Наш балкон

      Пустота всё ещё на душе. Надо только слово одно сказать, чтобы её заполнить, но Крис не может. Не может сделать выдох и произнести звуки. Не может позвать на помощь. Она всегда считала это слабостью. Когда ей помогают, она каждый раз думает, что жалкая. Она возвышает себя до такой степени, что соответствовать больше нет сил, а из-за этого ком ненависти к себе растёт, становясь всё больше и больше. Кажется, что он скоро проломит черепную коробку.       Но она может думать. И все её мысли сводятся к той, кто дал ей возможность хотя-бы ненадолго почувствовать себя хорошо. Она обдумывает каждую мелочь, перекатывая в голове слова. Что так сложились обстоятельства, что она ни в чём не виновата, что всё, что она делает, о чём думает - в её ситуации нормально. Кристина - нормальная. Это осознание почему-то по голове бьёт сильнее всего, и слёзы вытекают из глаз. Они просто бесконтрольно сползают по щекам, а Крис не дрожит, не рыдает, не издаёт ни звука, но и не может их остановить.       На балкон выходит, ведь там сохранились ещё остатки тепла в виде запаха и воспоминаний. Теперь уже поздно. Она поняла, что привязалась окончательно. Ей хочется видеть Индиго рядом, говорить с ней, проводить вместе время, получать от неё внимание. Хочется, чтобы та сама давала понять, что тоже хочет находиться рядом. Хочется верить, что та уж точно никогда не предаст и не оставит её.       То, чего боялась больше всего. Крис быстро привязывается к тем, кто даёт ей хоть крупицу тепла, поэтому и держит всех на расстоянии. Кроме мамы и Мишель, она привязана была только к своим ребятам, и то чуть-чуть. Сильнее к Кире. Той, кто всегда держался рядом, защищал без слов, давал советы. Кира ей как наставник. А Индиго для неё, наверное, на том же уровне доверия теперь.       Но Кира никогда не говорила, что Кристина - нормальная. Она максимум могла дать какую-нибудь подсказку, чтобы та подумала и догадалась сама. Она не рыдала вместе с ней в объятьях, не мазала синяки, не выдавала голосом своего волнения, не выговаривалась.       На экран телефона смотрит. Девять часов вечера почти. Нервно сигарету из пачки достаёт и поджигает. Просто смотрит, как та тлеет и пепел, уже еле держась, падает на бетонный пол. Тут нужно подмести. Притащить веник и убраться, хоть какую-то пользу сделать. Отвлекается на другие мысли и поток слёз останавливается, позволяя на кухню тёти Любы пройти и веник взять.       Крис окурки, пепел, пыль и пару осенних листьев в одну кучу сметает, а после идёт выбрасывать, так как мусорное ведро оказалось уже заполненным. Куртку свою накидывает и с пакетом выходит в подъезд. Натыкается взглядом на чёрные двери с белыми надписями. Отчего-то в первый раз ими интересуется, пытаясь в них смысл скрытый найти. "Будь" - огромное, прямо посередине. Справа снизу кусок текста песни Земфиры - "Хочешь?", а сверху в противовес что-то на английском, как можно предположить, тоже песня какая-то. "Ищи внутри", "Делай и твори", "Ни жизни, ни смерти, ни лжи не сдаёшься", "В голове - суть волшебства", "Язык может скрыть истину, а глаза - никогда", "На каждое слово "да" есть две тысячи слова "нет"". Голова гудит от множества мыслей. Выглядит атмосферно. Да, раньше она сильно недооценивала всё то, что связано с Андрющенко.       На лифте спускается быстро и из подъезда выходит. А после, уже выкинув мусор, у подъездных дверей встречает Индиго. Эмоций вновь не показывает, а та улыбается. И в этом плане их будто местами поменяли - раньше апатичной была не Захарова.       - Ну как?       - Что? - удивляется сначала, а потом по лбу себя бьёт. - Я к Виолетте ходила, ты правильно поняла. Всё хорошо, - Крис открыла дверь, придерживая, пока Андрющенко не зайдёт. - Спасибо. А ты?       - Не сейчас.       - Поняла, - вздохнула снова. - Жди меня.       По лестнице поднялись молча и по квартирам разошлись тоже. Конечно, спустя буквально пару минут ведь встретятся в более безопасном месте.

***

      Телефон с непрочитанным от Киры на диване лежит, а Крис с чаем, сделанным тётей Любой, на балкон идёт. Там уже Индиго стоит. На улице холодно до жути, зима скоро и первый снег уже выпадал, а она в одном своём худи и штанах каких-то лёгких. И руки у неё холодные. У Крис, несмотря ни на что, руки тёплые всегда, даже если мороз минус тридцать.       - Ты сделала уроки уже? - спрашивает, повернувшись к ней.       - Половину, - не может ей врать. - Давай лучше пойдём почитаем?       - Серьёзно? - её лицо прямо засветилось и у Шумы тоже появилась улыбка.       - Я просто... Привыкла, наверное.       И пошла за ней, поставив кружку на стол и наблюдая, как та дверь закрывает на ключ и книгу с полки берёт.       - А твоя мама...       - Она спит. Если не шуметь, всё будет хорошо, - напротив садится, правым боком на стену опираясь, и на Крис смотрит, которая на подушке уже лежит.       Начинает читать. Но, когда пятая - первая на сегодня - глава заканчивается, глаза от полного морального истощения закрывает, не в силах сопротивляться.       Просыпается внезапно, на этот раз без крика. Всё тело дрожит ощутимо и в поту холодном. Горечь на языке какая-то. Страшно так, что кричать без остановки хочется. Опять. Опять она во сне заново проживает момент, когда маму оставила, и день её похорон. Подскакивает, быстро вдыхая и выдыхая воздух, как вдруг её за плечо аккуратно берут и стакан воды в руки дают. Индиго.        Снова слёзы льются. Жалкая, беспомощная. Еле-еле доходит, что воды правда нужно попить, но стакан трясущимися руками удержать не может.       - Тише, Крис, я рядом, скоро всё закончится, - заботливо по руке гладит, а та лишь кивает, ноги свои обхватывая. Через минуты три правда становится легче.       - Зачем это всё? Почему ты не разбудила меня, а оставила тут? Почему ты сама не легла спать, пусть даже на полу, а наблюдала за мной?       - Потому что я так захотела, - смотрит в карие. Они напоминают чай, что на столе остался остывать, шоколад, кофе, который та очень любит. В нём янтарные нотки, будто пламя костра, изнутри прорывающегося, рвущего душу на куски. А ещё, оказывается, там есть немного зелёного. Лес хвойный напоминает, где заблудиться легко и запах манящий. Тянет, блять, тянет необъяснимо и от этого снова слёзы прорываются. Крис не понимает себя, Крис вовсе ничего не понимает. Дискомфортно, будто чего-то необходимого и лёгкого не хватает. Поэтому всё так сложно. Хочется выть из-за всего этого, а ещё из-за того, что та её сейчас обнимает. Ладонь свою кусает, чтобы ни звука не издать. Боль успокаивает, кажется.       - Спасибо. Я... Пожалуйста, не оставляй меня, - шепчет слишком тихо, а Индиго лишь крепче ладони сжимает. - Я, наверное, херово выгляжу.       - Ну... Можешь пойти посмотреть в зеркало, - отстраняется нехотя и, со стула вставая, руку подаёт. Ведёт к зеркалу.       Выглядит Захарова и правда херово. Мешки под глазами, сами они красные от слёз и кошмаров. На лбу какая-то грязь, засаленные волосы. Свитер с дыркой на животе и ещё одной на руке. А если добавить к этому голос, ещё более хриплый, чем обычно...       - Я жалкая.       - Нет, вовсе нет. Ты пережила огромную потерю, тебе надо приспособиться к новой жизни. Я тебе помогу.       - Тем более. Тебе самой нужна помощь, а я только давлю на тебя. Из-за меня ты забываешь про себя, - та только вздохнула.       - Поговорим про одного человека?       - Про Мишель?       - Про Мишку. Про нашу Мишку.       - Про Мишку... Я скучаю. Мне её не хватает. Но я не могу с ней общаться, ради её же безопасности, - противно от самой себя. Она оградила от себя своё солнце только потому, что та не такая как все. Нет. Она... Делала ещё много плохих вещей. Но ведь изменилась? Хотелось бы верить.       - Почему? Скажи мне, почему ты не можешь просто поговорить с ней? Ты так внезапно её бросила... Не повторяй моих ошибок.       - Я не ты. Я делаю это ради неё, - разозлилась, а потом только поняла, что ляпнула, и закрыла лицо рукой. Лицо напротив исказилось кривой улыбкой. Боже, ей, наверное, так от этого больно.       - Она была бы счастлива, если бы ты с ней просто поговорила. Я не говорю о такой дружбе, как раньше. Просто напиши, встреться. Вот что - ради неё. Избегать близкого человека по какой-то непонятной и надуманной причине - плохо. Поверь, я знаю.       Крис не знает, что делать. Индиго же не врёт, так почему всё внутри разрывается от единственной мысли о разговоре с Мишель?       - Пожалуйста, пойдём спать, - та учтиво кивнула.       - Ты к себе?       - Можно с тобой? - нет сил идти. А ещё не хочется оставаться одной.       - А... Да, да, конечно, - пропускает её вперёд. Крис ложится, к стене отворачиваясь и надеясь, что хоть так плохие сны обойдут стороной.

***

      - Кристин, вставай, в школу пора, - и сука, она готова всё отдать, чтобы вместо бесячего будильника каждое утро над ухом звучало именно это.       Она, кажется, во сне развернулась и Индиго обняла. А тело после пробуждения впервые за недавнее время не болит.       - Давай прогуляем. Я так не хочу...       - Крис! Ты в своём уме? Вставай, - в плечо пальцем тычет.       - Индиго... Ну сейчас, я встану, только не мешай, - та из объятий освобождается и уходит куда-то вместе с хвоей успокаивающей и частицей тепла. Крис и правда встаёт быстро, потирая глаза, а после, чашку чая забрав, к себе уходит.       На телефоне от Насти пропущенный и сообщение: "Ну, я просто хотела узнать, как дела, так что перезвони если сможешь, или в школе подойди" 22:46       А в чате с Кирой было следующее: "Я знаю, что ты не хочешь говорить с Мишель. Она звонила мне сегодня, плакала сильно. У неё брата убили. Кстати, люди из компашки Дена. Ты это, хотя-бы напиши ей. Она очень ждёт." 22:03