Поколение "Reliquit"

14 февраля 1967 год. Снегопад. На улице был настоящий хаос: снег накрывал собой все, что находилось не под крышей. Настоящее чудо. Атмосферы добавлял легкий ветер, который кружил хлопья и разносил их по самым отдаленным улочкам городка. Липкая тьма обрамляла небо и, казалось, будто она капает на землю, создает причудливые очертания и страшные образы. Юный Ян Фрэнсис Фон Вандермер сопел в кроватке. Ему сейчас всего лишь чуть больше двух недель, поэтому его не волновало ничего, что вгоняло в страх его родители. Миссис Фон Вандермер судорожно собирала какие-то сумки с пожитками, носясь по дому. Ее руки дрожали, будто она была на морозе без верхней одежды, а один глаз изредка нервно дергался. Стук в дверь. Женщина подлетела ко входу и посмотрела в глазок. Мистер Фон Вандермер стоял на пороге и ждал, пока женщина его впустит. Нервно провернув ключ, жена отошла с прохода. А когда мужчина оказался в тени дома, она также быстро захлопнула дверь и провернула ключ. - Я почти собрала все самое необходимое. Осталось только уложить вещи Яна и можем идти, - миссис Вон Вандермер направилась в сторону гостиной и принялась докладывать в коробку вещи с полок и фотографии. Паника. В этом доме прямо сейчас царила паника. Прямо сейчас стали пропадать многие чистокровные волшебники. Нет, мистер и миссис Фон Вандермер не были «чистокровками», но вот их родственники – да. Буквально пару дней назад пропал старший брат женщины. А спустя пару часов после этого известия нашли мертвое тело сестры мужчины. Они сбегали. Сбегали от обстоятельств. - Я пойду проведаю его, - нервно выдохнул мужчина и направился в детскую. Комната встретила его тяжелым дыханием и тьмой. Глава семьи подошел к кроватке и взял мальчика на руки. Сегодня – последний день, когда они находятся в этом доме. Скоро все семейство будет неизвестно где и неизвестно, все ли будут живы. - Прости, сынок, что ты родился в столь темные времена, - шепотом произнес мистер Фон Вандермер, качая ребенка и смотря в окно. Вот бы вернутся обратно в Хогвартс. Эх, а какое веселое там всегда было Рождество? В Большом Зале всегда ставили огромную елку и украшали огромным количеством шаров и всевозможно мишуры. А стол… Стол ломился от огромного числа рождественских блюд и согревающих напитков. Вот бы снова прочувствовать эту атмосферу единства с факультетом и не думать о том, где бы скрыться. Пока мужчина загадочно смотрел в окно, в комнату вошла его супруга и встала плечом к плечу. - Я вспомнил сейчас Рождество в Хогвартсе. Помнишь, на дворе была такая же погода перед зимними экзаменами, а мы сидели все вместе в библиотеке и думали, что нам скажет Профессор Макгонагалл, если мы завалим ее предмет? – печальная улыбка коснулась губ мужчины. - Я помню, как ты воровал еду со школьной кухни по ночам, потому что «на голодный желудок невозможно учится», - женщина театрально приложила руку к голове и закрыла глаза, слегка сгибая шею назад. Мужчина усмехнулся, глядя на свою жену, а потом на ребенка. Простояв так полминуты, в полной тишине, он шумно выдохнул и снова глянул на женщину. - Кто бы знал, что ты согласишься выйти за меня и мы станем позором наших семей, а потом и ребенок появится? Если бы это это кто-то сказал, я бы проклял этого шутника и отдал бы на растерзание в Запретный Лес. Поговаривают, что там куча оборотней,- Это был последний «счастливый день», который соединял всех троих. 17 августа 1972 года. Яну уже 5. Он активно идет на контакт с незнакомыми людьми. Но вот незнакомые люди его побаиваются. Частенько, если мальчишка на что-то злится, то начинают происходить непонятные вещи: у одного бедолаги резко разболелась голова, второй сломал руку, а третий и вовсе чуть не умер. Яна сторонились. Единственным людьми, с которыми он мог контактировать – родители, но и те не особо сильно жаловали мальчика своим вниманием. Отец вечно на работе, а мать хлопочет по дому и постоянно куда-то отлучается на длительное время. Ян рос в одиночестве. Без каких-либо друзей, прогулок и развлечений, он находил утешение и веселье и чтении сказок и каких-то газетных статей, которые совершенно не понимал. Хотя, один друг, все же был. Плюшевый мишка, который послушно ждал своего хозяина на постели. Он всегда был рядом с юным мальчиком, выслушивал все плачи, жалобы и оскорбления в адрес остального мира. А также, ночью он был единственным спутником, которого Ян не боялся. 18 октября 1975 года. 8 лет. Казалось бы, еще совсем маленький Ян сидел в своей комнате и читал. Вчера он поссорился с родителями, поэтому принял решение объявить первую в жизни забастовку. Все началось с того, что мать залезла в личные вещи мальчишки и обнаружила там личный дневник, где мальчишка сетовал на несправедливое отношение со стороны родителей и что они вообще его ненавидят. - Да как тебе в голову вообще пришла такая мысль?! Мы вырастили неблагодарного и ленивого отпрыска. Вот мы с отцом… - женщина уже говорила на повышенных тонах, как вдург ее прервали. - Вы с отцом росли другими. У вас были друзья и вы ходили в школу. А я хожу на какие-то непонятные занятия и меня все боятся. Я ни с кем не общаюсь, у меня даже друзей нет!- Ян впервые повысил голос на мать, поэтому после окончания мысли, он замолчал. Женщина посмотрела прямо в глаза сына и отвесила его звонкую пощечину рукой, на которой был перстень. Детская кожа сразу же защипала и заболела от удара; она быстро приобретала розоватый оттенок, а там, где ударилось кольцо возникла глубокая маленькая рана. Мальчику хотелось плакать: не от боли, а от безысходности положения и нелюбви со стороны матери. - Сегодня будешь есть в своей комнате. Ты наказан, Ян Ян Фрэнсис Фон Вандермер. Подумай над своим поведением, - мать быстро развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Теперь же мальчик сидел на подоконнике комнате и трогал свою опухшую щеку. Рана все еще была открыта, поэтому каждый раз, когда Ян прикасался к ней, она начинала неприятно щипать. 12 июля 1978 год. Именины. Противный праздник. Лицемерия и показательного внимания. Ян ненавидел этот день. Сегодня отец и мать будут дома, а значит его точно достанут своей руганью и оскорблениями о том, что он бездарность и ничего не умеет. Тяжело вздохнув, мальчишка встал с кровати и, надев тапочки резво побежал вниз. Привычная серо-черная кухня встретила его ароматом яичницы и бекона. Но было одно отличие. Родители не ссорились, а что-то читали. Газету. Присмотревшись, он увидел, что изображенный на ней человек двигался. Моргнув, Ян понял, что зрение его не подводит. Заголовок гласил: «Сами Знаете Кто собирает все больше сторонников среди магов и похищает магглов.» - Я так и знал, что Тот, Кого Нельзя Называть рано или поздно начнет открытое наступление против Министерства, - жестко проговорил отец, сворачивая газету и кладя ее на стол. Он поднял свою голову и увидел в дверном проеме Яна. - Проходи сын, пора тебе кое-что о себе узнать, - после этих слов ноги будто приклеились к полу. Мальчик с трудом заставил себя подойди и сеть за стол, - дело в том, что.. Ты кое-чего о себе не знаешь. Помнишь каждое странное происшествие, когда ты злился? – юный Фон Вандермер едва кивнул, поэтому старший продолжил, - это связано с тем, что ты являешься волшебником. И сегодня тебе пришло письмо из магической школы, - после этого отец протянул мальчишке желтоватый конверт. «Яну Фрэнсису Фон Вандермеру» - гласила надпись. Значит, письмо действительно ему. Ян быстро распечатал конверт и вытащил оттуда первый лист. Приятный запах пергамента и изумрудно-зеленых чернил ударил в нос. Мальчик развернул лист и начал вчитываться:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

Дорогой мистер Фон Вандермер,

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

«Свобода!» - Яна осенила мысль, что теперь он, наконец-то свалит из этого адского, ненавистного дома. Улыбка озарила юное лицо, а глаза уставились на родителей, которые постоянно кричали и ругали. -Ты поедешь туда на обучение. Так будет лучше для всех нас,- произнес глава семейства и отхлебнул из чашки немного остывшего горького кофе. Теперь мальчишка жил только мечтами о том, как бы быстрее уехать из этого места.