь живёт один, хотя и по деньгам это сложнее, но зато чувствует больше свободы.       Тэхён названивает весь вечер, но Чонгук не берёт трубку — не хочет говорить, что чувствует, потому что знает, какой ответ получит. Для Тэхёна есть вещи важнее его чувств, и это очевидно. И Чонгук не может его в этом винить. Это нормально, когда для одного человека отношения значат больше, чем для другого. С Юнги он это не обсуждает, потому что знает, что тот скажет.       На следующий день в универе Тэхён дарит ему более долгий взгляд, чем обычно, но Чонгук быстро уходит, не желая увидеть что-то, что в очередной раз разобьёт ему сердце.              — Чонгук, — Тэхён редко его так называет, и это заставляет напрячься. Чонгук замирает с ножом в руке, которым резал салат на ужин. — Что происходит?              Тэхён останавливается позади. Ему хочется Чонгука обнять, но он решает не делать этого сейчас.       Чонгук тяжело вздыхает, прикрывая глаза, и продолжает нарезать салат.              — Всё хорошо, мне просто нужно было подумать. Я был у Юнги.              Тэхён поджимает губы и разворачивает Чонгука к себе лицом, убирая нож из его руки.              — О чём ты думал?              Чонгук чувствует, как нижняя губа начинает дрожать из-за всего невысказанного и наболевшего. Тэхён — его первая настоящая любовь, которую он так боится потерять. И постепенно теряет себя.              — О том, сколько ещё смогу терпеть то, как ты флиртуешь со всеми девчонками универа, пока моё тупое сердце не разобьётся окончательно! — выпаливает он, почти сразу жалея об этом. Он всхлипывает и хочет отвернуться, но Тэхён не даёт.              — Боже, ты же знаешь, что это ничего не значит! — моментально ощетинивается Тэхён, сжимая его запястье в своей руке.              У Чонгука по щекам бегут слёзы. Он ни разу в их отношениях вот так открыто не плакал.              — Знаю, — его голос совсем тихий. — Отпусти, мне больно.              Тэхён шумно выдыхает и резко отпускает Чонгука, разворачиваясь к нему спиной и зарываясь пальцами в свои волосы. Он сильно сжимает их, а потом сбивает со стола стеклянные стаканы с водой, которые разбиваются громко и мелко.              — Чёрт возьми, Чонгук! — кричит он. — Я же просил тебя — не усложняй!              Чонгук правда не хочет усложнять. Он смотрит на мокрый пол в осколках, сдерживая рыдания.              — Я просто люблю тебя, — выдавливает он тихо и закрывает лицо ладонями. Не так он хотел признаться в своих чувствах.              Тэхёна словно ударяет током. Он оборачивается на Чонгука — такого беззащитного и искреннего, что сердце сжимается от боли. Но Тэхён чувствует себя ещё более беззащитно перед обществом, которое может сломать всё в одночасье.       Он медленно обходит осколки и молча прижимает Чонгука к своей груди. Он слышал эти слова раньше, но никогда не чувствовал, а от Чонгука — чувствует. И к Чонгуку — тоже. Но сказать не решается.              — Я… больше не буду, хорошо? — Тэхён целует Чонгука в висок, поглаживая по спине. — Ни с кем флиртовать.              Чонгук часто кивает, сжимая футболку Тэхёна в кулаке. Он верит ему.              И не зря. Тэхён в самом деле перестаёт флиртовать с кем бы то ни было. И это помогает. Чонгук снова чувствует себя счастливым в отношениях — и пускай их мир лишь внутри маленькой студии где-то совсем не в центре Сеула.       Помогает, пока кто-то не пускает в университете слух, что Чонгук — гей. Он не знает, кто и почему, потому что точно не давал ни одного повода так подумать. А парням с его потока только дай повод его опустить — лишь бы принизить его перед однокурсницами, которые не обращают на них внимания из-за Чонгука.       И теперь он понимает, чего Тэхён так опасался. Его начинают задирать и обзывать прямо в аудитории, перед парой. Чонгук не знает, как себя вести в такой ситуации, потому что привык просто скрываться от подобных проблем, как всегда делал это в школе.       Но он больше не такой слабый, как в школе. И не хочет давать себя в обиду — поэтому отвечает. Грубо, унижая достоинство обидчиков — он успел научиться острому языку у Тэхёна за это время.       Чонгук не учитывает одного — обидчиков много, а он один. И они не пренебрегут применить грубую силу после пар, зажимая его на углу стоянки.       Чонгуку больно физически. И очень унизительно, хоть он и даёт сдачу достаточно уверенно — но он всё ещё один.       В какой-то момент кажется, что ему помогут, потому что мимо проходит группа ребят постарше – они останавливаются и смотрят, пытаясь разобрать, в чём дело, а когда разбирают — идут дальше.       Чонгуку становится больно сердцем гораздо сильнее, потому что среди этих ребят, уходящих прочь от него, он замечает Тэхёна.       И перестаёт сопротивляться.