(не)просто

      Чонгук проматывает в своей голове произошедшее раз за разом, вспоминает взгляд Тэхёна, который не выражал ничего. Совершенно. Ни сочувствия, ни жалости. Сплошное безразличие, словно ему нет до Чонгука никакого дела.       Он лежит на диване у Юнги, который прижимает лёд к его разбитой брови, и сжимает в руках телефон — на экране висит уведомление. Уведомление одного дурацкого сообщения от Тэхёна. «Ты в порядке?». Конечно, блять, в порядке! Чонгуку хочется кричать и плакать, но он не может. Даже Юнги ничего не говорит, кроме как лаконичного — «мудак».       Чонгук думает, что ему, возможно, придётся перевестись на заочку, потому что он не сможет терпеть это постоянно. Понимает: чтобы не били — нужно молчать. Но уверен, что не сможет.       Он теперь понимает страх Тэхёна на все сто процентов, однако принять то, как безразлично он поступил, не в силах. Поэтому в ответ на его сообщение пишет короткое и однозначное «Между нами всё кончено», не давая себе времени обдумать это, потому что знает — найдёт много причин остаться с Тэхёном.       Чонгук может принять многое, но то, что Тэхён просто прошёл мимо — нет. Даже его безмерно сильная любовь на это не способна. Юнги поддерживает его в этом решении и позволяет, конечно же, остаться у себя.       Чонгук добавляет все контакты Тэхёна в чёрный список до того, как тот что-то ответит, и, наверное, впадает в депрессию. Он не врач, поэтому не может сказать точно, но он перестаёт выходить из дома и ходить на учёбу. Просто не может показаться на людях с синяками и кровоподтёками на лице. А потом не может пойти туда, где его, возможно, снова изобьют. И где он встретит Тэхёна. Чонгук не знает, что пугает его больше.       Юнги старается Чонгука поддерживать и веселить — Чонгук ему за это искренне благодарен. Совместные вечера с пивом и играми в приставку действительно помогают, но ночью всё равно становится паршиво.       А ещё Чонгуку нужны его вещи, которые все у Тэхёна дома. Чонгук знает расписание его пар, но всё равно боится на него нарваться, поэтому медлит с этим, а в конце концов даёт ключи Юнги и просит собрать вещи вместо него.              — Нет, его там не было, — говорит Юнги, помогая разложить одежду Чонгука по полкам. — Я точно ничего не забыл?              — Всё в порядке, хён, спасибо, — Чонгук улыбается и обнимает друга. — Ты очень мне помог.              — Уверен, что не хочешь попробовать вернуться в универ? Может, все уже забыли.              Чонгук вздыхает. Он помнит ситуацию с другим парнем — про него действительно все забыли вскоре, хоть и не приняли обратно в «социум». Учёба многое для Чонгука значит, поэтому он кивает.              — Я попробую.              — Поехать с тобой? — предлагает Юнги. — Могу взять пару выходных.              Чонгук кусает губу. Это, наверное, будет жалко, но он кивает. Ему нужна помощь сейчас. И поддержка.       В универе тихо — по отношению к Чонгуку. Он слышит, как все шепчутся, но, видимо, что-то всё же дошло до администрации, раз никто к нему напрямую не лезет. Всё же драки тут случались редко, и их старались пресекать.       Чонгук старается передвигаться по коридорам быстро, чтобы не наткнуться на Тэхёна, хоть он и знает, что тот к нему не подойдёт здесь. Страшно просто его увидеть — это наверняка будет больно.       Чего Чонгук не ожидает — так это увидеть Тэхёна из окна кабинета, в котором остаётся один, чтобы доделать долги после пар. Уже начинает темнеть, и Чонгука от написания конспекта отвлекает шум из открытого окна — кто-то ругается, а затем он слышит звуки драки, которые неприятно отдаются в воспоминаниях.       Чего Чонгук не ожидает ещё больше — так это того, что Юнги решит за него отомстить. Чонгук поражённо смотрит на то, как легко хён укладывает Тэхёна на лопатки и бьёт в лицо. На секунду Чонгук опешивши замирает, а потом соскакивает с места и бежит вниз, на улицу. Пока мимо несутся лестничные пролёты, внезапно возникшая идея не вмешиваться кажется ему привлекательной — чтобы дать Тэхёну почувствовать, как это больно. Но Чонгук не такой, он просто не может так поступить с человеком, которого всё ещё любит. Поэтому с разбегу налетает на Юнги, оттаскивая его в сторону.              — Хён! — кричит он, запыхавшись. Чонгук напуган прежде всего за друга, потому что его могут за это привлечь, если кто-то увидит. Или если Тэхён донесёт.              Юнги недовольно фыркает, поднимаясь на ноги, но к Тэхёну больше не подходит.              — Слабак. Теперь понятно, почему ты зассал — силёнок маловато, — выплёвывает он ядовито, глядя на Тэхёна, который неловко поднимается на ноги.              Чонгук тоже смотрит на Тэхёна, чувствуя сплошную тоску. И боль. Он ещё больше не понимает, как Тэхён мог тогда не заступиться — когда Чонгука били сразу несколько. Чонгук не смог смотреть даже на одного обидчика.              — Расскажешь кому-то — я расскажу всем о нас, — слова даются с трудом. Они горькие и неприятные — Чонгук хотел бы рассказать всем о них, но точно не так.              Тэхён смотрит на него взглядом, который Чонгук не может прочитать. И ничего не говорит.       Поэтому Чонгук берёт Юнги за руку и уводит прочь, начиная беззвучно плакать. В какой-то мере он Юнги благодарен, о чём и говорит ему позже, но просит больше не ввязываться в неприятности из-за него.              

*

             Чонгук пугается почти по-животному, когда кто-то резко опускается рядом с ним на стул в кабинете, где он снова остаётся после пар, чтобы наверстать упущенное. Он крупно вздрагивает, а потом шумно выдыхает, когда видит Тэхёна. Это лучше, чем кто-то другой, но всё ещё дерьмово. Он молча возвращает внимание своему ноутбуку.              — Прости меня, — шепчет Тэхён, пытаясь взять Чонгука за руку, которую тот сразу же отдёргивает остервенело.              — Прости меня? — шепчет Чонгук в ответ с болью и злостью в голосе, глядя на Тэхёна неверяще. — Иди к чёрту, Тэхён! Выметайся отсюда! И никогда больше не изменяй своему правилу не подходить ко мне в универе, благодаря которому я продолжаю в него ходить! — он поднимается и начинает складывать свои вещи в сумку, не желая оставаться тут больше. Внутри всё бурлит от злости и обиды.              — Чонгук, пожалуйста, выслушай…              — Иди к чёрту! — повторяет Чонгук, не давая Тэхёну закончить. — Я очень много тебя слушал. И много соглашался. Ты во всём прав, Тэхён. Во всём. Но, — он накидывает лямку сумки на плечо и смотрит на Тэхёна со слезами на глазах. — Никогда нельзя быть правым в том, чтобы пройти мимо своего парня, пока его избивает целая толпа людей.              После этих слов он буквально убегает из аудитории, а потом из здания универа, потому что не хочет слушать Тэхёна. Его поступку нет оправданий, и если Чонгук их услышит, ему станет только больнее.              

*

             Чимин начинает жить с Юнги совсем скоро после начала их отношений. Он душка и солнышко, и Чонгук за хёна очень рад, потому что этот парень определённо тот, кто подарит Юнги счастье. Но Чонгуку становится с каждым днём всё более паршиво, потому что он видит идеальные отношения каждый день прямо перед своим носом, а сам каждый день раз за разом пытается прожить свои несчастные.              Чонгук редко пересекается со студентами с пиара, но сегодня тот самый день, потому что Чонгук задерживается снова, но в последний раз — ему осталось закрыть ещё один долг у преподавателя, который последней парой читает лекцию у потока Чимина.       Чонгук улыбается Чимину и машет на прощанье, когда тот уходит вместе со своей группой, а сам остаётся наедине с преподавателем. Отчитывается он довольно быстро, получает заветный плюсик в журнал и с чувством выполненного долга и лёгкости направляется домой.       Чонгук спускается по главной лестнице почти вприпрыжку, когда слышит шум откуда-то из-за угла. Он хмурится и идёт на звук, различая знакомые оскорбления, но от незнакомых людей.       Кажется, на пиаре гомофобов меньше, потому что Чимина — более беззащитного и маленького — прессуют всего лишь двое человек.       Чонгук не думает ни секунды, когда расталкивает обидчиков и закрывает собой Чимина, давая понять, что не даст его в обиду. Парни смотрят на него зло, бросают пару едких оскорблений, однако подойти не решаются.       Этим вечером всё обходится. Чимин рассказывает ему, что эти парни — те, кто сами ухлёстывали за ним, но он им отказал — вот они теперь и злятся. Чонгук понимает, почему они не ввязались в драку — из-за собственного чувства обиды им хотелось Чимина просто унизить. Бить бы они побоялись.       С Чимином они договариваются об этом случае Юнги не рассказывать, если подобное больше не повторится.       Но повторяется другое — Чонгука снова начинают буллить. Каждый день, жестоко, едко и обидно. Это сводит с ума. Учиться становиться сложно, мозг Чонгука занят буквально только тем, чтобы выстроить вокруг защиту и удержать его от очередной драки из-за нежелания молчать. А молчать тяжело, когда тебя делают социальным изгоем.       Наверное, ребята с пиара не смогли стерпеть то, что Чонгук вмешался в ситуацию с Чимином, и пустили слух, что Чонгук с Чимином встречается, что, конечно, ни разу не правда.              — Это правда? — Тэхён впервые за всё время подходит к нему в универе, когда рядом нет однокурсниц, и смотрит прямо — кажется, со страхом в глазах.              — Нет, — отвечает Чонгук коротко и толкает Тэхёна плечом, проходя мимо.              Наверное, это ревность. И Чонгуку она приятна — он соврёт себе, если скажет, что Тэхёна больше не любит. Но он предаст сам себя, если простит его за такой низкий и мерзкий поступок. Никакие слова раскаяния не исправят его. И Чонгук больше не хочет мучиться в этих отношениях, которые сам Тэхён считает неправильными. Он ощущает себя в ловушке собственных чувств и личности, что делает его ещё более бессильным.              

*

             — Как дела в универе? — Чимин ставит на кофейный столик в их гостиной большую чашку супа со звёздочками, улыбается Чонгуку, касаясь его плеча, и садится рядом с кружкой чая.              Чонгук смотрит на Чимина. От этого вопроса почему-то хочется плакать. Он пожимает плечами.              — Спасибо, — и берёт чашку с супом в руки. Она тёплая и приятно греет их.              Юнги сегодня задерживается, поэтому они впервые проводят вечер вдвоём — раньше Чонгук просто не выходил из комнаты после пар. К счастью, это ощущается уютно — потому что Чимин уютный.              — Всё утихло, кажется, — он делает глоток супа и довольно мычит. — Очень вкусно.              Чимин с мягкой улыбкой наблюдает за Чонгуком. Он поглаживает его ладонью по плечу и отпивает немного тёплого травяного чая.              — А что… Тэхён? Я слышал, он подходил к тебе.              Подходил. Чонгук кусает губу и кивает.              — Спрашивал, правда ли, что мы с тобой встречаемся. Идиот.              Чимин тихо усмехается и позволяет себе обнять Чонгука за плечи. Тот выглядит таким напряжённым, словно ему просто необходимы хорошие объятья.              — Юнги рассказал мне, что случилось, — говорит он негромко, поглаживая плечо Чонгука. — Я, конечно, ни за что не скажу тебе, что тебе следует его простить, но… Если тебе интересно, я могу кое-что рассказать. Мы учились с ним в одной школе.              Чонгук не знает, почему Чимин это делает и говорит. Однако от его объятий становится легче — может быть, и от его слов тоже станет, поэтому он снова кивает.              — Он учился в выпускном классе, а я на два класса младше, когда о нём узнал, — начинает Чимин негромко, положив голову Чонгуку на плечо. — Узнал, потому что тот наделал шума. Он был, вроде как, первым, кто вышел в нашей школе из шкафа в те года, — он делает паузу, вспоминая подробности. — Я тогда им восхищался, потому что хотел иметь такую же смелость, но… Вскоре моё восхищение превратилось в страх. В страх тоже выйти из шкафа, потому что то, что началось — я бы никому не пожелал, — Чимин вздыхает, прикусывая щёку изнутри. — Его не просто буллили… Его избивали каждый раз, когда он приходил в школу. Я не знаю, как он вообще её закончил, если честно. Поэтому… — Чимин выпрямляется и смотрит на Чонгука. — Я не оправдываю его, но… может быть, тебе стоит хотя бы выслушать его?              У Чонгука по коже бежит неприятный холод. Ему было унизительно и больно, когда его били. Но это был лишь раз, и он уже не в школе. Он пытается представить, что мог чувствовать Тэхён тогда, несколько лет назад, ещё совсем подростком. И понимает лишь то, что у него есть очевидные причины для такого поведения сейчас — словно он просто пытается защититься. Конечно, это его не оправдывает. Но самому Чонгуку становится легче — ведь теперь он понимает, что вряд ли всё происходящее было из-за того, что Тэхёну было плевать на его чувства. Или из-за нежелания показываться с Чонгуком где-то. Все люди чего-то боятся. Даже такие уверенные в себе на первый взгляд, как Тэхён.              — Спасибо, — говорит Чонгук, поворачивая голову к Чимину и улыбаясь уголками дрожащих губ. — Спасибо, что рассказал.              Чимин улыбается и крепко обнимает Чонгука за шею. Он так надеется, что эти двое будут счастливы. Если не вместе, то хотя бы по-отдельности.              На следующий день Чонгук выносит номер Тэхёна из чёрного списка, и ему сыплются десятки сообщений от него, но он их не читает и удаляет, не глядя. На заднем дворе шумно из-за длинного перерыва, но именно в такой обстановке Чонгуку спокойнее всего, потому что он меньше всего слышит свои мысли.              «Если хочешь поговорить, я на заднем дворе», — пишет он и закрывает глаза, откидывая голову назад. Солнце пробивается сквозь веки, слегка ослепляя, а затем появляется тень, и Чонгук открывает глаза — солнце рисует Тэхёну нимб. Это забавно. Чонгук садится ровно и смотрит на Тэхёна, который садится рядом.              — Я знаю, что не прав. Что совершил ужасный поступок. Ошибку. И мне нет ни объяснения, ни прощения, — голос Тэхёна звучит почти как прежде — от грусти и вины он словно чуть более глубокий. Чонгук понимает, насколько сильно скучал. Несмотря на всё, ему хочется, чтобы Тэхён коснулся его сейчас. — Это… сложно признавать, — Тэхён тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу. — Но я… Испугался тогда. Как какой-то… слабый мальчишка. Просто испугался.              Тэхён не может сказать вслух, почему. Тогда перед его глазами моментально всплыли все те разы, когда его точно так же били в школе. А тело заныло, словно помня ту боль. Он понял, что совершил ошибку, когда эти воспоминания отпустили — понял, что сейчас бьют Чонгука, а не его. И не в прошлом, а прямо сейчас. Но когда он вернулся, Чонгука и его обидчиков уже не было.       И Тэхён понял, что это, скорее всего, конец. Чонгук никогда ему этого не простит.       Но он не может об этом сказать. Тогда он будет перед Чонгуком выглядеть ещё более ничтожным и слабым. А ему хочется быть опорой для него.              Чонгук при взгляде на Тэхёна чувствует жалость. Но не ту, что испытывают к слабым. Это скорее сожаление, что они раньше не поговорили об этом. Что он раньше не захотел выслушать. А ещё раньше не попытался разглядеть эту глубокую душевную боль его любимого человека.              — Мне Чимин рассказал. Вы учились вместе, — говорит Чонгук негромко и берёт Тэхёна за руку.              Может, он ещё не готов простить его, но принять — да. Он хочет этого — отбросив все обиды и злость, ведь он всё ещё ужасно влюблён и его ужасно к Тэхёну тянет.              — Мне жаль, — добавляет он тише.              Мир стихает. А затем трещит по швам, потому что Тэхён резко выдёргивает свою руку и уходит. Чонгук понимает, почему, когда поднимает голову — ему навстречу идут одногруппники Тэхёна. В глазах Чонгука застывают слёзы, а его глупое сердце разбивается в чёрт знает какой раз.       Он к этому абсолютно точно не готов. Не готов вернуться к тем отношениям, что были. Не готов вернуться к Тэхёну, несмотря на всю свою любовь, потому что он поступает с ним всё так же холодно и безразлично. И пускай у него на это есть причины. Оправданий — всё ещё нет.              Это становится абсурдным. Влияния администрации, видимо, хватает ненадолго, потому что часть ребят, которые буллили Чонгука, создают чат в какао, в котором участники поливают дерьмом всех, кого считают геями. Чонгук узнаёт об этом от Суджин случайно, но ему на самом деле как-то плевать, потому что у него всё ещё очень болит по Тэхёну, и он не может думать ни о чём, кроме этого.       Он перестаёт с кем-либо общаться в универе, старается меньше огрызаться, так что думает, что в этот раз всё обойдётся, но он ошибается. Чертовски сильно ошибается. Людской злости очень много, а разума и смелости — ничтожно мало.       Его ловят на том же месте, что и прошлый раз. Чонгук даже не слушает, что ему говорят — просто готовится вновь быть избитым. Хоть ребят и всего трое, но он понимает, что не справится. У него нет ни моральных, ни физических сил бороться. К тому же, это не те ребята с пиара, которые просто тоже были геями. Это настоящие гомофобы, которых бесит одно лишь существование Чонгука и таких, как он.       Это становится по-настоящему абсурдным, когда Чонгук, которого толкают из рук в руки, оскорбляют и гадко высмеивают, замечает друзей Тэхёна и его самого, идущих по направлению к ним, как в тот самый раз. Скорее всего, это всего лишь тот же день недели и то же расписание пар.              — Ну же, Чонгук, вставай на колени, разве трое — не лучше, чем один?              Чонгуку больно, но не от этих слов. И плачет он тоже не от них, а от воспоминаний, как Тэхён прошёл мимо. Как самый любимый человек просто бросил. Пускай… Пускай из-за страха, но это не делает боль Чонгука менее сильной.              — Хватит.              Это звучит как приговор. Или руководство к действию, которого нельзя ослушаться, потому что голос Тэхёна всегда такой, когда он зол — властный и не предполагающий компромиссов.       Чонгук смаргивает слёзы, оказавшись, наконец, в одних единственных руках, и ему даже не нужно смотреть наверх, чтобы понять, что это руки Тэхёна — его объятья слишком знакомые, а запах совсем уже родной.              — Ким, ты-то куда? Неужели тоже пидор? — звучит пренебрежительно, с агрессией и вызовом.              Чонгук закрывает глаза и прижимается щекой к груди Тэхёна, слыша, как быстро бьётся его сердце. Чонгук уверен — всё будет в порядке. Тэхён справится с этим вызовом. Он вырос, повзрослел, стал мудрее и сильнее. Стал уверенным в себе. Чонгук в него верит. И пускай так по-слабому хочет быть защищённым, а не отстоять себя сам.              — Да, — голос Тэхёна не меняется. Его ответ бескомпромиссный, совершенно не требующий объяснений. — Разпиздите хоть всему универу — мне похуй. Но если ещё раз Чонгука коснётесь — я вас со свету сживу, клянусь, — Тэхён прижимает Чонгука к себе как можно ближе и обводит опешевших второкурсников полным решимости и ненависти взглядом.              Он уже не в школе. И речь уже совсем не о нём одном. Впереди — целая жизнь. И он не собирается продолжать прятаться из-за каких-то мудаков в школе. Не собирается дорожить социальным статусом больше, чем своими отношениями, которые, он уверен, хочет сохранить ещё на долгие годы. А может быть, даже на всю жизнь.       Тэхён проходит мимо друзей, с которыми шёл, точно не рассчитывая на их поддержку, и уводит Чонгука прочь отсюда. Но всего через пару метров он слышит топот догоняющих его бегом людей, что заставляет напрячься и готовиться к худшему.              — Эй, Тэ! — его слегка хлопают по плечу, останавливая. — Мы, если что, это… Готовы помочь. Если кто-то пиздеть будет.              Тэхён усмехается, понимая, что это его друг. Самый настоящий друг. С сердца словно падают десятки тяжёлых камней, у которых много имён — страх, чувство вины, стыд, социальная отрешённость, тревога.       Тэхён оборачивается и улыбается стоящей за его спиной компании друзей, кивая.              — Спасибо.              Всё изменилось — он действительно вырос, и ему больше не нужно бояться выбрать не тех друзей или стать всеобщим посмешищем из-за ориентации. С ним рядом близкие люди, которые принимают его, а страх лишь один — что Чонгук не захочет остаться. Что он не простит.              — Чонгук… — Тэхён всё ещё прижимает его к себе, боясь отпустить. Боясь потерять. Он смотрит ему в глаза, пытаясь прочесть его, как раньше. И больше не знает, что сказать. Ему тяжело облачить чувства слова. Кажется, он должен снова извиниться, но душа требует совсем других слов. — Я люблю тебя.              Чонгук прижимает руку к груди, стараясь унять ликующее сердце. Оно всё ещё разбито, но сейчас, глядя Тэхёну в глаза, Чонгук верит, что это ненадолго. Он улыбается мягко и касается его горячей щеки дрожащей ладонью, кивая.       Даже если им суждено разбиться, они обязательно ещё полетают. Главное — вместе.