Исповедь неполноценного человека

      Голова раскалывалась. Кимифуса выпил несколько таблеток, но от головной боли это не спасало. Он плюхается в кресло и смеживает веки, делая глубокие вдохи. Если легче не станет, то он снесёт себе голову. Никто по нему горевать не будет, боль исчезнет — все останутся в выигрыше.       — Кимифуса, — в кабинет заглядывает Мари, — Мори-сан хочет тебя видеть.       — Это может немного подождать? — спрашивает он, не открывая глаз. — У меня нет сил даже встать.       — Нет.       — Чёрт.       — Думаю, это по поводу того, о чём мы с тобой разговаривали.       Абэ трёт глаза. Блеск. Не зря говорят, что понедельник — день тяжёлый. Свой понедельник он сравнивает с бетонной плитой, которая его вот-вот придавит. Что ж, если пришло время отвечать, он ответит.       — Кимифуса! — в коридоре его нагоняет слегка запыхавшаяся Юки, торопливо забирающая волосы в хвост.       — Вас тоже вызвали?       — Да. Как и тебя, я погляжу.       — Но я понятия не имею, почему…       — Я тоже, — говорит она, и ему становится чуть легче, появляется надежда. Может, вызов не связан со взрывном жилого дома?.. Кимифуса бросает взгляд на лицо Като-Морган — женщина невозмутима, но он по глазам видит, что она, как и он, озадачена.       Они оба одновременно останавливаются и смотрят себе под ноги: в центре кабинета Огая Мори на роскошном ковре, лежит сжавшись в позе эмбриона, девушка с длинными огненно-рыжими волосами. Что-то в ней напоминает ему о Томиэ, и Кимифусе некомфортно на это смотреть. Кита поднимает голову и решает перевести взгляд на незнакомого ему мужчину, сидящего в кресле напротив стола Огая. А после смотрит на Мори — босс совершенно невозмутим.       — Юки-сан, Кимифуса-кун, это Рюноске Морита, мой старый знакомый. И его дочь Кикуэ.       Первой не выдерживает Юки.       — Как так можно поступить с девушкой? — возмущается она. — Мы ведь живём не в каменном…       Знакомый Огая морщится и смотрит на Юки с видимым недовольством.       — От женщин слишком много шума. И если вы уж ей сочувствуете, — он кивает на лежащую на полу обнажённую девушку, от которой Кимифуса отводил взгляд, не в силах смотреть, — то можете снять с себя это роскошное платье и отдать его ей.       Кита бросает взгляд на Като-Морган и отмечает непроницаемое выражение лица Юки. Женщина медленно поднимает руку и касается бока, хватаясь за язычок молнии. И лишь тогда Мори вмешивается.       Тогда, когда под ударом оказывается его врач.       — Полно, Рюноске, — он улыбается, хотя глаза говорят об обратном. — Ты и в самом деле превзошёл себя.       — От моей дочери никакого толка. Беспомощное создание.       — А это уже решим мы.       Морита здесь не хочет находиться ни секунды — это отчётливо читается на его лице. Он прощается с Мори и, подхватив пальто, покидает находящуюся в полумраке комнату, даже не взглянув на дочь. Кимифуса грешным делом подумал, что она умерла, но грудная клетка Кикуэ вопреки желанию её отца поднималась и опускалась. Кита подходит к ней и, припав на одно колено, стягивает с себя пиджак, набрасывая его на девушку. Она не сопротивляется, поэтому он садит её и продевает руки в рукава, отводит волосы от лица. Глаза у Кикуэ карие, красивые, но зарёванные.       — Что нам с ней делать? — спрашивает он у босса.       — Можешь оставить её себе. Сделать секретаршей или создать свой маленький отряд. Или сдать её в один из наших борделей. Ты меня понял, Кимифуса-кун. Решать тебе.       Кимифуса не спрашивает «Почему?» — такой вопрос не для Огая Мори.       — Като-Морган-сан? — тянет он.       — Отведи её к Роту-сану, — я подойду через несколько минут — мне нужно кое-что прояснить с Мори-саном, — говорит она, не сводя глаз с Огая. Кимифусе дважды повторять не надо — он подхватывает вообще не сопротивляющуюся Кикуэ и покидает кабинет. Удивительно, но головная боль отступает на второй план.       В кабинете Вильгельма не обнаруживается. Кимифуса осторожно опускает Кикуэ на кушетку. Через несколько минут заходит Юки, и выглядит она чуть менее недовольной.       — Кикуэ, меня зовут Юки Като-Морган, я являюсь врачом Подпольной больницы мафии. Тебя сюда принёс Кимифуса Кита. Мы тебя не тронем, — и, помолчав, добавляет: — Ты голодна?       Кикуэ размыкает губы, и Кимифуса, наконец, слышит её голос.       — Да. Очень.       — Кимифуса, организуй-ка нам что-нибудь поесть. Возьми в моём кабинете в шкафу вещи для Кикуэ.       Вскоре одетая в свитер, штаны и носки (обувь не подошла), Кикуэ сидит на кушетке и уплетает лапшу, а Кимифуса рядом пьёт кофе. Юки, осмотрев девушку и убедившись, что она в относительном порядке, удалилась, чтобы помочь Вильгельму с несколькими пациентами.       — Ещё нужно? — спрашивает он.       — Нет.       Кита ставит чашку на стол, и миг спустя Кикуэ оказывается на его коленях, прижимаясь губами к его губам. Он ощущает вкус лапши с курицей; Кикуэ прижимается теснее, и Кимифуса смыкает губы в тонкую линию, отпихивая от себя девушку и удерживая её за плечи. Кикуэ выглядит озадаченной — видимо, не такой реакции она ожидала.       — Что мне для тебя тогда сделать?       — Чего?       — Как тебе нравится? Раз уж ты теперь, видимо, мой новый…       — Так, прекращай подобные разговоры, — Кимифуса ссаживает Кикуэ со своих колен на соседний стул. — Я таким не занимаюсь и не собираюсь.       — Гей? — деловито уточняет она.       — Нет!       — Неужели девственник?       — Прекращай.       — С женщинами не спишь?       — Сплю. С одной. И только одной.       — Ты точно мафиози? — брови Кикуэ приподнимаются. — Насколько я знаю, понятие «верность» не для них.       — Точно. Тебе ещё что-нибудь нужно? — он поправляет воротник рубашки. — Кроме обуви — я уже в курсе, Хигучи тебе её купит.       Неожиданно Кикуэ вцепляется ему в левую ладонь.       — Что ты…       — Не отдавай меня обратно. Я не хочу в бордель.       — Я и не собирался. Знаешь, я не испытываю желания заделаться ещё и в сутенёры, — он отцепляет пальцы Кикуэ от своей руки. — Я придумаю, чем тебе заняться, но торговать телом тебе не придётся. И придумаю не сейчас, ладно? Голова просто раскалывается, да и забита другим.       — Чем?       — Нашими врагами, — мрачно отзывается Кимифуса, вспоминая свой визит в резиденцию Портовой мафии Китакюсю в Йокогаме.

***

      Портовая мафия Китакюсю денег на себя любимых не жалеет — она располагается в роскошном доме в не менее роскошном районе Йокогамы.       Кимифуса следует по длинным и запутанным коридорам за Каори Экуни. Сегодня на ней короткое леопардовое платье, обстроченное оранжевым кружевом по низу, рукавам и воротнику. До встречи с ней Кита не представлял, что леопард и кружево могут оказаться в одном наряде.       — Босс, Кимифуса Кита прибыл, — отрапортовала она в дверях кабинета Бины Уэды. Повернулась и наградила Киту недовольным взглядом: всю дорогу Каори пыталась завязать диалог и добиться хоть какой-то реакции от Кимифусы. Но он делал вид, что не слышал её болтовни, предпочитая сосредоточиться на головной боли, чем на речи Экуни.       — Спасибо, Каори, — приветливо улыбается темноволосый мужчина, поднимаясь из-за стола. — Здравствуйте, Кимифуса.       Он протягивает ему руку, которую Кимифуса пожимает.       — Уэда-сан.       — Можно и без суффиксов. Всё же Портовая мафия Китакюсю разношёрстна, — посмеивается Уэда. — У нас сильно европейское влияние. Прошу, садитесь.       — Спасибо, — Кимифуса кивает, занимая место напротив.       — Чай? Кофе? Что-то покрепче? Или воды?       — Ничего не нужно, — мотает он головой. — О чём вы хотели со мной поговорить?       — О мафии. Я с вашего позволения налью себе воды.       — Конечно.       — Вам ведь известно, чем мы занимаемся?       — Украшениями.       Каори Экуни — ходячая реклама вашей деятельности.       — Верно, — подтверждает Бин его слова. — Но это не наш главный источник дохода.       — Какой же основной?       — Наркоторговля.       Кимифуса поднимает на него глаза.       — Наркотикам в Йокогаме не бывать. Мори-сан категорически против.       — Портовая Mафия занимается торговлей органами, химическим оружием, владеет борделями, игорными заведениями и несколькими винодельнями, — говорит Мори, глядя на отблеск света на скальпеле, — но она никогда не занималась наркоторговлей. Правительство только и ждёт, чтобы мы оступились.       — Почему?       — Я не вникал в причины: достаточно того, что мой босс против.       Уэда хмыкает.       — Но должна быть причина, — мягко произносит он. — Стоящая.       — Нам этого объяснения хватает.       — Я слышал, что вы довольно убедительны, когда захотите, Кимифуса. Так и здесь вам стоит применить всё своё красноречие.       «Он, что ли, глухой?» — недоумевает мысленно Кимифуса, смотря на Бина.       — Боюсь, я бессилен, — не соглашается он. — Огай Мори — человек с непоколебимыми принципами. Его очень сложно переубедить.       — Каори обещала, что вы нам поможете.       — Но не всё мне подвластно, — говорит Кимифуса, сжимая пальцы в кулак — обещала она, как же.       — Понимаю.       «Ага, как же. Именно по этой причине распинаешься передо мной? Ками, почему вы принимаете меня за идиота?»       — Что ж, тогда не смею вас больше задерживать, — Бин улыбается.       — Ответите на вопрос?       — Какой?       — Почему наркоторговля?       — Всё просто, Кимифуса — это прибыльное дело. Перекрывает доход от продажи украшений. Поль?..       — Да, босс? — в кабинет заглядывает высокий мужчина с острыми скулами и тёмными волосами. Пряди небрежно спадают на лицо, чудом не попадая в серо-голубые глаза.       — Проводи нашего гостя до выхода. Здесь и заблудиться можно.       Поль Валери Кимифусе не нравится. Он испытывает какое-то неприятное ощущение, глядя на профиль Валери.       — Чего вы хотите, господин Кита? — голос у него глубокий.       — Считаете, что я набиваю себе цену?       — Разве я так сказал? — удивляется Поль. Кимифуса едва сдерживается, чтобы не закатить глаза — один актёр в этом театре талантливее другого.       — Я умею читать меж строк.       Ямамото хорошо научил. Малейшие изменения в мимике, заблестевшие глаза, дёрганье пальцев — пытки и эксперименты объясняло доходчиво.       Валери хмыкает. Недурно.       — Чего вы хотите? — повторяет Валери свой вопрос. — Господин Уэда щедр с теми, кто к нему благосклонен.       Перед глазами предстаёт лицо повзрослевшей сестры: глаза-нефриты, тёмные длинные волосы, пухлые губы и мягкая улыбка, мамина улыбка.       — То, что я хочу, вы мне дать не в силах, — признаётся Кимифуса.       — Советую вам подумать ещё раз.       Поль ясно намекает: лучше бы помочь Бину Уэде. Глядя на его вежливую и противную улыбку, Кита понимает — рано или поздно, но они сойдутся в битве.       И Полю Валери стоит быть осторожнее.

***

      Тосико поудобнее перехватает стакан с кофе и заходит в допросную. Она растягивает губы в улыбке и кладёт папку на стол, а кофе пододвигает к сидящему на стуле Масао Кумэ. Тот смотрит на неё с благодарностью, заметив, что у неё стакан из кафе, а не из полицейского кафетерия.       — Знаю, что кофе у нас редкостная дрянь, — поясняет она, садясь и скрещивая руки на груди. — Сама им не травлюсь, стараюсь и подозреваемых не травить. Так что… Мы тебе — сладкий раф, а ты нам — информацию.       — Я ведь уже всё вам сказал — я не имею никаких дел с Портовой мафией! — восклицает Масао. — Я вам клянусь!       — Неужели? — приподнимает Тосико брови, смотря на него. — У меня вот другая информация: при обыске в твоём доме была найдена крупная партия каннабиса.       — Чего?!       — Напоминаю, что каннабис в Японии запрещён. Использование и хранение конопли наказывается лишением свободы на срок до пяти лет и штрафом. Выращивание, продажа и транспортировка травы наказывается лишением свободы на срок от семи до десяти лет и штрафом.       — С последним обвинением не ко мне!       — А с первым?       — Огай Мори категорически против наркотиков!       Кумэ прикусывает язык, понимая, что сболтнул лишнего. Тосико победно улыбается (даже хищно), подаваясь вперёд. Масао хватается за голову.       — Значит, Мори ты всё же знаешь. Хотя утверждал обратное, когда тебя задержали по подозрению в хищении денег из государственного бюджета.       — Что вам от меня нужно? — хнычет он.       — Расскажи, что тебе известно о Портовой мафии. И, может, отделаешься малой кровью. Как-нибудь даже уладим историю с деньгами — ну ты у нас разве первый, что ли, их крадёшь?       — Я покойник, вы не понимаете! Мори-сан мне этого не простит!       — Он и не узнает, что это ты. Только если выдержишь давление, которое на тебя могут начать оказывать, но я сомневаюсь, что мафия следит за каждым своим знакомым. Давай, Масао, — ободряюще улыбается ему Тосико, — со мной приятно сотрудничать. И мы прикроем мафию. Соотвественно, угрозы не будет. Подумай.       — Тамура-сан, к вам пришли, — в комнату заглядывает Ясунари.       — Я сейчас немного занята.       — Это Наканэ, Тамура-сан. Она чем-то очень обеспокоена и требует только тебя.       — Так, посиди-ка с Кумэ.       Тосико, недоумевая, выходит в коридор, где её встречает испуганная Наканэ с платком в руке.       — Наканэ?       — О, Тосико! — она бросается ей на шею. — Я знаю, что у моего Нацумэ не самая простая работа, но он со вчерашнего вечера не отвечает на мои звонки и сообщения. Сначала я подумала, что вы в засаде сидите, но ты-то здесь, а он — нет.       — Не волнуйся, Наканэ, мы с этим разберёмся. Отправляйся домой, а я займусь его поисками и тебе наберу, как что выясню, хорошо?       — Л-ладно. Спасибо тебе.       — Пока не за что.       Допрос она вынуждена закончить и отпустить Масао, договорившись с ним, что они поговорят позже. Угроза о каннабисе всё ещё висела в воздухе и неплохо его пугала. Она и Ясунари пытаются отследить телефон Нацумэ, но он выключен. Когда Тамура теряет всякую надежду, ей на телефон приходит сообщение с неизвестного номера с координатами.       — Отследить не удастся, — мрачно отмечает она. — Сообщение прислали с одноразового номера.       — Это координаты порта, — Кавабата поворачивает к ней ноутбук. — До утра не управимся с проверкой. Территория воистину огромна.       — Значит, нужно управиться! — рявкает она. — Что встали и расселись, а? По машинам и за работу, бездельники!       Через несколько часов ей приходит сообщение с номером контейнера. Тосико боится его открывать, но вонзает ногти в нежную кожу ладони и не отводит взгляд, пока контейнер вскрывают.       Кто-то же должен оставаться смелым.       Нацумэ сильно избит, но живой. Она бросается к нему, сидящему на стуле и крепко связанному.       — Нацумэ!       — Это были они…       — Кто?       — Портовая мафия, — выдыхает он.       — Кимифуса был?       — Нет. Тосико…       — Тише-тише, сейчас мы тебя освободим.       — М…       — Что?       — Никого, на кого мы бы… Собирали информацию. Мафия… Как опухоль. Мы не успеваем.       — Нацумэ… — она отступает, когда он оказывается освобождён, и позволяет врачам делать своё дело.       — Отдел твой, — слышит она прежде, чем его увозят из контейнера. Тосико медленно разжимает пальцы и смотрит на глубокие кровавые полумесяцы на ладони.

***

      Акира застёгивает куртку и хватается за протянутую руку Юкио. Землю размыло после дождя, поэтому идти тяжело: они постоянно поскальзываются и оступаются, поддерживая друг друга.       — Осторожнее.       — Спасибо.       — Дождь усиливается, — отмечает Мисима и морщится, когда вода попадает в глаза.       — Но назад мы не вернёмся.       — Это я понял.       — Место должно быть где-то здесь, — Акира ладонью приглаживает влажные волосы. — Ютака подробно мне его описал…       Тосико сегодня на ночь оставалась в полицейском участке, поэтому Хания не боялась, что им не хватит времени для разговора. Она ставит чашку чая на котацу и садится напротив Ютаки, читающим книгу. Он поднимает голову, и его лицо озаряет улыбка.       Никак не мог не нарадоваться своей дочери.        — Ты сегодня не на работе.       — Да. Удивительный попался день — выходной.       — И не с Дазаем.       — Перестань, — Акира улыбается вопреки своим словам. — Между нами ничего ничего нет. Забыл уже, что он пытался уличить меня в том, что я эспер?       Ютака смотрит на неё с умилением.       — Знаешь, как это иногда бывает? От ненависти до любви.       — Но я бы не сказала, что он меня ненавидел.       — Недолюбливал — если ты была для него головной болью.       — Может, — Акира собирается со словами и решается спросить: — Ютака, ты можешь мне кое-что рассказать?       — Конечно.       — Я хочу знать про место, где меня нашла Тосико. Сначала думала у неё спросить, но она в последнее время сама не своя, так что я надеялась, — Акира сцепляет пальцы, — что ты сможешь мне помочь. Или хотя бы знаешь, где у неё можно найти про это в бумагах, я сама посмотрю.       Ютака кивает.       — Только не говори ей, что я всё тебе выложил.       — Сохраню секрет, — обещает Акира.       Их путь лежит через лес. Хания подсвечивает дорогу фонариком, в то время как Юкио вооружается катаной. Они выходят к старому ангару.       — Ты как? — спрашивает Мисима, когда Акира замирает перед строением.       — Порядок, — она поджимает губы и встряхивает головой.       — Если ты не хочешь, мы можем…       — Нет. Нам надо идти.       Вдвоём они открывают дверь ангара. Внутри пахнет сыростью и затхлостью. Пусто. Акира обходит помещение и уже готова озвучить Юкио, что ничего нет, как носок ботинка утыкается в что-то на полу. Она подсвечивает место и понимает, что перед ними крышка люка.       — Что тут… Чёрт, — Юкио оказывается за её плечом. — Она припаяна, — констатирует он, опускаясь на корточки и осматривая люк.       — Вижу.       — Здесь ничего нет, Акира. Полицейские явно всё тут вынесли, а крышку припаяли. Ты уверена, что…       — Поможешь мне или нет? — прерывает она его.       — Помогу. Я просто хочу уберечь тебя от того, с чем мы можем столкнуться там, внизу.       Акира слабо улыбается и, запрокинув голову, смотрит на Юкио.       — Я ценю твою заботу, Юкио, но уберечь человека от всего невозможно.       — Я бы хотел, — тихо отзывается он. — Отойди, — добавляет чуть громче. — Я придумаю, что можно сделать.       Акиру первой он не пропускает, и она ему уступает. Они осторожно спускаются в подвал. Хания, когда они преодолевают ступени, берёт Юкио за руку.       Она не боится увидел вещи, кровь и прочее, что осталось после жизни с Ямамото, но в подвале она обнаруживает… ничего.       — Ничего нет, — шепчет Акира.       — Как такое возможно?       — Кто-то всё тщательно вычистил.       — Но кто? Полиция? — спрашивает он. — Или кто-то из инстанций повыше?       — Ютака упоминал Отдел по делам Одарённых.       — Попрошу бабулю что-нибудь выяснить: у неё много знакомых.       Разочарованная, Акира разворачивается и поднимается по ступеням обратно, наверх. Она слукавила Юкио — в ангаре она чувствует себя намного лучше, чем там, в подвале. Не дожидаясь Мисиму, она проделывает путь обратно к автомобилю. Он не спешит заводить разговор или что-то договорить: лишь смотрит, выезжая на асфальтированную дорогу. У Акиры звонит телефон. Она отвечает на вызов и спустя несколько секунд меняется в лице.       — Ты можешь приехать в больницу? — спрашивает её Тосико.       — Ты пострадала? — тут же спрашивает она.       — Нет. Я в порядке.       — В какой ты больнице?       Акира диктует адрес Юкио, и он вдавливает  педаль газа в пол.       У входа в здание они сталкиваются с взволнованным Ютакой.       — Она точно не пострадала? — уточняет Акира у Хании.       — Точно. Идём к ней. Юкио, ты с нами?       — Конечно.       — Спасибо, что ты поддерживаешь Акиру, — благодарит его Ютака. Он быстро оглядывает их и спрашивает: — Вы ведь ездили в…       — Да, — она кивает.       — Только я тебя прошу: не поднимай эту тему при ней, ладно? Тосико раздавлена. Если есть какие-то вопросы, задавай их мне.       — Да что случилось? — спрашивает Юкио.       — Дело в Нацумэ. Его нашли сильно избитым в контейнере в Порту.       Возле палаты стоит Тосико. Акира впервые видит её такой разбитой: в беду попал не просто коллега или её начальник, а тот, кого она знала много лет, в чей дом была вхожа.       Член семьи.       — Тосико…       — Может, хватит? — Ютака с жалостью смотрит на жену. — Пожалуйста, Тосико…       — Я не могу уйти. Теперь я… Я возглавляю отдел.       Неожиданно она всхлипывает. Акира шагает и заключает Тосико в крепкие объятия. Тамура утыкается лицом ей в плечо, стискивая ткань куртки меж пальцев. Обнимая её и перенося вес на другую ногу, Хания смотрит через плечо и видит грязные следы, оставленные ею и Юкио на блестящем кафельном полу.