Наваждение

      — Один, — стон на выдохе и стиснутые зубы.

      Они встретились случайно, снова в таверне, снова вечером. Итер сидел в компании Кайи, Розарии и Венти — разумеется, троица подливала вина и ему. В Мондштадт его завело очередное поручение, но, встретив по пути капитана кавалерии, путешественник не имел ничего против отпраздновать встречу.       А затем присоединились остальные, и стало в разы веселее. Алкоголь чудно менял характеры: Розария стала чуть более улыбчивой и усмехалась похабным шуткам Кайи. Сам же Кайя обзавёлся острым взглядом единственного глаза, и не преминул возможностью бросать подколки в сторону окружающих. Пожалуй, не менялся только Венти — но что взять с бога?

      — Два, — стон сквозь прикушенную губу и сжатое покрывало в руках.

      Самые обычные возлияния в определённый момент перешли в интересные конкурсы: Венти и Кайя, словно соревнуясь друг с другом, наперебой придумывали всё более и более откровенные развлечения… иногда оглядываясь на стоящего за стойкой Чарльза, который не преминул бы «настучать» на обоих Дилюку за особо «интересные» задания. Розария мгновенно отказывалась от любых действий, запивая каждый отказ наполовину наполненной кружкой. И, отчаявшись её растормошить, двоица переключилась на путешественника.       Итер, не будь дураком, тоже отказывался и пил, отчётливо ощущая подступающее головокружение и развязываемый с каждым глотком вина язык. Растрепавшиеся волосы он распустил из косы под аккомпанемент завистливых женских вздохов и собрал в хвост. Золотые глаза помутились, наполовину прикрытые веками, а лёгкий румянец на щеках и шее служил добивающим ударом каждому, кто хоть немного заглядывался на почётного рыцаря.       А желающие имелись.

      — Три, — почти скулёж; он выгнулся, упираясь коленями в чужую ногу.

      Чёрная фигура в плаще вошла в «Долю ангела». Путешественник мгновенно обратил на неё внимание, что не укрылось от сидящих рядом собутыльников.       Голубые звёздные глаза прошлись по всем посетителям, даже не задержавшись на столике с путешественником. Дайнслейф не любил показывать, что они знакомы, особенно при посторонних. Особенно при присутствующем Архонте. Зато мужчину мгновенно узнали и упомянутый Архонт, и Кайя. Обменявшись мутными, но намекающими взглядами и придя к некоему подобию невербального соглашения, они обернулись на мечтательно уставившегося на Дайнслейфа Итера.

      — Четыре! — уже не стон, но вскрик, он дёрнулся наверх, но его прижали обратно рукой к коленям.

      — Так, значит, вы вроде знакомы? — издалека начал Кайя, приподняв бокал и покачав в нём вино.       — «Вроде знакомы» — лучшее описание, — картинно вздохнул Итер, прекращая буравить чужую спину пристальным взглядом.       — Интересный человек. Даже я не могу за ним как следует проследить — а это уже показатель, — хмыкнула Розария. — Появляется из ниоткуда и исчезает, как призрак.       — С такой внешностью он приковывает все взгляды мира, — нараспев продекларировал Венти, откидываясь на спинку стула.       — А, значит, пришла пора для нового задания, — ослепительно-едкой ухмылкой Кайи можно было топить мёд… но путешественник сразу же подобрался.       — Мы договаривались не приставать к другим людям, — проворчал Итер. А вот такого варианта развития событий ему лучше избежать всеми силами!       — В чём проблема, вы же знакомы? — хихикнул бард. — И без мухлежа, одним бокалом ты не ограничишься!       — Да хоть бутылку, — совсем уж уныло булькнул юноша, нахохлившись. Что угодно, лишь бы этим двоим не пришла в голову идея «свести» их с Дайном на глазах у всего Мондштадта! Он не простит этого Итеру!       — Больше никакого алкоголя вашему столику, — показательно хмыкнул Чарльз, мимоходом огибая сидящих.

      — Пять… — сиплый выдох, но теперь под пальцами оказались чужие бёдра.

      Ох. О нет.       — Ну во-от, выбора у тебя нет! — радостно хлопнул в ладоши Венти. — Так что выбираешь — правду или действие?       — А как насчёт отыграться потом? — жалобно пропищал путешественник, пытаясь выторговать себе хотя бы немного времени… но его мгновенно осадил Кайя:       — И когда же наш почётный рыцарь планирует вновь посетить Мондштадт? Сомневаюсь, что ближе, чем в ближайшие полгода, — он покачал пальцем у рта. — Нехорошо выходит, заставлять друзей столь долго ждать.       Итер издал нечто среднее между стоном разочарования и выдохом поражения, и прежде, чем обрадованный Венти озвучил свой вопрос, уже приоткрыв рот, перебил его:       — «Действие».       Разочарованный Архонт насупился и надул губы.       — А я-то надеялся…       — Обойдёшься без «правды», — отчеканил путешественник и впился недовольным взглядом в куда более довольного Кайю. — Ну что же, жги.       — Итак… раз у нас есть один примечательный вариант…

      — Шесть! — он рычит сквозь зубы, когда в этот раз рука на долю секунды задержалась на месте удара.

      Лёгкий шёпот на ухо мгновенно покрасневшему Итеру.       — Нет!       — Раз уж вы знако-омы… — елейно пропел Венти, подвигаясь ближе — разумеется, Архонт ветров слышал каждое слово.       — Нет!.. — повторил юноша, но уже не так возмущённо и стопорясь.       — Уговор есть уговор. К тому же, ты уже выбрал «действие» и поменять нельзя-я… — Кайя с совершенно наглой ухмылкой положил голову на руку, опёршись локтём о стол.       — Да это издевательство, а не задание! — шёпотом прошипел путешественник.       — Что вы там такое ему загадали? — подала голос до того тихо потягивавшая вино Розария.       — Увидишь, — загадочно ответил ей капитан кавалерии. — Ну так что, дорогой почётный рыцарь? Сдержишь ли ты своё слово?       На фоне пьяно захихикал Венти, и Итер взмолился всем богам, планетам, вселенной и Эонам — пусть хоть что-нибудь случится, чтобы он пошёл защищать Мондштадт и потом под шумок испарился в воздухе!       Но, к сожалению, все высшие силы остались глухи к его просьбам. Посидев ещё пару секунд в ожидании, что он от стыда провалится сквозь землю, в итоге сдался.       — Бездна с вами, ладно, ладно! — он поднял ладони в жесте капитуляции. — В первый и последний раз иду у вас на поводу…       — Иди-иди, — ласково проводил вставшего путешественника Кайя.

      — Семь… — шёпот в попытке сдержать новый крик.

      Чёрный плащ, крепкая спина, самый дальний столик.       «Он меня убьёт за такие шутки… фигурально» — мелькнула шальная мысль в голове Итера, но тут же исчезла под натиском стыда и опьянения.       — Привет… — он подсел очень близко и сразу же заметил, как напряглись чужие плечи: незаметное для остальных, но такое привычное движение для Итера. — Не хочешь составить мне компанию, о, рыцарь из далёких краёв?       — Нет, — мгновенно последовал жёсткий ответ без какого-либо приветствия. Дайн даже не повернулся в его сторону! — У тебя… уже есть компания.       Косой взгляд через другое плечо на столик, с которого с ужасающе-пристальным интересом следили четыре пары глаз — вместо несчастного проигравшегося путешественника к ним уселся дьякон церкви Барбатоса.       — А если чуть-чуть подумать? — по бедру в серых штанах прошёлся палец. Вверх. Вниз. Снова вверх. Уцепился за пустое крепление для ножен меча. Нога даже не шелохнулась: где-то в глубине сознания путешественник восхитился такой выдержкой.       — Мой ответ всё тот же, — мрачно протянул Дайнслейф. Итер в свою очередь придвинулся ещё ближе и…       — Подыграй мне, умоляю, — судорожный шёпот. — Они меня споили, и я не смог вывернуться, и…       — Сам виноват, — бесцветно, но всё же шёпотом прервал его мужчина.       — Ну пожалуйста! Что угодно сделаю! Только вытащи меня отсюда, — едва ли не слёзно заныл путешественник.       — Что они тебя попросили, раз ты так не хочешь это исполнять?       Итер замялся. Теперь эта дурацкая идея отдавалась стыдом… и завязывающимся узлом снизу живота. Он сжал бёдра.       — «Сесть к тебе на колени и отвесить смачный поцелуй». Цитата, если что.       Дайн застыл с бокалом вина в руке.       — Ага. И что же тебе помешало?       — Ну не на виду ведь у половины города!

      — Восемь! — он снова вкрикнул, изогнувшись в спине. Удары начали отдаваться горячей и сладкой, но всё же болью.

      — Раз согласился — значит, хотел рискнуть, — мужчина повёл рукой с бокалом и пригубил вино.       — Уже не хочу, — буркнул Итер и нахохлился. Кажется, спасать его не будут…       Они с минуту посидели молча. Резко и неожиданно Дайнслейф залпом осушил бокал, поставил его на стол, прикрыл бутылку пробкой и повернулся лицом к путешественнику.       — Значит, «сделаешь что угодно»?       — Да?.. — неуверенно промямлил Итер, слегка под впечатлением от высушенного за раз почти полного бокала.       — Ну тогда пойдём, — жёсткий взгляд ярко-голубых «звёздных» глаз не оставлял никаких вариантов.       — Подожди, а как же… — начал юноша и вздрогнул, когда к нему приблизились на невозможно близкое расстояние. Крепкая рука в чёрной перчатке ухватила его за ягодицу, чуть сжала, а потом подхватила под задницу и перенесла на колени. Не успел он возмутиться, как в него впились крайне требовательным поцелуем, ухватив свободной рукой за лицо и зафиксировав, не давая уйти из-под хватки.       Итер едва не задохнулся от накативших ощущений. Опьянение только подлило масла в огонь — буквально пару секунд назад он утопал в стыде и смущении, а теперь был готов отдаться своему избраннику прямо здесь и сейчас, и плевать, что на них будет смотреть половина Мондштадта!       Его соизволили отпусть обратно на скамью, и отсутствие тёплого тела под собой вернуло путешественника с небес желания на бренную землю.       — Вот теперь точно пойдём, — довольно осклабился Дайн, схватил бутылку со стола и направился к выходу. Итер слегка заторможенно проводил его вглядом, затем очнулся и побежал догонять.

      — Девять! — новый удар по горящей красным коже выбил из путешественника новый хриплый возглас.

      Их никто не остановил, их никто не окликал, даже Чарльз проводил их весьма довольным взглядом. Они шли дворами, по прохладной ночи, огибая все основные улицы.       — А как же оплата? — осмелился прервать тишину Итер на полдороге… куда бы то ни было.       — Я часто оставляю предзаказы, да и у господ, содержащих «Долю Ангела», всегда есть лишняя бутылка хорошего вина для тех, кто исправно платит, — фраза, начавшаяся довольно нейтрально, к концу сильно отдавала острой насмешкой. Нетрудно было догадаться, на кого ссылался мужчина.       — Ясно…       — Как ты умудрился попасть в его лапы?       — Лапы? Чьи?.. — юноша нахмурился. — Кайя, конечно, тот ещё змей-искуситель, но тут я сам виноват…       — Я отнюдь не про Альбериха, а про того, кто систематично вас спаивал все эти часы, — Дайнслейф скривился.       — Да откуда ты всё знаешь-то?! — недовольно буркнул Итер. — Вот пришёл бы и спас меня раньше, пока я ещё не напился до состояния «не-стояния»!       — Урок должен был быть усвоен, — назидательно продекларировал мужчина, но всё же предложил руку для уже не в шутку раскачавшегося путешественника. — К слову, вместо того, чтобы хлопать глазами и фокусироваться на моей спине — обратил бы внимание на их лица.       — А?..       — Твоего «любимого» Анемо Архонта едва ли не перекосило от вида моего поцелуя, — самодовольно и несколько зло уточнил Дайнслейф. — И пока остальные сидели в удивлении от того, что их «шутка» обернулась чем-то более «интересным» — бродячий бард был готов покусать свои локти от досады на то, что перехитрил сам себя.

      — Десять, — круглое число Итер попытался выговорить твёрдо… но получился лишь вымученный стон.

      — А куда мы идём… — Итер заозирался по сторонам, словно пытаясь угадать дорогу.       — В «Гёте».       — Там разве не полный отель фатуи? — подозрительный взгляд в сторону лица в маске — путешественник уцепился за правую руку Дайна и потому вместо реакции видел лишь холодный тёмно-синий оттенок с яркими прожилками… ну и восхитительно длинный воротник, эффективно скрывавший всё от едва достававшего до плеча Хранителя юноши.       — Более нет. Кое-чьими стараниями — более нет. Большую часть из них отозвали в другие регионы, а оставшиеся переместились на верхние этажи отеля.       — Откуда у тебя деньги вообще на такую роскошь…       — Находятся, — неопределённо ответил Дайнслейф и приоткрыл свободным локтём дверь, пропуская вперёд юношу. Кивнул сотруднику отеля, которого Итер никогда не видел, и утянул своего «гостя» за собой в номер. Закрыл дверь и выдохнул.       — Ух ты… — прокомментировал Итер, когда по двери и стенам рассеялась синяя волна энергии. — Что ты сделал?       — Хемическая схема звука. Нас никто не подслушает, нас никто не почует через следящие заклятия… и мы никому не помешаем излишней громкостью.

      — Одиннадцать… — он едва прошептал слово, задыхаясь от ощущений.

      — Громче, — впервые за всю порку жёстко произнёс Дайнслейф, сжимая покрасневшую от ударов кожу.

      — Одиннадцать! — Итер едва ли не прорычал сквозь зубы, впиваясь ногтями в чужую ногу.

      Путешественник мгновенно подобрался. Несмотря на выпитое, несмотря на неожиданные, пьянящие эмоциями события — его разум был кристаллически чист.       — А что ты собрался со мной делать? — подозрительно спросил он у Дайнслейфа, который так и не отошёл от двери.       — Пока не решил. Но, думаю, имеет смысл действительно преподать кое-кому урок.       — В смысле «урок»… А, э-э, стой, подожди! — Итер распластался на кровати, когда над ним, уперев руки по сторонам от головы, навис Дайн.       — Дисциплинарный. На послушание и на желание исполнять обещания.       Мужчина поднялся и отошёл. Отстегнул застёжки плаща, снял перчатки и доспех с рук, отцепил крепления жилета и снял весь верх костюма, оставив лишь браслет-фиксатор на правом, проклятом плече. Снял один из ремней-креплений, взвесил его в руке, но отложил. Путешественник наблюдал за ним, как заворожённый — каждый раз обнажённое тело Хранителя действовало на него не хуже гипноза… ещё и наблюдая процесс раздевания, медленный, постепенный. Он облизнулся и с пьяным блеском в глазах подполз на корточках по кровати поближе, массируя пальцами кромку чужих штанов.       — Если это «урок» подобного характера — я не против, — Итер легко поцеловал линии проклятия на животе мужчины, чувствуя, как под губами напряглись мышцы.       — Ошибаешься, — на последнем слоге голос Дайнслейфа дрогнул — ещё бы не дрогнуть, когда по ложбинке между мышц прошёлся влажный язык. Вниз, огибая пупок и останавливаясь у пояса. Юноша посмел слегка-слегка прикусить зубами нежную кожу, и на его голову легла ладонь, не то в попытке остановить, не то в одобрении и поддержке. Итер уже было собирался отвесить ехидный комментарий, как его схватили за основание косы и дёрнули вниз, вынуждая поднять и голову, и взгляд наверх, к нарочито холодному выражению и прищуренным «звездным» глазам. — Я же сказал — ошибаешься.       — Правда? Тогда с нетерпением жду…       Его резко кинули на кровать: Итер ойкнул, а затем впился руками в тело «партнёра», который, не размениваясь на нежности и прелюдии, вжал его в матрас и буквально вгрызся в горячего и пахнущего вином юношу, подминая его под себя, сжимая до синяков бока и бёдра, кусая шею и ключицы, оставляя цветущие красные пятна.

      — Двенадцать! — Итер больше не сдерживался в крике, даже наоборот — специально кричал громче, надрывнее. Знал, что его вопли не услышали бы ни единые чужие уши — только он, его жёсткий мучитель и его милейший избранник.

      Дайнслейф никогда не позволял себе быть с ним слишком резким или грубым… но, похоже, сегодня этот барьер наконец-то пал. Алкоголь притуплял лишнюю боль, и потому Итер таял от каждого грубого движения, от каждого яростного поцелуя и засоса, от желанных рук.       И лишь слишком сильно, до крови прикушенное плечо заставило Дайнслейфа оторваться, вытаскивая из горячечного желания утопить всё тело путешественника в алеющих метках.       — Знаешь, съесть меня — не очень хорошая затея, — позволил себе комментарий Итер, пока ему зализывали кровившие ранки. В ответ он удостоился лишь мимолётного взгляда. — И кто-то хотел преподать мне некий урок, но я совсем его не чувствую.       — В следующий раз спасать не буду, — ровно ответил ему Дайн.       — Вредина, — буркнул путешественник. — Ещё и с клыками! Откуда у тебя вообще такие зубищи…       — Не об кого было сточить, — в тон пошутил мужчина, поднимаясь от плеча к лицу партнёра.

      — Тринадцать! — на лице Итера заиграла улыбка, когда после шлепка разгорячённая ладонь прошлась между его ягодиц. Он выгнулся в пояснице, вслед за движением руки, и с удовольствием отметил, как дрогнули под ним колени.

      — То есть я тебе нужен сегодня лишь для того, чтобы ты удовбл… удобле… да чёрт! — впервые за вечер опьянённое сознание решило «передать привет».       Дайнслейф понимающе усмехнулся.       — Да, что-то вроде того. Но вообще… — он лишь слегка привстал над чужим телом, чтобы стянуть мешавшие штаны и перекинуть их куда-то во тьму комнаты — они не озаботились источниками света. Ладони мгновенно оказались на бёдрах и впились с ногтями в крепкие мышцы бывалого странника по миру.       — Ты… хочешь меня… вовнутрь? — от желания, помутившего рассудок, предложения строились криво и совершенно не так, как того хотел Итер.       — Я не в настроении растягивать тебя по полчаса. Более того, сегодня ты не слишком уж и заслужил подобных почестей.       — Да ладно тебе…       — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к нашим отношениям и что мы условились их скрывать, а теперь для некоторых это и не секрет вовсе, — мрачно заключил Дайнслейф. — Поэтому ты будешь наказан. Это не совсем нарушение твоего обещания, но и оставить твоё поведение без… расплаты я не намерен.       — Но…       — Помолчи, — на губы Итера легли пальцы чёрной руки. — Никаких «но», никаких вопросов. Ты делаешь только то, что скажу я, — его ухватили за лицо, сжав. — И отвечаешь только «да», если я не требую другого ответа. Понял?       Неожиданно.       По телу Итера пробежали мурашки, а живот сам по себе втянулся. Пожалуй, Дайнслейф — один из немногих людей, которому он может отдать подобную власть над собой и позволить такие вещи. Потому что знал, что мужчина не переступит грань, не станет пользоваться этой властью в намерении ином, чем в сексуальном. Ну и, пожалуй, в желании наказать.       — Я не слышу, — мыслительный процесс слишком затянулся на вкус его партнёра.       — Да.       — Прекрасно.

— Четырнадцать! — он расставил пошире ноги, зная, что пальцы снова приласкают его: от копчика до основания члена. Итер всхлипнул и закусил губу.

      — Жаль, нет ничего, чем можно тебя обездвижить… — Дайн поцокал языком, оглядывая тёмную комнату.       — Раньше у тебя с этим не было проблем… Магия?       — Путы держатся дольше маленького фокуса со звуком и более заметны для энергетического фона. Не хочу давать Барбатосу подсказок, где мы и вместе ли. А ещё, — неожиданный хлопок по бедру заставил Итера вскрикнуть. — Ты не говоришь, пока я не потребую. Мне нужно об этом напоминать?       — …да, — путешественник оскалился в настолько широкой и язвительной ухмылке, которую только смог натянуть. Дрогнувшие вверх брови Дайнслейфа были ему наградой за дерзость.       — Вот как, значит. — За первым шлепком последовал второй, сильнее и с оттяжкой. Итер выгнулся на кровати, поперхнувшись слюной.       А ещё за шлепками последовало полное его оголение — мужчина не преминул стянуть с него исподнее и теперь разглядывал мгновенно покрасневший след «пятерни» на ягодице.       — Ты подал мне отличную идею… На живот.       Тон, совершенно не терпящий возражений — и Итер не стал испытывать терпение своего «мучителя». Устроился поудобнее на подушке, поводя задницей и болтая ногами… недолго, поскольку был почти сразу же придвинут за эти самые ноги поближе и пристроен на чужих коленях.       — Считай.

***

      — Пятнадцать! — крик уже с надрывом — задница горела и словно излучала тепло. Рука у Дайна оказалась тяжёлая, даром что проклятая, и неудивительно — мечник, воин, пятьсот лет практики…       Правда, выдержка у него тоже была соответствующая — Итер только спустя добрые два десятка шлепков почувствовал твёрдый член, упирающийся ему в бок. Сам же путешественник давно был «готов», не стесняясь своего состояния и без зазрения совести пачкая в предэякуляте чужие штаны.       — Тебе вообще не жалко мою несчастную попу? — захныкал он, больше заигрывая, чем действительно жалуясь.       — Я не давал тебе слова, — глухо ответил Дайн, отвешивая по ягодицам ещё один удар под аккомпанемент стонов Итера. — Считай.       — Шестнадцать… — юноша отпустил руки и растёкся, прикусывая губу — и лишь сейчас он услышал тяжёлое дыхание, с нотками рычания. — Что, так аппетитно выглядит?       Новый хлёсткий удар, и пальцы Итера снова впились в бедро его мучителя, но на этот раз… он услышал стон Дайна.       Кажется, кое-чей контроль дал трещину.       — Семнадцать… — путешественник подогнул ноги. — Нет, правда, подогретый персик, наконец, созрел для твоего внимания?       А вот теперь он услышал рычание.       — Что, не только у меня рвёт крышу сегодня? — тихо промурлыкал Итер, поднимая голову, чтобы встретиться с потемневшими аквамариновыми звёздами.       Канрийские глаза прекрасны, в этом Итер был уверен на все сто. У каждого из встреченных им канрийцев. Но видеть их такими: с безумно расширенным зрачком, с пристальным, пожирающим, пронзительным взглядом, направленным только на него…       — Может, снимешь уже свои чувства с поводка и последуешь своим желаниям? — раньше бы Итер за такие речи откусил себе язык и пошёл зарываться в землю, лишь бы не слышать реакции Дайна. Но сегодня хотелось в ответ на свою искренность и желание видеть искренность и желание близкого ему человека, партнёра, друга и мучителя.       — Ты — моя смерть, — вдруг с силой известил Дайнслейф и… перевернув Итера на бок, лёг рядом и вжался в его спину. Ухватив одной рукой его за грудь, чтобы не отполз, чёрными пальцами резким движением влез путешественнику в рот. — Оближи.       Пересохший от алкоголя язык мало чем мог помочь в деле, но даже так — юноша старательно выполнял приказ. Обсасывал каждый палец, огибая их по очереди, то по фалангам, то по подушечкам до деформированных «когтей» — и спасибо, что дрожащая рука Дайна не старалась засунуть их как можно глубже. Зато он отлично чувствовал, как чужой стояк, всё ещё запертый в штанах и белье, судорожно тёрся о его горячую, «отбитую» задницу.       Чистое, незамутнённое желание.       Правда, даже в алкогольном и греховном бреду Итер не забывал об одном маленьком нюансе…       — Я… не готов, Дайн, — он отпустил пальцы изо рта — голос дрожал, как бы он ни старался говорить чётче. — Я не смогу физически принять тебя без смазки и без прелюдии.       — Помолчи, — нервно ответили ему. — Я же сказал — сегодня обойдёшься.       Мокрая ладонь скользнула между бёдер Итера, оглаживая и измазывая пах в слюне. Каждое прикосновение к мошонке или промежности закручивало узел возбуждения в низу живота до безумных оборотов, а трение ткани об «израненную» задницу ощущалось как пытка — но одновременно и сильнее заводило.       — Сними… — Дайнслейф сбился с мысли, когда Итер сам потёрся о его возбуждённую плоть. — Сними мои брюки.       — Как скажешь, — хмыкнул путешественник.       Он потянулся назад, между их телами. Спустя столько времени рядом Итер мог едва ли не вслепую снять каждое крепление, молнию или заклёпку на хитроумно сшитом костюме Сумеречного Меча; что ему какие-то штаны… И едва мужчина почувствовал свободу, то мгновенно, самостоятельно, стянул с себя оставшиеся вещи, прижимаясь к юноше ещё сильнее.       Итер прикусил щёку — член скользнул ровно между бёдер, проезжаясь одновременно и по алым ягодицам, и по промежности, и по его собственному члену.       Выдох облегчения в его шею — Дайн, наконец, позволил себе расслабиться.       Но…       Чёрная рука скользнула по животу Итера, прочертила круг вокруг пупка и опустилась вниз. Путешественник хмыкнул и подался вперёд, только затем, чтобы быть ухваченным за основание члена.       — А?! Эй!       — Ты не кончишь, пока я не разрешу, — совершенно соблазняющим тоном прошептал ему ровно в ухо Дайнслейф и аккуратно коснулся мокрой головки самым кончиком пальца. Итер дёрнулся от резкой волны удовольствия и замычал.       — Так нечестно!       — Ты уже получил своё в «Доле Ангела». Будет только честно, если и я получу свою… долю.       — Делай… что хочешь, — сдался, наконец, путешественник.       И он бы с удовольствием расслабился в чужих объятиях, разгорячённый неожиданной лаской и до сих пор горящей, помнящей каждый удар задницей. Расслабился бы, если бы не безумная скорость, с которой Дайн принялся биться в его бёдра. С каждым толчком он дёргано выдыхал, с отголосками рычания, с глухими шлепками, из движения в движения становившимися всё более «мокрыми». Руки впились в юношу, требуя его, желая его, не отпуская истерзанное укусами и поцелуями тело. Он переплёлся с ним ногами, как мог, он вжался лицом в затылок и истрёпанный полураспущенный хвост золотых волос, он дотянулся «чистой» рукой до ладони Итера и сжал его пальцы.       «Он не протянет так долго», — вдруг подумалось путешественнику, когда он услышал стоны уже в полный голос. Собственное желание, словно ручной зверь, повиновалось приказу и затихло, терпеливо ожидая, пока им насытятся.       Вымученный, ещё более громкий и долгий стон, протяжные замедленные движения — и Итер почувствовал, как между ног стало очень мокро, а благодаря позе — капли семени собрались и стекали по его собственному члену…       Он издал совершенно неподобающий своему статусу и телу малопонятный звук и, легко освободившись из ослабевшей хватки Дайна, принялся яростно надрачивать. Своеобразная смазка из чужой горячей спермы только подогрела желание, взвинтив его до пика за пару движений. Итер заскулил и излился на постель, обильно, струями, словно отрываясь за все те месяцы одиночества, пока его избранника не было рядом и он не мог облегчить эту «ношу».       И оргазм стал финальной точкой этого дня, милосердно вырубая сознание и ощущения — едва прикрыв глаза, путешественник провалился во тьму без снов.

***

      Утро встретило его адом.       Похоже, что он если и не всю, так точно большую часть ночи пролежал лицом в подушку — ощущение «избитого» носа, железный привкус во рту… Итер слегка приоткрыл глаза, а затем со стоном закрыл их — всё поплыло и улетело как бы не в Бездну. Подал голос и пустой желудок, в который вчера так и не поместилась еда. Кое-чьи пальцы не в счёт…       Он подёргал ногой и застонал ещё громче: на коже ягодиц и бёдер точно были синяки, причём огромным скопом — иначе объяснить пронзительное нытьё в области пятой точки путешественник не мог.       И уже с новым позывом живота Итер не справился, вскочил и, увидев поставленный рядом кем-то очень заботливым металлический тазик, извернулся и опорожнил туда содержимое желудка, стараясь не заляпать волосы. Больно сидеть, больно лежать, больно стоять, и юноша с мученическим взглядом оглядел комнату. Шикарную комнату, надо заметить — обстановка опережала любой гостевой дом Мондштадта на пару лиг.       Правда, далеко не в каждой комнате за столиком рядом сидел превосходный, уже полностью одетый мужчина, словно выточенный из обсидиана, с бокалом — к горлу Итера только от вида подступила тошнота — вина, и с сочувствием (пополам с тщательно скрываемой насмешкой) смотрел на страдающего юношу.       — Доброе утро? — он скрыл улыбку за бокалом и длинным воротом плаща.       — Сказать, куда тебе пойти с такими шутками? — недовольно пробурчал Итер, вдыхая и выдыхая воздух полной грудью, пытаясь остановить тошноту.       — И куда же?       — В жопу! — ляпнул он на выдохе.       — Ну разве что в твою, — хмыкнул Дайн. — Но как-нибудь в следующий раз.       — Спасибо и на этом…       И с новым позывом он замотал головой в попытке найти уборную: над ним сжалились и рукой указали на соседнюю дверь, после чего путешественник ринулся туда.       — Воды? — заглянул к нему Дайн спустя пару минут.       — Лучше бы какого зелья наварил… или вдруг у тебя есть особенное канрийское очищающее заклинание? — с надеждой глянул на него Итер. Но мужчина покачал головой.       — Нет, увы. Мне без надобности, да и никогда не думал, что оно пригодится. Моё окружение обычно либо дружило с большими объёмами алкоголя… либо не надиралось до нестояния.       — Да-да, давай, поддень меня ещё, — буркнул юноша и плеснул себе в лицо холодной водой. Ещё раз.       — Но вообще я поинтересовался у сотрудников отеля, чем они «лечат» похмелье и один из них выдал мне какие-то чёрные таблетки. И зелье-противоядие. Принимать в обратном порядке.       — О, надо же, на Тейвате знают, что похмелье это алкогольная интоксикация.       — До этого не так уж трудно додуматься… — Дайн подставил руку, и Итер с удовольствием за неё схватился — в голове всё ещё плыло. — Как ты?       — Считаю пролетающие вертолёты, — криво улыбнулся юноша.       — …что такое «вертолёты»?       — Э-э… неважно. Голова кружится, короче.       Его осторожно усадили обратно на кровать, подали чистую воду и лекарства.       — Да ладно, — Итер всмотрелся в таблетки. — Активированный уголь?       — Понятия не имею, почему именно «активированный», но что его активно употребляли после попоек здешние фатуи — то правда.       — Да что у вас с уровнем технологического развития… но мне слишком лень думать, — он со стоном повалился обратно на кровать, растекаясь по ней. — А ты как?       — Один бокал вина ничего со мной не сделает даже при всём его желании.       — Поэтому ты догоняешься сейчас?       — …и эта бутылка тоже мне нипочём.       — Ну да, вчера тебя опьянило кое-что другое, — хихикнул Итер и с удовольствием увидел лёгкий румянец на не закрытой маской скуле Дайна.       — Скажешь, что не заслужил наказания?       — Быть отшлёпанным вчера в мои планы точно не входило. Но вот концовка вечера окупила все страдания сполна.       Они переглянулись.       — Издеваешься?       — Не больше, чем ты.       — Мы явно стоим друг друга, — после пары секунд молчания выдал Дайнслейф и поднялся.       — Ты куда? — встрепенулся Итер.       — Надо уладить кое-какие дела… но я обещаю, что вернусь. Не отпущу тебя, пока не удостоверюсь, что с тобой всё хорошо.       — Спасибо, — улыбнулся юноша, и Дайн мгновенно отвернулся.       — Ложись. Я приду раньше, чем ты проснёшься.       Рука в перчатке очень осторожно погладила макушку золотой головы.       И Итер закрыл глаза под звук удаляющихся шагов.