Проказа Судьбы

Каваллоне, к его удаче, не стал свидетелем дальнейшего конфликта новобрачных – Занзас попросил его выйти из палатки и присоединиться к своему отряду. Дино не хотел оставлять бледного Тсунаеши наедине с раздраженным Вонголой, но странное чувство внутри подсказывало ему, что с магом ничего не случится. - Он не виноват, что я оказался здесь, - попытался оправдать Каваллоне Тсуна. - С ним я разберусь потом, - отчеканил Занзас. – А с тобой следует все разъяснить сейчас. Что у тебя вместо головы, Тсуна? Тсунаеши вновь упер взгляд в пол и сложил руки у себя за спиной, крепко сжимая кулаки. - Наверное, мешок с опилками, - тихо предположил он. – Я не мог остаться там, Занзас! Просто не мог! - У тебя не мешок с опилками, у тебя мешок с де… - Занзас заставил себя вовремя замолкнуть, чтобы не сказать глупость. – Хорошо. Ладно. Ты поедешь дальше, но при одном условии! Савада посмотрел на него глазами, полными надеждой, и даже сделал шаг вперед, забыв о всяких предосторожностях. - Каком? - Ты будешь сохранять свое инкогнито и не вступишь ни в один бой, который возникнет дальше в пути. Я не хочу дрожать за тебя каждую секунду. - Это несколько условий. Занзас недовольно скривил губы и в несколько шагов преодолел расстояние между ним и Тсуной, протягивая к нему руку. Ладонь на щеке показалась Тсунаеши приятно теплой, согревающей. Он подставился под незатейливую ласку, позволяя шершавым пальцам обводить контуры его губ, линии бровей, и сам потянулся к волосам своего альфы, чтобы ощутить подушечками пальцев влажные от снега пряди. Успокаивающе горел на пнях огонь, за чьим потрескиванием было отчетливо слышно, как люди в лагере суетятся перед сном, о чем-то спорят и смеются, мнут подошвами сапогов свежий белый снег. Им не показалось странным вот так стоять, соприкоснувшись лбами и дыша одним воздухом на двоих, держать в объятиях друг друга, крепко, сильно и уютно, смотреть глаза в глаза, не скрывая всех своих чувств, которые вслух нельзя было произнести – только передать через осторожное, легкое прикосновение обветренных губ. - Если ты хочешь, чтобы я сохранил свое… инкогнито, то тебе придется отпустить меня к Дино, - тихо пробормотал Тсунаеши в грудь Занзасу. – Иначе многие заметят резкое исчезновение новичка-мага и появление у Высочества молодого омеги в шатре. Вонголе не хотелось отпускать Саваду, но ему пришлось отступить от него на шаг и повернуться к сундуку, в котором он достал баночку чернил, бумагу и перо. - Возьмешь с собой вот эту шкуру, - Занзас указал пальцем на пушистую шкурку, укрывающую подобие кровати, - с ней не замерзнешь ночью, - он прервался и начал что-то писать на бумажном листе, а когда закончил, отдал его Тсуне. – Передай это Каваллоне, там приказ. Савада развернул лист и вчитался в ровные черные строчки. - Теперь он и его отряд – моя охрана? - Да, - кивнул Вонгола. – И никакой разведки. Еще не забудь принести мне завтра доклад о том, что было в голове у нашего пленника. Мне очень интересно, как Южные Драконы оказались настолько далеко от своего предводителя и не сошли с ума. Тсуна кисло улыбнулся и, поцеловав Занзаса в щеку, вышел из шатра. *** Реборн всматривался в переплетение закорючек на позолоченной раме картины. Могло показаться, что его очень интересовали завитушки, похожие на листики и цветочки, странные загогулины, но на самом деле он не замечал ни красоты оформления рамы, ни самой картины. Реборн думал, размышлял. Его армия отступала, несла огромные потери, постоянно теряла свои силы. Магов было слишком мало, чтобы по достоинству дать отпор врагу, а помощь стран союза Аркобалено запаздывала, только Луче вовремя привела свои отряды лекарей. Южные Драконы брали города наскоками, им не были преградами ни стены, ни кованые ворота, а люди, сидящие на их спинах, оказались отличными воинами, которые прекрасно управлялись с клинками и луками. - Ты утверждаешь, что все пленники, ранее захваченные нами, сходили с ума только потому, что мы снимали с них те странные медальоны? – повернувшись к молодому магу, строгим голосом спросил Реборн. - Да, Ваше Величество, - уверенно отвечал мальчишка-маг. – Эти амулеты каким-то странным образом не дают их разуму зачахнуть. На недавнем допросе один из пленников признался, что в эти амулеты вкачана драконья магия. Он назвал ее Пламенем Души. Эта магия заменяет Драконам что-то, что позволяет им путешествовать и удаляться на сколь угодно большое расстояние от их короля, пока не закончится действие медальона. - Вот как… - Реборн закусил губу и почесал пальцем подбородок. – Свободен. Маг поклонился ему и поспешно вышел из кабинета. Оставшись в одиночестве, Реборн сел на крышку своего стола и достал из кармана курительную трубку. Да, положение тяжелое. Колонелло со своими людьми доберется до столицы Солнца через пять дней, а противник будет около главных ворот города через четыре дня. Где Тсунаеши - неизвестно, Реборн даже не знал, жив ли он, здоров ли, вернется ли вообще. Реборн, привыкший решать самые сложные задачи, которые Судьба любила подкидывать людям, боялся исхода предстоящих дней. Он был готов принять бой и драться до конца за свой город и страну, но прекрасно понимал, что в одиночку, даже собрав все остатки своей многочисленной армии в столице Солнца, ему не справиться. Тяжелые мысли прервал стук в дверь. - Да? – сразу же отозвался Реборн, и в комнату вплыла Луче. - Мне сегодня снился сон! – начала она. – Ты не поверишь!.. - Ох, Луче, - вздохнул Реборн и подошел к ней, подал руку, чтобы проводить ее к удобному мягкому креслу, - ты же знаешь, я не верю в вещие сны. - Ты можешь не верить, но от этого ничего не изменится. Мои сны всегда сбываются, и этот не станет исключением. Сегодня мне приснился Тсуна. Реборн дернулся, внутри него что-то подскочило и натянулось. Может, он и не верил во всякие сны и предсказания, но любая новость о Тсунаеши заставляла его напрячься и стать предельно внимательным. - Мне снилось, - продолжала тем временем Луче, делая вид, будто не замечает реакции Реборна, - что он был здесь, в твоем кабинете, с Гокудерой и Ямамото, а еще с ним был какой-то альфа, широкоплечий такой, высокий и серьезный. А еще ты стоял именно на том месте, на котором сейчас стоишь, и я, - она запнулась, а через несколько секунд сиплым от пронзившей ее догадки голосом продолжила, - сидела в этом кресле… Неожиданно для Реборна панель, прибитая к стене около книжного шкафа, заскрипела и отодвинулась, открывая потайной ход, из которого выбрался перепачканный в пыли Тсунаеши, злой Гокудера, всегда веселый Ямамото и тот самый альфа. Широкоплечий. Высокий и серьезный.