The Fighter - Боец

Грозящие «надрать задницу» никогда не смотрели в глаза тому, кто знает, как причинить настоящую боль, или, ещё хуже, понимает, что, сделав это, абсолютно ничем не рискует. У бродячих собак именно такой взгляд. В нём не агрессия, а скорее оценка — «Ты еда?» или «Ты опасность?». Если оба ответа отрицательные, собака идёт дальше. Именно такой взгляд у тех, кто способен убить не задумываясь. Ни ругани, ни оскорблений: «Ты хочешь мне навредить? Да? Тогда позволь тебя прикончить». Крэг Клевенджер. Человек-змея

Милая принцесса, но в душе ты тушишь огонь. Борешься со своей темной стороной, но все усилия на ноль, когда ты со мной. Ведь я любимец твоих дьяволов

Шарлотта Райли смотрит на него потемневшими, наркоманскими глазками. Явно нервничает. Джастин же чувствует, как его потряхивает, ведь мысленно он до сих пор находится в странном плену у совсем другой девчонки. Тусовка в самом разгаре, стены дома рвет от громкого смеха, но ему нужно поймать вакуум в голове. Нужно расслабиться. Дебильные дэнс-биты тарабанят по перепонкам, а ведь на деле он предпочел бы рухнуть в постель и врубить The Neighbourhood погромче, чтобы с бутылкой крепкой выпивки и коксом в ноздрях дожить до утра. В одиночестве, под депрессивный тембр Джесси Разерфорда. Пьяный в ноль, не думающий ни о чем. Или, быть может, он предпочел бы поиметь кого-то, вдавив женское тело погрубее прямо в пол. Нет, не кого-то... конкретно ее. Куколку из младших классов, захреначившую слезоточивым в его глаза. Ту самую, чья ладошка посмела заехать ему по щеке. Ту самую, что целилась в него из его же оружия. Чьи губы всерьез пробуют ему угрожать. Чем больше Джастин Бибер анализирует ее поведение, тем сильнее заматывается узел неприязни в грудной клетке. Мотылек перескочила все грани терпения, но он сдержался. В нем живет нечто темное и опасное, в голове орудует его персональный зверь. Ему пришлось приложить усилия, чтобы он не соскочил с крючка. «Почему ты жалеешь эту суку?» — шипит внутренний голос этого зверя. Ага, того самого, что рычит и рвется с цепи целые сутки. Или, быть может, гораздо дольше? Верно, по сути, он рычит и рвется годами. Конечная цель однотипна — ранить зубами любого, кто заставит его проснуться. И, стоит признать, в последнее время агрессор внутри Джастина успешно берет свое. Но не сегодня. Он слегка оцарапал Мэри Тейлор. А мог бы ее убить. Кого кудряшка видит, заглядывая в зеркало? Потому что он видит лишь анорексичную, хрупкую куклу. Безвольную и пассивную. «Эта пассивная влезла в твою разборку с тем нариком. И это только один косяк из солидного списка», — язвительно цедит зверь. Джастин, думая об этом, заводится, выпадает в осадок. Факт остается фактом... Она проделала все это, а он по-прежнему не сделал ничего криминального с ней. Причина его похоти — Мэээри Тейлор, и брать ее грубо, должно быть, нельзя. Забавная девственница с тонюсенькими запястьями и глазами, полными влаги и страха. Перепуганная малолетка, чьи ребра, уж он уверен, не трудно визуально пересчитать. Вдвойне фигово, когда объект желания неопытен, как Гермиона Грейнджер (взбаломошный ребенок с копной волос, слишком правильная, слишком идеалист). Он мог трахать ее уже сегодня, прямо там, прямо сейчас, в кабинете. Накрыть ее тело своим, вжать ее затылок в паркет и делать что-то болезненно грязное и жестокое. Часами, пока, блин, не рассветет. Делать это так, чтобы выбить из нее всю наглость. Затянуть ее дурацкие запястья собственным галстуком покрепче и получить кайф от того, как она кричит. Показать ей, насколько размыты любые моральные принципы в его повседневности. Джастин мог, но не хотел. Не хотел разбивать ее сразу. «Эта малолетка за все ваши встречи разозлила тебя в крайней степени, но ты прервался. Тебе ее, черт возьми, жалко? Жалко приторную религиозную дуру, в голове которой розовая вата, или в чем дело? Ты и твой зверь — вы терпеть не можете этот типаж. Ненавидите таких, как она. Тем не менее, Мэри Тейлор спит, а не толкает твой пресс ладонями». Он хотел бы не думать о Мэри и ее громадных проблемах. По большому счету, он просто хотел ее саму. Хотел ощутить внутри нее свой член. Хотел поцеловать ее так, чтобы слизывать с дрожащих губ соленую кровь. Но... черт возьми, Мэри Тейлор закончила бы, прыгнув с моста, если бы Джастин не умел притормаживать. А мертвые куклы нужны только в детстве. Мертвых девочек больше не завести. «К твоему счастью, мотылек, ты все еще интересна мне целой». Целой, глупой и, как бонус, принимающей участие в процессе. Теперь он стоит здесь, в комнате покойной матери. Злющий, неудовлетворенный, не знающий, что предпринять, чтобы себя отвлечь. Напротив — Шарлотта Райли, и на этот раз она действительно нужна ему, нужна конкретно, чтобы переключиться. Глухой щелчок (у Райли получается), расширенные черные зрачки, в которых плавают обожание и испуг. Странное сочетание, клевое, точно мороженое с духотой, Биберу однозначно в кайф. — Выкинешь меня за шкирку, как котенка? — голос Шарлотты хрипит, будто она скурила пачку за час. Ее колотит на отходняках, плечи в гусиной коже — ох уж эти мурашки. То, что доктор прописал. Он — режет дистанцию, блондинка — отступает. — Слушай, я уберу здесь все. И за бутылку бабло верну. «Сегодня все как-то нелепо осмелели». Джастин хватает запястье Райли и грубо дергает, помешав ей наклониться к рассыпанным стеклам. — Мечтаешь порезаться, идиотка? — тихо спрашивает, стискивая пальцами подбородок девушки. Он любил это. Любил брать девушек за подбородок, любил сжимать пальцы на шее, любил прижимать тела к твердым поверхностям, любил накрученные на кулак пряди волос. Он любил ощущать свою власть, его прикосновения были машинальны. — Я порежу тебя сам, если захочешь. — Ты меня не тронешь… «Что сегодня происходит? В связи с чем все так уверенно говорят ему это»? — Почему? Кто ты такая, что я тебя не трону? Райли дергается, точно от оплеухи. Ее лицо кривится, будто этот парень врезал ей под дых. И из двух зол она предпочла бы физическую боль душевной. «Кто ты такая…», — эхом бьется в ушах. Слова извиваются в воспаленном мозгу змеями, и так же мерзко шипят, так же ядовито жалят. Никто, черт возьми… Для него, Шарлотта, ты просто влюбленная дура, ты — никто. — Тогда вперед, Бибер… Делай, что хочешь. Мне не привыкать к тому, что ты жестокий, циничный... Поймав его взгляд, Шарлотта запинается. Пищит от того, как Джастин усиливает хватку на ее коже. Вскрикивает, когда он обманчиво нежно запутывается пальцами в светлых волосах. А после пытается определить, чего в ней больше сейчас: паники или мазохистского желания терпеть эти грубости до конца своих дней. — Как пафосно… Барби, мы что, играем здесь в игру, где ты притворяешься, что меня не хочешь? — насмешливо уточняет парень. — Это, конечно, забавно, но тебе стоит притормозить. Пока я не… — Пусти меня, блядь! — поддавшись первому варианту, Шарлотта дергается, будто глупый птенец. Хмыкнув, Джастин поддается и легко разжимает пальцы: блондинка, потеряв равновесие, неуклюже приземляется на пол. Режется одним из осколков. Рвано всхлипывает. Ее губы шевелятся, она что-то хочет до него донести, но Джастин не слушает, просто наблюдает: не может оторвать взгляд от того, как Райли прижимает к себе кровоточащую ладонь. — Ты специально это сделал… — Я просто выполнил твою просьбу, девочка, — равнодушно отзывается Джастин, опираясь плечом о стену и закуривая. — Ну а теперь будешь ты выполнять мои. — Почему так? Что я такого делаю, что ты на мне отрываешься? Он мог бы ответить что-то в стиле: ты меня бесишь, потому что шлюшка (да, в списке ее побед хватает имен). Выбешиваешь, потому что в твоей голове свистит ветер. Выводишь, потому что ведешь себя пошло и нагло. Но здесь Шарлотта Райли дефилирует без маски: Бибер впервые смотрит на нее, с этой херовой потекшей тушью, безумными от амфетаминового bad-trip-а глазками… и видит человека, а не пресловутую куклу B. Обычно эта блондинка ошивается где-то рядом, стреляет глазками, глупо, нееестественно громко хихикает. Она — доступна двадцать четыре на семь. Но сейчас… сейчас ему хочется вскрыть немного ее башку и заценить, что она там прячет. — А как еще, Райли? — пожав плечами, задает ей вопрос, раздумывая, продолжать, или же, оставить ее в покое. — Решила, что влюбиться в меня — адекватно? Мне приходится работать над тем, чтобы выбить эту херню из твоей головы. — Я устала, Джастин. Какое-то время оба молчат: Бибер все так же курит, прислонившись к стене, Райли — покачивается из стороны в сторону, апатично сверля взглядом воздух. Вздохнув, он тушит окурок прямо о кафель. Есть ли разница? Хозяйке комнаты наплевать на запах дыма, мама никогда сюда не войдет. Наклонившись, парень поднимает Шарлотту на руки и усаживает рядом с раковиной. Тянет к себе пострадавшую руку, открывает воду, смывает с бледной кожи кровь. Антибактериальное средство в зеркальном шкафчике, с помощью которого Джастин обезораживает порез, пока Райли пытается вырвать ладонь. — Не дергайся, дура. Тебе что, четыре? — раздраженно встряхнув ее за плечи, шипит он. Девушка краснеет, и затихает. Шарлотта Райли всегда была послушной, надо отдать ей должное. Он помогает девчонке умыться, салфетками стирая разводы от туши. Джастин сам не может понять, для чего с ней возится… просто ему это кажется нужным и правильным. — Сколько мета ты юзанула на этот раз, бестолочь? Смотрится так, словно у тебя без пары секунд передоз. — Ой, да какая разница… Все равно тебе нет дела до меня и моих проблем, как показывает практика. — Фен твой инстинкт самосохранения поломал, м? Забавно, — Джастин опускает одну ладонь на раковину, справа от ее тела, второй — накрывает тонкую коленку девушки. — Возможно, у нас с тобой сейчас произойдет кое-что похуже, чем парочка оскорблений, Барби. Я сегодня совсееем не в духе. Не в себе я, блондиночка, так что кончай истерить, твою мать. Вопреки всему, Шарлотта реально пытается замолчать… Быть послушной, как он любит. Ведь этот парень — психопат. «Ага, самый привлекательный психопат…» — Я тебя не боюсь… — А я никогда не давал тебе серьезных причин. Только вот, Райли, ты врешь. Все вы сначала смелые, — Джастин шепчет эти слова, пальцами касаясь венки на девичьей шее. Что позволяет ощутить, как сильно бьется сердце Шарлотты, когда он рядом. — Но... даже если я напугаю тебя до смерти, ты не попытаешься сбежать. В этом твоя проблема, милая. Шарлотта опускает голову. Шмыгает носом. — Не злись, что я здесь, пожалуйста… Я понятия не имела, что это комната твоей мамы. Мне просто хотелось спрятаться. — Игра в прятки, значит? Я тебя нашел, Барби, как насчет более взрослой игры? Скажи честно, ты хочешь уйти? — его тембр становится таким потрясающе хриплым. — Обещаю, если попросишь, я тебя отпущу. Но если останешься… — Джастин делает небольшую паузу, внимательно изучая, как реагирует девушка на его действия, — сделаю с тобой все, что захочу. — Если останусь, ты сделаешь мне больно? Этот вопрос сегодня он тоже слышит не впервые. — Минуту назад, малышка, ты сказала, что меня не боишься. — Все, у кого есть мозги, тебя боятся, Джастин, — как-то грустно роняет она. — значит, сделаешь. Раз уходишь от ответа. — Если я отвечу положительно, убежишь? Шарлотта смотрит на него своими завороженными глазами, глупо хлопает ресницами. И молчит. — Чего же ты тогда не убегаешь, умная девочка, м? Почему ты до сих пор здесь? Она тяжело дышит. Вдыхает в легкие его запах. Тело приходит в нирвану просто от звука его голоса. Не смело, медленно Шарлотта касается пальцами одного из шрамов на коже парня. Затем припадает губами к его плечу. — Потому что... потому что я скучаю по тебе. Потому что я очень хочу побыть с тобой рядом. Потому... что нуждаюсь хотя бы иногда быть с тобой вдвоем. Я... Джастин чувствует, как спина покрывается мурашками от ее действий. Как ни крути, он тоже человек. И каждый человек что-то испытывает, когда его любят так сильно. Особенно, если учесть, что чьей-либо любви Джастин не заслуживает. Именно поэтому он прижимает указательный палец к губам блондинки и мотает головой. Он не хочет слышать финал фразы. Это лишнее. Задумчиво изучает бледное, красивое лицо… Казалось бы, смыл с него тонну штукатурки, а девчонка осталась хорошенькой. Только глаза у нее слишком пустые, с огромными, черными зрачками. От наркотиков и ее абсолютно неправильной привязанности. В связи с чем некоторые отдают ему столько чувств, абсолютно не ясно. Он ни разу не сделал ничего хорошего для Шарлотты Райли. Тем не менее, блондинка сидит здесь и учащенно дышит. Тем не менее, эта смешная блондинка о нём грезит по ночам… — Ты мазохистка, Барби. Признайся, что ты мазохистка. Как же она ненавидела это прозвище. Барби — глупая раскрашенная блондинистая кукла, с застывшей улыбкой и идеальными параметрами. Поиграть, вырасти из нее и выкинуть в чертов мусоропровод. Джастин берет ее на руки. Ему не хотелось, чтобы она любила его. Ему не хотелось, чтобы кто угодно, черт возьми, чувствовал к нему любовь. Тем не менее, это Райли. Райли, которая смотрит на него с таким алогичным обожанием, даже когда он стягивает ее руки галстуком, как и хотел. Райли, которая яростно стонет, когда он оставляет на ее коже зубами отметины. Райли, которая ловит кайф, если вжать ее затылком прямо в пол. Райли, которую сегодня он хочет сильнее, чем вчера. С тела которой можно снюхать кокаиновую дозу. Райли, которая влюблена в того самого зверя, сорвавшегося с цепи. Позже он кладет ее в одной из гостевых спален, разматывает ее руки. Изучает следы, которые остались на ее теле после секса. Шарлотта засыпает мгновенно, и на ее сумасшедшем лице застывает глупейшая из всех улыбок в мире. Это что-то, что при всем желании, Джастин не способен понять. Она — просто на голову больна. Чуть позже Малик спросит его про пари. Немного подумав, Бибер лишь отрицательно помотает головой. Влезет в карман кожанки и вручит своему другу сотню.

***

Быть потерянным и одиноким — это одно, но когда окружающие видят, что ты потерянный и одинокий, — это совсем другое. Саунд: James Harris - Sweater Weather

Очнувшись, Мэри не может открыть глаза. Уламывает себя вечность, но просто не может. Мэри утопает в притворстве. Она притворяется, что мягкие, шелковые простыни — в ее школьной комнате. Что отчим не проиграл деньги гангстерам, что весь этот хрупкий мирок не развеяли по ветру за один чудовищный вечер. К сожалению, самообман не работает. Иллюзии не обретают материальных форм. Мэри четко знает где она, с кем она, что ее ждет. И от осознания этих истин ей страшно… Господи, как же страшно… Ее тошнит, ее колотит и трясет при мысли, как жестко Тони подставил их всех. Вчера ночью Тейлор рыдала много, как никогда. Все предыдущие трагедии стали смешными: бросивший отец, пьющая мама... С этой болью мириться проще, ведь где-то там, впереди Мэри верила в лучшее. У нее всегда была надежда. Но не сейчас. Поэтому, когда один из друзей Бибера пришел и вколол ей снотворное, девушка даже не сопротивлялась. Она была, как поломанный гаджет, из которого нужно срочно извлечь аккумулятор. Судя по всему, это и есть нервный срыв. Джастин Бибер... Тело деревенеет от одной лишь мысли о нем. С того самого дня, как они встретились впервые. Вспоминая все, что произошло в его комнате, она искренне не понимает, как могла так рисковать вчера? О чем, черт возьми, только думала, когда целилась в убийцу? Даже странно, что все обошлось… Мэри не слепая, она вполне способна прочесть в карих глазах жажду разрушать все, чего этот парень коснется. Мэри достаточно умна, чтобы понять: не стоит шутить с ним больше. Джастин Бибер плохо себя контролирует. И он опасен. Голова раскалывается на части, должно быть, от укола снотворного, или же, от того, как он сжимал ее волосы своей рукой вчера. Запястья ноют. В горле мучительно пересохло. Но самое стремное, что она буквально кожей ощущает: Джастин здесь. Робко, совсем не смело, Мэри решается посмотреть. Психопат не замечает ее. С макбуком на коленях, Бибер раскинулся на стуле, напряженно вглядываясь в экран монитора. Он в одних джинсах, на обнаженной груди болтается украшение на темном шнурке, волосы влажные… Как же красив. И как же абсурдно даже допускать эту мысль после всего, что он сделал. Но Мэри допускает. Кем бы он ни был, Джастин Бибер очень красив снаружи. Окно в спальне нараспашку. Прохладный, освежающий ветер пробивается внутрь, разбавляя запах алкоголя в тяжелом воздухе. Мама, должно быть, еще даже не приехала домой с дежурства. Вечером она будет целовать этого мудака в губы, шутить с ним, смотреть кино. Мама даже не представляет, насколько все плохо. Тишину прерывает звонок. Джастин отвечает, наклонив голову, небрежно прижав к уху телефонную трубку. Его голос мрачный и раздраженный. Меньше всего Мэри хочет быть с ним наедине, когда хриплый тембр парня звучит вот так. — Привет, Лил. Как прошло? Выслушав ответ собеседника, он хмурится. Желваки начинают играть, настолько Бибер недоволен. А Мэри... Мэри лишь всем сердцем надеется, что пока что он с ней закончил. Что он не сделает ей больно больше. Хотя бы сегодня. — Блядь, — шепчет светловолосый, устало потирая глаза ладонью, — подержи их у себя, чувак, я позже подтянусь, будем решать, что делать, — внезапно парень прерывается, встречаясь глазами со своей временной "гостьей". Мэри, вздрогнув, опускает голову. — Я перезвоню. Нажав на красный значок отбоя, Джастин откидывает айфон на журнальный столик, рядом кладет комп. — Жизнь определенно тебя ничему не учит, мелкая, раз хватает смелости подслушивать мои разговоры, — насмешливо произносит, почти лениво поднимаясь на ноги. — Мне нужно было выйти из комнаты, Бибер? Мэри замечает, что карие глаза покраснели, словно он вовсе не спал сегодня. И отворачивается. Смотреть на него — выше ее сил. Одно лишь присутствие Джастина вынуждает вновь и вновь воспроизводить в памяти вчерашнее унижение. Кто это был вчера? Кто рыдал, кто просил? И может ли ужас перед ним хоть немного утихнуть? — Тебе нужно быть вежливой девочкой и пожелать мне доброе утро. — Доброе утро, — голос дрогнул, потому что парень бесцеремонно плюхнулся на кровать, прямо рядом с ней. — Тебе того же, мотылек, — едва не рассмеявшись такой реакции, Джастин пальцами заправил волнистую прядь ей за ухо. Девушка отшатнулась. — Не трогай меня! — Что? Не трогать тебя? — удивленно уточняет светловолосый. После Мэри не успевает даже пискнуть. Потянув ее вниз, Джастин укладывает девушку на спину, тут же накрыв ее тело своим. Одной рукой он фиксирует обе ее над головой и самодовольно ухмыляется. — Малышка, доброе утро для меня, злое — для тебя. Позволь прояснить, ты требуешь, чтобы я не трогал тебя, Тейлор? Или ты просишь меня об этом, м? — Пусти! — Ты зависла? Или мне повторить вопрос? Ненавижу повторять их, малыш. — Я... я тебя прошу, — севшим голосом произносит она, жмурясь. Зачем он делает это? Что он от нее хочет на этот раз, в конце концов? — Тогда проси вежливо. Желательно, глядя мне в глаза, как воспитанная девочка, — наклоняясь ближе к ее губам, предлагает Джастин. Она дергает руками в его хватке, инстинктивно пытается вырваться. — Ох, малышка... если продолжишь так ерзать подо мной, я однозначно не стану тебя отпускать. И это утро действительно станет добрым, но только для одного из нас. — Тебе нравится насилие, Бибер? Джастин медленно облизывает губы. — Сколько вызова… Нет, бестолочь, я не буду тебя насиловать. Но этот факт однозначно не помешает мне поиграть с тобой немного. Кто вчера лепетал что-то о подчинении? Или маленькую девочку больше не надо спасать от злых гангстеров? Вникнув в сказанное, Мэри мгновенно гаснет: теряет запал, сникает под давлением обстоятельств. Бибер прав… Рано или поздно преступники ворвутся в дом Тони, в дом, где живёт теперь мама… Боже, она ведь даже не в курсе, во что отчим втянул их! Мама не будет готова. — Ты был прав вчера, мне нечего тебе предложить. Так какой смысл оттягивать неизбежное? Чтобы посмотреть, как гангстеры что-то сделают с моей мамой? Проще сразу умереть. — Забавно. Кому проще? Где твоё беспокойство о матери, раз жаждешь сдохнуть первой? — как-то презрительно усмехается Бибер, склонив голову набок. — У тебя же есть она? Любящая, заботливая мамочка. Была бы ты умнее, уже пыталась бы меня соблазнить. — Я не умею соблазнять. И, будь моя воля, я бы держалась от тебя максимально далеко. Меня пугают такие люди, как ты. Хочется крепко зажать руками уши и окунуться в покой. Вместо этого девушка дрожит под прицелом его глаз, поджаривается, как блинчик на сковородке. Ей даже чудится, что ее кожа пахнет горелым. Мэри очень сильно тошнит, хотя нечем. Последний раз она ела прошлым утром, с братом. С тем самым, который дал ей оказаться с психопатом один на один. — Еще недавно у меня была нормальная, пусть не всегда радужная, но спокойная жизнь… Мне… мне просто страшно. Теперь я боюсь. За маму боюсь. И очень боюсь жизни в мире, где кто-то причинит ей боль. Тебе не понять, что я чувствую. После этих слов в его глазах мелькает что-то дьявольское. Резким движением Джастин наклоняется к ее лицу. Она испуганно всхлипывает, но ничего, кроме раздражения, парень в этот момент по отношению к ней не испытывает. — Ты бы удивилась, сука, если бы знала, сколько всего я способен понять, — его голос будто вечно простуженный: хриплый, тягучий… сейчас подрагивает от плохо скрываемой злости. Сама того не ведая, девчонка попала в яблочко, стукнула его по больному… Заставила вспомнить, каково это — быть беспомощным. И выбешивало, что до нее не доходит: люди выживают. После смерти близких — стискивают зубы и идут дальше, шаг за шагом, как бы тяжело не было. Сильные люди продолжают дышать. И он знает об этом, как никто другой. Власть и умение защищаться – это не то, что достается по щелчку пальцев. Но Мэри Тейлор слишком наивна, чтобы догадаться об этом, верно? Джастин, существуя с болью бок о бок, привык этого не замечать. Анестезия — эфемерна, ее нет, так что он перестал искать. Тем не менее, чтобы не сорваться с катушек безвозвратно, люди учатся переключаться. И он сделает эту девчонку одним из лучших переключателей в мире, неважно, хочет она того или нет. Просто потому, что может. Это закон природы, право сильнейшего. Он — управляет, она — слушается. Если Мэри Тейлор не капитулирует, а Джастин — не станет настаивать, ее однозначно подчинит кто-то еще. Но он станет. Мэри — таблетка аспирина, брошенная им в стакан ледяной воды. Отчаянно колотится о граненые края, но положительного исхода не предусмотрено: с едва слышным шипением ей предстоит раствориться. Мэри — книга в потрепанной обложке, содержание которой на чужом для него языке. Бегло пролистав, Джастин чиркнет зажигалкой и спалит Мэри дотла. Так ничего и не поняв. Для нее же он — один из лучших хоррор романов столетия. С идеально красивой обложкой, с обилием мрачных загадок. И Мэри слишком впечатлительна, чтобы продолжить читать. Слишком наивна, чтобы не оставить книгу на полке. Ей хочется теплых, романтичных, мотивирующих историй. Хочется воодушевления. А на его страницах: пусть притягательная, но агония. Здесь ветер свистит и холодно. Здесь задыхаются мечты. Здесь страшно и одиноко. Здесь очень-очень темно. Он — ящик Пандоры, который еще не открыт ее дрожащими пальцами. — Почему ты злишься? Что я успела сделать не так? — Если ты сейчас заплачешь, я тебя подниму за шкирку и отвезу в школу. И забуду, о чем ты вчера просила. Последний раз тебя спрашиваю, дура, ты будешь меня слушаться? — Д - да... Парень удовлетворенно выдыхает. Это именно то, что ему нужно было услышать. — Потрясающе, мотылек. Помнишь? Месяц, чтобы доказать... И начнем мы сейчас. Разжав пальцы, он отпускает ее запястья, но не спешит менять позу. Ему безумно нравится прижимать такую славную девочку к постели. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Я сам все сделаю, а ты... — Джастин подмигивает ей, делает паузу, словно раздумывая, — ты не будешь сопротивляться. И я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза. Опережая любые вопросы, обещаю, что не стану лишать тебя девственности. Устраивает? Голос ей не повинуется, поэтому Мэри лишь слабо кивает. Медленно, едва ощутимо Джастин обводит пальцем контур ее дрожащих от обиды губ, поглаживает и сминает их. Затем ладонь небрежно скользит ниже, по подбородку, задевает выпирающие ключицы. Ребром проскакивает между ее испуганно вздымающейся груди. Он видит, как Тейлор бледнеет еще сильнее. Но, как не забавно, боится сопротивляться ему. И боится заплакать. Склонившись еще ниже, Джастин мимолетно касается губами бьющейся венки на шее девушки. Обводит языком мочку ее уха и делает глубокий вдох. Ему нравится, что ее волосы не пахнут табаком. Ему нравится думать, что все, что он делает, происходит с ней впервые. Нравится выражение ее лица и то, что несмотря на ненависть к нему, у Тейлор учащается дыхание. Почувствовав, как его пальцы медленно скользят дальше, задирают юбку, Мэри сжимается. На нее никто не смотрел так раньше. Никто ее так не трогал. Никогда ни один человек не имел над ней столько власти. И его взгляд... так выглядит чья-то похоть, да? Он смотрит, как и вчера, будто зверь на свою добычу. Но не делает ей больно сейчас. Когда его пальцы задевают ткань белых трусиков, Мэри не выдерживает. Обеими ладонями сжимает его руку, перепуганная насмерть. Медленно подняв глаза на ее лицо, Джастин изучает эту реакцию. Его взгляд меняется. Ей даже кажется, что он становится каким-то... нежным? — В чем дело, малышка? Устала быть послушной? — Прошу, не надо... Я не могу... — она практически хнычет, но слез нет. Джастин чувствует, с какой силой ее пальчики стискивают его ладонь. — Глупенький мотылек, — с насмешкой тянет юноша, — какая же ты обаятельная, когда просишь, — на его лице появляется равнодушная, немного дикая ухмылка. Тем не менее, Бибер поддается ей, возвращая ткань сарафана на законное место. — Если тебе страшно прямо сейчас, то я понятия не имею, что мне с тобой делать потом. Горничной к себе взять? Они столько не зарабатывают, так что не прокатит. Тебе пришлось бы работать минимум жизней девять, чтобы расплатиться. Как не противно признавать, этот парень тысячу раз прав. Космические деньги, которые ей, шестнадцатилетнему подростку, даже не снились. — Ведь ты не станешь платить целое состояние, чтобы со мной просто переспать. Даже в эскорте столько не зарабатывают, а у тебя полно девчонок, я же виде... — Мэри осекается, осознав, что ляпнула лишнего. — Что ты сейчас сказала? Видела? И где же малышка видела моих девчонок? — он уже откровенно смеется над ней. — Видела тебя с той блондинкой вчера. Она гораздо красивее, — хмуро бормочет Мэри, ощутив, как краска приливает к щекам. — Ты красива, Тейлор. Иначе, чем она, но никак не меньше. Отвечай, где ты их видела. Девчонок, во множественном числе. — Брат сказал твое имя. И... мне просто захотелось посмотреть. Я нашла твой профиль. Если хочешь знать, я чертовски пожалела об этом. Я спать не могла нормально, после того, как... — После чего? — уточняет он, хотя ответ плавает на поверхности. — Что, твит мой прочла? Девушка мгновенно бледнеет. — Порадовалась бы, что я посвятил тебе целый твит. Многие из моих, как ты их называешь, девчонок, были бы в эйфории. Правда, я и понятия не имел, что ты найдешь его, Тейлор. — Я думала... вчера я думала, что ты меня убьешь. Он вздыхает, перекатываясь на спину, выпуская, наконец, Мэри из ловушки своего тела. Но девушка будто скована, она не смеет пошевелиться. — Ты бы о других вещах тоже подумала, для разнообразия. Джастин произносит это глухо, без всяких эмоций. После поднимается с постели. — Иди, умойся. Жду тебя внизу. Только в темпе, времени у меня немного. Он выходит из комнаты, даже не оглянувшись.