not alone anymore

Последнее время Хенджин играет в увлекательную игру под названием «я правда в них влюбился или у меня просто недотрах?». Результаты его не радуют, к слову, совсем. Не то чтобы Хенджин ощущал себя пиздец одиноким или что-то типо того. Он привык быть сам по себе и обычного не сильно близкого общения ему хватало сполна. До недавних пор. Потому что жизнь покатилась не по пизде, а по двум конкретным хуям, что окружают его вниманием 25/8. И самое главное, что намеки их прозрачны, намерения очевидны, но в наступление они не идут. Хорошо это или плохо Хван еще не понял, но понял он одно – его это однозначно напрягает. Сначала они наведываются к нему на работу, заказывают кучу всего и сидят до закрытия, потом провожают до общаги. По выходным выводят гулять, как собачку. Зовут к себе в гости, смешат, кормят и касаются. Касаются, касаются, касаются. Обнимают, гладят колени, руки в волосы запускают, крошки с лица убирают, за руки держат. Хенджин не железный вообще-то. Он давно растаял от всех этих манипуляций. Вот так. Влюбили, привязали, откормили, приручили, обласкали. Вердикт – виновны! Пусть теперь берут ответственность. Потому что Хенджину грустно засыпать одному в общажной комнате, невкусно есть одному, неприкольно смотреть фильмы одному, даже дрочить неприятно блять на их светлые образы. А дрочить ведь есть на что – тело помнит прикосновения, глаза помнят, как парочка милуется, а фантазия склеивает и извращает. Избаловали, черти! А о нем кто-нибудь подумал? Он может тоже хочет быть зацелованным и хорошо оттраханным?! Да, и что?! На самом деле-то и ничего. Потому что все предъявы и возмущения за пределы головы не выходят. И это проблема, потому что сейчас Хенджин сидит, нервно потягивая свое пиво, и наблюдает за тем, как Минхо наминает задницу Джисона, который развалился перед ним на животе, при этом не отрывая взгляда от телевизора. Да, уже рождественская пора и самое время пересмотреть марафоном все части Гарри Поттера. Когда рука Минхо надавливает между сочными полушариями Хана сквозь домашние штаны и тот невольно пискает, терпение Хвана заканчивается. Он шумно выдыхает и уходит в туалет, чтобы умыться холодной водой и с немым криком избить воздух. Чего эти двое добиваются? Закончив пятиминутную истерику, Хенджин выходит и видит, что парни уже оба сидят на расстоянии, но растрепанные волосы старшего и покрасневшие губы Хана говорят сами за себя. Хван, игнорируя бушующую стихию внутри него, садится и залпом опустошает половину бутылки. К концу второй части желудки жалобно урчат, поэтому Минхо уходит на кухню, чтобы приготовить что-нибудь. А Джисон приближается к захмелевшему Хенджину, укладывая свою голову ему на плечо. - Ты в порядке? - Да, - слишком быстро и нервно отвечает Хван. – Нет. Я не знаю, - он выдыхает, потирая свою переносицу. - Ты можешь нам сказать, ты же знаешь? – потираясь носом о шею шепчет Хан. - Нет, Джисон-а, не могу. - Почему? – все так же тихо. - Потому что я не знаю как описать, - он очерчивает эфемерный круг руками. – это. Хенджин поворачивается к Джисону, чтобы прочитать взгляд, но глаза Хана смотрят немного ниже. Всего момент. Хенджин не знает, что им движет, но именно он подается вперед, сталкиваясь своими губами с чужими. Пробует на вкус, медленно двигаясь и да, ему отвечают. Охотно, углубляя поцелуй с каждой секундой. И это то облегчение, которое он жаждал все то время, что они общались. Оказывается, все вот так просто. Джисон перетягивает инициативу, забираясь на колени к Хвану, не прерывая поцелуй. Они сплетаются языками, подстраиваются под друг друга, а потом нехотя разрывают поцелуй, когда воздуха не хватает. - Что это? – недовольно бурчит Джисон, потому что он еще не намерен заканчивать. - Это кислород, братуха, - в манере четкого пацана с района отвечает Хенджин и они начинают ржать. - Пьяный ты нравишься мне больше, - обхватывая шею, говорит Хан и мокро чмокает Хенджина в губы. – Так как ты? - Уже лучше, - улыбается и проводит руками по стройной талии. - Мои мальчики, - слышится довольное урчание, и парни оборачиваются на Минхо, что стоит в дверном проеме, наблюдая за этой картиной. - Понравилось? – приподнимая бровь, спрашивает Джисон. - Я не разглядел, - игриво щурится. Хенджин улыбается, находясь с ними на одной волне, и притягивает Хана к себе за талию, грубо сжимая. Этот поцелуй более страстный и дерзкий, Джисон начинает двигать бедрами, сидя на Хване, а тот еще сильнее в себя вжимает, начиная постанывать в поцелуй. Минхо быстро оказывается сзади Джисона и тот все понимает, спускается поцелуями на шею, оставляя мокрые следы, а старший припадает к пухлым губам. Хенджин понимает, что они совсем разные, но оба вкусные до пизды. Если Джисон целуется быстро, напористо и влажно, то Минхо медленно, тягуче, просто трахая рот. И сейчас Хван в пограничном состоянии, потому что все проблемы решились по щелчку пальцев (хотелось бы, конечно, по щелчку крышки смазки, но Хенджину и этого достаточно). Он плавится под прикосновениями, поцелуями, что повсюду, и все это так охуенно. - Блять, я бы предпочел отжаривать вас, но курица горит, - резко прекращая все движения кричит Минхо и срывается на кухню. Парни только хихикают и валятся в нежных объятьях. А потом Ли приносит еду и они садятся за низкий столик. - Я, блять, обожаю твою курочку, - запихивая кусок в рот, бормочет Джисон. - А какое любимое блюдо у озабоченного повара? – расплываясь в улыбке спрашивает Хенджин, в то время как Минхо с удивленным лицом направляя палец на себя типо «это я озабоченный повар?». - Если б я знал, что чувство юмора слюной передается, засосал бы тебя при первой встрече, - хихикает Хан. – И какое? - Потраха, - фыркает Хван. - Думаю, это можно включить в меню, - соблазнительно тянет Минхо. – Готовить удобно, можно на кухне, можно в ванной и прямо здесь, - приподнимает брови. Хенджин сглатывает и перестает смеяться. - Я..кхм..довольно долго на этой безпотраховой диете сидел, - блеет овечкой Хван. - Мы не давим, - нежно улыбается Минхо, поглаживая спину Хенджина. - Но, если что, - вмешивается Джисон. – Мы кукинг лайк э шэфс, - игриво подмигивает и тянется за пультом, чтобы включить следующую часть. Хенджин чувствует самым счастливым, когда вот так лежит со своими мужиками в обнимку. Накануне вечером он написал в их общий чат, что скучал безумно и думал о них постоянно. Весь день парни украшали квартиру, ставили елку, напевая рождественские песни, постоянно прерываясь на поцелуи облапывания, а теперь лежат уставшие и довольные собой. Однако в планы Хвана на сегодняшний день входило не только украшение квартиры, но и украшение своей шеи гирляндой из засосов, например. Поэтому он переходит в наступление, наваливаясь на Джисона с более страстными поцелуями. Минхо подтягивается к ним, начиная водить кончиками пальцев по шее и волосам, любуясь своими мальчиками, а потом оттягивает, как котенка за шкирку, и сам впивается в эти сладкие губы. Хан блуждает руками по его телу и припадает к шее, очерчивая кадык языком, прикусывает несильно, отчего Хенджин мычит в рот старшему. Возбуждение стремительно окутывает разгоряченные тела. Хван на пробу подается бедрами вперед, прямо в пах Хана, ища хоть какого-то трения. Джисон скользит руками ниже, сжимает его задницу до боли и подается тазом вперед, поддерживая. Хенджин напряженно выдыхает, хватая Минхо за шею, и разрывает поцелуй, оставляя между ними ниточку слюны. Ли усмехается и закусывает губу, тихо шепча: - Чего хочет наш Джин-и? Хенджин закатывает глаза, когда Джисон в очередной раз толкается, соприкасаясь полувставшими членами сквозь домашние штаны, и хрипит на грани внятности: - В-вас, - и стонет тихонечко. - Конкретнее, детка, - медово тянет, приподнимая пальцем за подбородок, чтобы глаза в глаза. Хенджин мечется, потому что «а так что ли не понятно?». Отводит взгляд: «охуенную елку все-таки поставили». - Я жду, - напоминает старший, пока Хан продолжает наминать задницу Хвану и опять скользит губами по шее. Минхо видит, как сознание Хенджина затмевает страсть, он сейчас такой уязвимый, такой ведомый и это все пиздецки кинково. Такого Хенджина только брать и трахать, мучая своими извращенскими пытками. - Я хочу, - скулит. – Чтобы мы разделись, - и сам тянется к своей футболке, чтобы сбросить неугодную, какие суки вообще одежду придумали? Вся одежда единогласно летит нахуй. Ли стаскивает с Хенджина боксеры, покусывая чувствительную кожу бедер. - Твои длинные ноги очень хорошо смотрелись бы на моей шее, когда я буду растягивать тебя своим членом, не думаешь? – избавляясь от последней ненужной тряпки, спрашивает старший. - Блять, да, - откидываясь на подушки, стонет Хенджин. – Пожалуйста..Вы мне нужны. Джисон очаровательно хихикает и укладывается между разведенных ног, пока Минхо затягивает Хвана в тягучий поцелуй. Хан проводит пару раз рукой по всей длине члена, а потом лижет на пробу головку, чувствуя пряно-солоноватый привкус предэякулята, и дует легонько, вызывая табун мурашек с ласкающим уши стоном. И только Хенджин пытается прийти в сознание, как Джисон вбирает член полностью, начиная активно двигать головой. - Пиздец, - выдыхает прямо в губы Минхо. - Хан-и очень хорош, да? – улыбается Ли и ведет рукой по торсу, зажимая один сосок. - Да-а-а, - в полустоне тянет. Джисон определенно хорош, потому что мокро, без стеснения, сам постанывает от ощущений члена во рту, языком массирует головку, а потом пропускает ее прямо в глотку и у Хенджина звезды перед глазами, кажется, хоровод водят. - Хен, - слюну вязкую сглатывает. – Хен, я сейчас... - Я в этом сомневаюсь, малыш, - ухмыляется старший. И когда Хенджин уже на грани, Джисон отстраняется, ловя гневный взгляд «какого хуя». - Все будет, но не сразу, Хенджин-а, - отдышавшись говорит Хан, шлепая по хенджиновой руке, что к своему стволу тянется. Минхо выуживает смазку и презервативы из-под подушки. - Ты ведь уже делал это? – для сведения. - Я не был снизу, - медля отвечает Хван. – Но я готовился. - О, правда? – хитро мурчит старший. – Играл с собой? Джисон понимающе фыркает и шлепает Хенджина по ляжке, чтобы тот перевернулся. - В коленно-локтевую, детка, - Ли устраивается сзади поудобнее. – А ты, малыш, угости его своим членом пока, - кивает Джисону. Минхо разогревает на пальцах смазку, оглаживая свободной рукой ягодицы Хвана, а затем начинает медленно кружить влажным пальцем вокруг сфинктера, немного надавливая. Хенджин уже от этого плывет, вбирая член Джисона неглубоко, начиная посасывать. Старший толкается одним пальцем, медленно оглаживая гладкие стенки, идет легко, поэтому сразу добавляет второй, вырывая рваный выдох из Хвана. Растягивает не торопясь, дразня, совсем изредка затрагивает простату, изводя младшего на жалобный скулеж. Тот совсем не соображает, потому что его спереди трахают в рот, а сзади пальцами. Но мало. Этого чертовски мало, потому что кончить хочется адово, а его мужчины будто чувствуют. И когда одновременно Джисон начинает ускорять темп, вбиваясь в горячий влажный рот, а Минхо начинает терроризировать комочек нервов, совершая мелкие толчки пальцами только по простате, Хенджин мычит невнятно, смаргивая слезы с глаз, и спускает моментально, сходясь в громком стоне. Колени не держат, начинают разъезжаться, все тело отдает дрожащей негой. Джисон отстраняется, любовно вытирая слезы с красных щек, а Минхо вынимает пальцы из сжимающейся дырочки, водит руками по пояснице: - Умничка. Они быстро меняют положения: теперь Джисон лежит на спине, уложив голову на вздымающейся от тяжелого дыхания груди Хенджина, а Минхо между его ног, принимаясь за растяжку младшего. Ли постоянно шепчет им обоим милые слова, хвалит, разжигая большую страсть. Он вот такой: не стесняется, доминирует со своими дэдди-вайбами, направляет и заботится. От такого Минхо ведет нереально, потому что в повседневной жизни он одним взглядом смутить может, а в постели это просто пиздец. Хан под ним извивается, просит больше, а старший не торопится, довольно улыбаясь. Ли тянет руку к члену Хвана, который все еще отойти от оргазма не может, раскидав мокрые от пота волосы по подушке. Хенджин мычит недовольно, но на умелые ласки реагирует, а потом Джисон присоединяется, обсыпая все тело засосами и укусами. Член Хенджина потихоньку твердеет, болезненно дергаясь от рук старшего из-за чувствительности. - Хен, - ноет Хван. – Помнишь, - почти задыхается. – Ты говорил, что Джисон-и любит, - и сглатывает. – Ну…на весу.. Минхо ухмыляется, ловя удивленный взгляд своего парня, и кивает. - Вы можете…Я бы хотел это увидеть, - и стонет в голос, потому что Хан прямо в тазовую косточку вгрызается. - Раз наша детка хочет, то она это получит, да, Хан-и? Джисон сглатывает и подается к Минхо, который уже сползает с кровати и во всю орудует смазкой, размывая по члену в латексе. Старший впивается в Хана поцелуем, оглаживая охуенно тонкую талию, а затем поднимает, поддерживая за бедра, и подходит к ближайшей стене, чтобы Хвану открылся лучший вид. Они сразу срываются на быстрый темп, младший стонет в голос, обвивая ногами поясницу Ли, умудряется даже бедрами подмахивать. Минхо с легкостью его удерживает, прижимает к стене, входя глубоко и под нужным углом, о чем свидетельствуют всхлипы и стоны, разносящиеся по комнате. Хенджину нравится то, что он видит, потому что они идеальные, знают тела друг друга максимально и это чертовски горячо выглядит со стороны. Рука самовольно тянется к изнывающему члену и начинает ласкать небрежно, глядя на самое дрочибельное порно в его жизни. Хан сам долго не выдерживает от мощных толчков внутрь себя, обхватывает рукой свое естество, доводя до финала. И кончает, выкрикивая имя хена, пачкая оба живота. Минхо бережно опускает его на пол, гладит синие волосы и несильно давит, чтобы тот спустился на колени. Ли стягивает презерватив и доводит себя рукой до разрядки, изливаясь в рот Джисона, который все принимает. Хенджин отмирает, а потом начинает гиенно смеяться, привлекая внимание парней. - Вы пиздец горячие, но…-и опять начинает ржать. – Я..я придумал шутку, - смотря на Хана говорит. Минхо и Джисон терпеливо ждут, пока Хенджин закончит смеяться и расскажет уже. - Ты же любишь рэп, Джисон-и, - концентрируется. – Ну, короче, сидит как-то рэпер на дороге и орет «панки пидорасы, панки пидорасы!», к нему подходит мэн и говорит «хуль ты ругаешься? У тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты ругаешься!», а рэпер вытирается и отвечает «это не молоко! Панки пидоры!», - и опять в ржач срывается. Джисон саркастично кивает и вытирает рот тыльной стороной ладони, в то время как старший подключается к веселью. - Пидорас, блять, - безобидно бросает Хан, улыбаясь, а потом подбегает и валится на Хвана в шуточной драке. Они махают руками, шлепая друг друга по всему телу, и сливаются в грубом поцелуе, кусая губы почти до крови. Джисон оказывается снизу, Хенджин нависает над ним и шепчет: - Хочу тебя трахнуть, - и поворачивается на Минхо. – И чтобы ты в это время трахал меня. Они все переглядываются, соображая недолго, и приступают к делу. Джисон так и остается лежать под Хенджином, а Минхо пристраивается за ним. Они несколько минут готовятся, и Хван осторожно толкается головкой в Джисона, начинает двигаться медленно, целуя шею, оставляя метки. Старший на время останавливает его, подключаясь к процессу. Хенджин выдыхает, когда его заполняют плавным толчком, и начинает двигаться, моментально срываясь на стоны, потому что стимуляция такая, что в глазах мутнеет. Они подстраиваются, выбирая не очень быстрый темп, двигаются ритмично, почти монотонно, но им всем так хорошо. Хван набирает темп, двигаясь глубже в Джисоне, тот извивается, прогибается в пояснице. Минхо выходит, но остается сзади Хенджина, наставляя, а потом шепчет ему на ушко что и как нужно сделать. Хван царапает ребра одной рукой, сменяя на невесомые касания кончиками пальцев, комбинирует эти действия, другой рукой стискивает сосок, массируя его большим пальцем. Темп становится все бешенее, в ушах стоит звон и Хенджин где-то на периферии слышит голос старшего, который шепчет им всякие пошлости, отчего Джисон скулит громче, умоляя брать его быстрее. Минхо обхватывает его член, стимулируя головку, и Джисон со звонким стоном кончает. Хенджин похлопывает его по бедрам, медленно выходя, и тянется к салфеткам, чтобы вытереть сперму на животе после двух заходов. Ли бьет его по руке, и кивает на белесую лужицу. - Слижешь? - Зачем? Салфетки же вот, – недоуменно спрашивает. - Слижешь. А то я тебя этими салфетками потом накормлю, - приподнимая бровь, говорит. Хенджин тупит пару секунд, но потом покорно наклоняется к впалому животу, начиная слизывать семя. Минхо одобрительно кивает и, не теряя времени, решает продолжить. Хван ойкает от неожиданности, когда стенки опять растягивает член старшего. Он двигается с большой амплитудой, сбивая дыхалку нахуй, но это так горячо и приятно. Старший разгоняется, вбиваясь в податливое тело и сам стонет, потому что Хенджин узкий, да еще и сжимает его внутри. Им хватает минут пяти, чтобы довести друг друга до оргазма, а потом втроем потные, затраханные, но счастливые разваливаются на диване, не желая шевелиться. Хенджин думает, что еще лучше быть не может. Но нет, может. Уже Рождество, он сидит с двумя людьми, которых любит безумно, и признаться в этом и им, и самому себе уже совсем не страшно. Ночь определенно волшебная, потому что они вместе. Его мужчины как всегда сказочно красивы, желанны и любимы. И он чувствует тоже самое в ответ. - Ты ведь станешь официально нашим парнем? - Да. И эти двое лучший рождественский подарок.