Sandman, bring me a dream
Mr. Sandman Bring me a dream Make her the cutest that I've ever seen Give her two lips like roses and clover And tell her that her lonely nights are over Ты похожа на ветер, это так, я не знаю, откуда... Ты пришла в этот мир, где замер я... в ожидании чуда. Marakesh - Я двигаюсь легко
Два года назад СТЕНОГРАММА
— Здравствуй, Джастин. Словно не слышит. Не реагирует. Даже не поднимает головы. Отросшая челка падает мальчишке на глаза, а губы его в запекшихся ранках: обветренные, как будто искусанные. — Как твои дела сегодня? Он впивается мрачным взглядом в ее лицо, отчего спина женщины покрывается мурашками. Осунувшийся, растрепанный ребенок. Но эти глаза, черт подери, холодные и черные, источают ненависть... дети не смотрят так. Нормальные дети. — Определенно лучше, чем ваши, док, — раздраженно отзывается Бибер, откинувшись на спинку стула. Его тон, застывшая поза, взгляд сигнализируют: меня бесит нахождение здесь. Меня тошнит от ваших вопросов. Сара ощущает агрессию собеседника в воздухе, и это на нее давит. Тем не менее, молодая женщина, получившая диплом буквально пару лет назад, старается ничем не выдавать своего волнения. Какой из нее психотерапевт, если шестнадцатилетний подросток сможет выбить из колеи? — И из чего же такие выводы? Мои дела не так уж и плохи. Сара Келсон говорит дружелюбно со своим пациентом, посылает ему улыбку, но мальчик остается отрешенным. Смотрит темными глазищами, даже не мигая. — Душеспасительные беседы с социопатами не выматывают вас, а, док? Или какой там диагноз вы мне подобрали? — Не выматывают. Давай, пожалуйста, обойдемся без колкостей. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своих новых одноклассниках, — проигнорировав провокацию, Сара переходит к делу, — в частности, давай поговорим о Сэме Купере. Джастин улыбается, обнажая ровные, белые зубы. Так, словно смакует что-то приятное в памяти. — О Сэме... Что именно вы хотите знать о Сэме? — Скажи, что ты ощущал, когда у вас произошел конфликт? — Конфлииикт, — язвительно повторяет, после чего и вовсе хрипло смеется, — Нет, док, это наказание. Мне наплевать на Сэма, пока он ведет себя тихо. Сара не вздрагивает. Сара привыкла ко всему: даже если речь о ребенке с расстройством личности. — Что спровоцировало вспышку агрессии на этот раз? Почему ты это сделал? — Почему воткнул ему в руку циркуль? Или почему я его отхерачил? Или почему мне все равно? Не знаю, что именно вы хотите услышать, Сара. — Правду. Вспомни, о чем ты думал до того, как напал на Купера? — Сколько ребер успею сломать Сэму до того, как кто-то меня остановит. Еще, пожалуй, о том, что мне нравится, как он вопит. Знаете, как борзые на вид парни начинают ныть, когда им сделаешь больно? Меня это бесит, Сара. Бесит, что люди думают, что последствий не существует. — А что насчет последствий для тебя? Испытываешь ли ты сожаление, когда осознаешь, что кого-то покалечил? Джастин холодно улыбается, подается вперед. — Я всегда готов к последствиям для себя. Сожаление... из-за того, что пришлось остановиться, док. Мне кажется, Купер усвоил урок не полностью. Я бы и не такое с ним сделал, если бы не отец. — Единственное, что останавливало тебя, это мысль об отце? — Не об отце, а о себе. О том, что не хочу лишний раз проводить с ним время. Будь мы с Купером вдвоем и не в школе, понятия не имею, чем бы это закончилось для него. Но согласитесь, если бы мы просто столкнулись один на один в каком-нибудь переулке, Сэм вряд ли открыл бы свой рот. — Почему ты воткнул ему в руку циркуль? — Я же сумасшедший, док, разве нет? — Сэм назвал тебя сумасшедшим? Джастин не отвечает, но его взгляд, направленный на Сару, наполняется бешенством. — Ты не любишь это слово, я помню. Но нельзя доказать свою нормальность, нанося увечья обидчикам. Понимаешь меня? — Доказать нормальность? Мне больше нравится факт, что теперь он подумает, прежде, чем оскорбить меня. — Означает ли это, что слово "психопат" ты относишь к оскорбительным? Джастин пожимает плечами. — Вам не кажется, что прямые ответы не вписываются в мой диагноз? — Нет, Джастин. Для меня очень важно, чтобы ты был максимально откровенен, когда отвечаешь мне. — Слово "психопат", Сара, создано людьми. И нормы тоже. Все рамки - тоже. Это - чертова свалка из ярлыков. — Если это просто ярлыки, откуда столько агрессии, когда слышишь их в свой адрес? — Потому что я не собираюсь позволять всяким идиотам их на меня повесить. Даже если я псих, по вашему гребаному заключению, Сэм не сможет называть меня так безнаказанно. Изолируйте меня от общества, Сара, попробуйте упечь в коробку для шизанутых людей, но я бы сделал это еще раз. И еще раз. В комнате повисает пауза. — Ладно, вернемся к этому позже. Давай рассмотрим картинки, Джастин. Что ты здесь видишь? — Избитую черепаху. — Чудесно. А тут кого? — Розовых бабочек, — он тянет определения язвительно, сквозь крепко сцепленные зубы, даже не опуская глаз на рисунки. Сара Келсон вздыхает, устало потирает переносицу, но, кивнув, кладет на стол следующий лист. — Пожалуйста, Джастин. Посмотри и назови ассоциацию. — Считаете, что эта хрень открывает тайну демонов, скрытых в моей башке, да? И вы типа найдете ключ, и в следующий раз я не выбью к чертям чьи-то зубы? Каждый раз, встречаясь с вами, чувствую, что мы оба теряем здесь время. — Эта, как ты выразился, хрень... придумана не мной, и не просто так. Я прошу тебя ненадолго отбросить недовольство, и максимально честно сказать, что ты здесь видишь. У тебя не получится вывести меня из себя, если вдруг ты пытаешься это сделать. Усмехнувшись, парень вальяжно обращает внимание на картинку. Пододвигает к себе лист, разглядывает, проводит по губам кончиком языка. — Окееей, док, здесь... твою мать, здесь мертвые дети! У нас сеанс без цензуры? Ништяк картинка, Сара. Я прямо чувствую, как адаптируюсь. Кстати, у вас есть дети? Сару внутри трясет. Этот мальчик не просто не идет на контакт. Он вновь пытается ее провоцировать. — Да, есть, — односложно отвечает женщина, тут же меняя рисунок, избегая личных тем для беседы. — Что ты видишь здесь? — Здесь рыженькая женщина занимается оральным сексом. Сара не выдерживает. Заправляет рыжую прядь за ухо машинально. — Рисунки черно - белые, Джастин. — Неужели? На розовых бабочках это вас не смущало. — Если ты не будешь откровенен со мной, я не смогу помочь тебе. — Помочь мне... Ты хочешь мне помочь? Скажите, удалось ли вам кого-то вылечить за свою практику? Сколько папаша платит за эти беседы со мной, док? — Если врачу платят за работу, это не означает, что он искренне не хочет помочь пациенту. — Херня, — Джастин смеется и качает головой, — все, что вы говорите. Но мне было интересно, адекватна ли мотивация. — Джастин, то, что с вами случилось - ужасно. И сейчас ты плохо себя контролируешь. Тем не менее, зря ты думаешь, что люди вокруг желают тебе зла. Твой отец хочет помочь тебе. И я тоже. — Вы нихрена не знаете о моем отце, чтобы так красиво рассуждать. — Ты мог бы рассказать мне. — Не мог бы. Вздохнув, Сара меняет листок. Джастин берет его, покручивает в пальцах. — Мне надоело смотреть эти гребаные картинки. — Тогда на сегодня достаточно. Ответь на один вопрос, Джастин. Если бы прямо сейчас ты мог оказаться с одним человеком рядом, кто бы это был? Парень молчит долго. Его взгляд все еще прикован к рисунку, он почти сминает его пальцами. — Рози. Я был бы с Рози.
***
Макс Фрай. Книга одиночеств По-моему, мы психи. (с.)
Ты похожа на солнце - это так... Обжигаешь внезапно Ты пришла в этот мир, где замер я, возвращаясь обратно Marakesh - Я двигаюсь легко
Джастин упирается ладонями в кухонную столешницу, медленно считает от одного до десяти. Вспоминает, как теплые пальцы вцепились в него и прокручивает ощущения, которые овладели им в тот момент... У Мэри Тейлор чистый взгляд, аккуратные черты и тело, способное оттолкнуть. Тактильный контакт сквозь ткань сарафана, от которого до сих пор чувствуется колкость в пальцах: торчащие позвонки и косточки, выпирающие слишком, мать их, сильно. Так сильно, словно приплюсуй нано-миллиметр, и они проколят ее гребаную бледную кожу насквозь. Бибер вздрагивает. И ему становится таак не по себе: просто от факта панических огоньков в детском взгляде. " Какой она цвет? " Еще вчера он назвал бы девчонку розовым. А сейчас мозг заполняют ассоциации с осенью и рыжими, ветхими листьями. Мэри Тейлор - осенний лист, тоненький и завораживающе хрупкий. Стоит дотронуться, как он начинает крошиться. Он мог бы раскрошить ее буквально за час. Кроха такая хилая, слабая, наивная, чистая. Поэтому Джастин медлит. Внезапно осознает, что боль - это не то, что он жаждет получить от нее. Если сравнить жестокость или агрессию с цепью, то Джастин скажет: его запястья этот металл обматывает крепко. Но, находясь рядом с ней, впервые за несколько лет накатывает дискомфорт просто от того, кто он есть. Хочется дернуться и содрать с себя собственную личность. Хочется стать кем-то другим.***
Sandman I'm so alone Don't have nobody to call my own Please turn on your magic bean Mr. Sandman Bring me a dream
Анаис Нин В сущности, есть лишь один вид психической ненормальности — неспособность любить.
Мэри набирает холодную воду из под крана в сцепленные руки, делает несколько глотков, жадных и отрывистых. Становится немного проще дышать, но не смотреть на свое отражение. Хочется стереть это лицо, как грязь или пыль. Ведь в пустом взгляде, в плотно сжатых губах, Мэри совсем не узнает себя. — Ты кто? — рассерженно шепчет девушка. И горько усмехается. Оглядывает свои запястья, покрасневшие от хватки Джастина Бибера. Факт номер один: он единственный, кто касался ее тела под одеждой. Факт номер два: он все же не изнасиловал ее, несмотря на угрозы. Факт номер три: он, судя по всему, замешан в убийстве. Факт номер четыре: кажется, ей реально нужна его помощь. Глупо, как же глупо... Она же до смерти его боится. Мэри думает о той газете. Джастин действительно имеет отношение к статье? И, если это так, на что рассчитывает, пытаясь просить его помощи? Чего можно ждать от человека, способного ударить ножом кого-то живого? Помотав головой, Мэри пытается успокоиться. Умывает разгоряченное от стресса лицо, кое-как расчесывает пальцами спутанные кудряшки, чистит зубы пальцем. Все действия совершает механически, стараясь не думать ни о чем. Каша в голове атрофирует тело, но никак не решает проблем. Да, Джастин ее пугает, но он, кажется, эфемерный шанс как-то спасти ситуацию. И Мэри необходимо задушить в себе страх и поплыть по течению. Как минимум, ради собственной мамы. Она идет по коридору заторможенно, как зомби в очередном выпуске The walking dead. Спускается по лестнице, как преступник на эшафот. Все действия совершает через силу, и с каждой секундой надежда на тривиальное "все будет хорошо" плавится температурой реальности. Горячей и нестерпимой. Это же бред, верно? Он сказал, что у нее есть месяц, чтобы доказать, что стоит любых денег... Только вот... Мэри видела, с какими девушками тусуется Джастин Бибер. Зачем ему кто-то, вроде нее? Ничего из этого не выйдет. " Стоп, Мэри! Хватит... хватит, блин, думать об этом! " " У него слишком большой дом. Я бы не смогла находиться здесь одна. Тут все такое дорогое и вычурное, все роскошное. Высокие потолки, красное дерево. И много-много дверей. Здесь заблудиться также легко, как в мотивах и поступках этого психопата ". Она, быть может, и потерялась бы, если бы не музыка. Джастин стоял спиной к ней, барабаня пальцами по кухонной столешнице, тихонько напевая припев трека Heathens, звучащего из портативной JBL. — Все мои друзья — антихристы, осторожней. Подожди, пока они спросят, с кем ты знаком. Никаких резких движений, пожалуйста. Ты не знаешь и половины того, на что они способны, — скандирует голос Тайлера, вокалиста Twenty One Pilots. Мэри знала эту группу, ее все вокруг знают после выхода Отряда Самоубийц. Биберу идеально подходит песня про психопатов. Мэри же - скорее песня Stressed Out. На столешнице сидит кот. Он бодает мордочкой руку хозяина, юноша почесывает его за ухом. В ее голове не вяжется, как человек, возможно, совершивший убийство — так легко и просто, так нормально, черт возьми, играет сейчас с котом. Мэри зависает на пороге, с замиранием сердца думает, что они здесь одни. И в глубине души осознает, что это ее не просто пугает, но и странно волнует. — Долго будешь от меня прятаться? — даже не поворачиваясь, усмехается Джастин. — Сядь уже. Девушка нервно вздыхает, на ватных ногах проходит к барной стойке, залезает на высокий стул. Руки сцепляет в замочек, чтобы они не дрожали так сильно. Бледные щеки прячет за копной волнистых волос. — Милый у тебя кот, — выпаливает глупейшую фразу, чтобы хоть как-то разбить молчание. Бибер реагирует смешком, девушка отчаянно краснеет. — Детка, Байт будет чертовски мил лишь до тех пор, пока ты не коснешься его руками. Чисто на всякий случай помни об этом. Голодна? — не громко интересуется Бибер, чье внимание до сих пор направлено на питомца. Мэри взгляд не может оторвать от его длинных пальцев, ласково почесывающих черную шерсть кота. Джастин делает музыку тише, чиркает зажигалкой и разворачивается к девушке, холодно изучая ее лицо. Закуривает. — Девочка, когда я спрашиваю, лучше мне отвечать. От этого властного голоса Мэри вновь сжимается, как воробушек на ветру, нервно кусает губы. Куда подевалась вся ее смелость? Неужели она всегда была настолько слабой? — Сомневаюсь, что смогу поесть. — Стоит попробовать, пока ты не исчезла, как в долбаном хорроре. Бибер, не вынимая изо рта сигарету, проходит к холодильнику. Минут через пять перед ней опускается тарелка с пиццей. — Ешь. — А ты? — Мне явно не стоит, — ухмыляется Бибер, представив, как еда начнет царапать горло после ночного кокаин-трипа. — Давай поживее, Тейлор. У меня в городе дела. — Отвезешь меня в школу? — дрожащим голосом уточняет Мэри. — Так просто? Девчонка выглядит реально печальной, в связи с чем он едва сдерживает смешок. — А чего ты от меня ждешь, малышка? Что я тебя заберу в рабство? — У тебя были не самые добрые намерения на мой счет. — Ты даже не представляешь, насколько. — И... и что изменилось? Джастин подходит к девушке, пристально глядя в ее расширенные от волнения зрачки. — Ч - что ты делаешь? — шепотом спрашивает, когда он обхватывает ее подбородок рукой. Отвечать Джастин не торопится. Лишь криво, насмешливо улыбается. Некоторое время они проводят в молчании. Он невесомо, даже ласково поглаживает пальцами ее острые скулы. Девочка иногда вздрагивает, но больше не сопротивляется. Просто смотрит своими затравленными глазищами, будто просит ими не обижать, не причинять ей вреда. Джастин осознает, как сильно его заводит именно ее покорность. И испытывает нечто, схожее с умиротворением. Зарывается пальцами в ее охеренные кудрявые волосы, сжимает их в кулаке, подтягивает девчонку за затылок, ближе к себе. Выходит слегка грубовато. Мэри всхлипывает. Ее маленькие ладони упираются ему в плечи, от чего юноша хмурится. — Тшш, тихо, девочка, — негромко произносит, шумно вдыхая запах ее волос. — Тебя пугают прикосновения в целом, или дело конкретно во мне? — Я... я не знаю. В тебе. Я совсем не понимаю, чего от тебя ожидать. — Какое мое действие в твоем воображении выглядит максимально страшно? — Меня пугает насилие, — девушка часто моргает, вспоминая, как вчера он поставил ее на колени, — пугает боль... и что ты можешь сделать больно в любой момент. И защититься у меня силенок не хватит. Так не честно... — Видишь ли, маленькая... — Джастин смотрит на ее дрожащие губы и чувствует себя, как под дозой, — ты не знаешь пока, что такое насилие или моя жестокость. — Но узнаю? Да? — в ее голосе звучат сдерживаемые слезы. А он не спешит отвечать, по прежнему перебирая ее мягкие волосы, наслаждаясь этим невинным тактильным контактом. — Вчера... было насилие, как по мне. Если я скажу или сделаю что-то, что тебя разозлит, ты... — Так не говори и не делай, девочка. И тогда я тебя не обижу. Ты поняла меня? — И я должна тебе просто поверить? Он раздраженно вздыхает, слабо сжимая ее тоненькую шею. — Мне плевать, Мэри, веришь ты мне или нет. Я сказал, что без причин боли не будет. Во всяком случае той, которая способна тебя сломать. Я не заинтересован в этом. Черт, в его руках она жмурится, как котенок. Ее кожа под его пальцами буквально горит. — А теперь слушай внимательно и запоминай. Возможно, твой недоумок отчим чудом найдет эти деньги. Но... если ты рассчитываешь на мою помощь, то подчиняешься мне без истерик. Я даже дам тебе долбаное время привыкнуть к прикосновениям перед тем, как... Джастин отступает на шаг. — Подумай, что страшнее, мелкая. Взвесь свои шансы. Потому что если попросишь моей помощи, сдать назад я уже не дам. И твои заплаканные глазки и просьбы станут неуместны, мне не интересны игры в маньяка с жертвой. Вот и все. Он сказал это вслух. — Ты меня поняла? Мэри находит в себе силы кивнуть, но после диалога не становится спокойнее даже на йоту. Он утверждает, что не причиняет боли без причин. Но что произойдет, когда миролюбивый настрой Бибера растворится? — Задумывалась, что если бы не влетела в ту подворотню со своим баллончиком, мы познакомились бы при иных обстоятельствах? Скорее всего, более травматичных для чьей-то нежненькой психики. Твоя мать не особо разборчива, где гарант, что за этим долгом Морган не втянет вас в следующий? Тейлор вспыхивает. Глаза наполняются обидой. — А ты задумывался, что в твоем возрасте быть таким жестоким - уже явный диагноз? Расслабленность парня испаряется моментально. Как воздух из проколотого иглой шарика. — Завязывай уже с диагнозами, девочка, — цедит он, подтягивая Мэри к себе за затылок. Она взвизгивает от неожиданности. — Ты... ты меня провоцируешь тоже. Ты не имеешь права судить мою маму. Вот видишь... ты будешь обижать. Будешь причинять боль за слова, что тебе не нравятся. Но откуда мне знать, какие это слова? Почему тебе можно говорить злые вещи, а мне нельзя? Джастин выглядит задумчивым. А она ждет... ждет, когда он грубо и жестко намотает на кулак ее волосы, когда дернет их так, что придется кричать... когда снова покажет, на что способен. Карие глаза полыхают, однако парень будто борется с собой. И в итоге делает шаг назад. — Если ты не скрытая мазохистка, рекомендую научиться молчать, — склонившись к ее уху, тихо предупреждает. — Ешь. Через пять минут жду тебя снаружи.
