Проказа Судьбы

Полторы недели армия Северных Драконов, поднимая за собой снежные бури, двигалась вперед, к столице страны Солнца. Это были сложные для Тсунаеши дни: он неожиданно для самого себя слишком быстро уставал от седла, мерного покачивания на лошади, бесконечного снега, холода и вечно дующего ветра, от которого кожа на лице загрубела и зашелушилась. Мысли мага постоянно крутились вокруг горячей ванны и мягкой постели с белыми простынями; неприятное раздражение, казалось, поселилось в его голове, и вспыхивало с новой силой при каждом удобном ей случае. С легкостью погасить вспышки плохого настроения мог Занзас. Он показал себя с неожиданной стороны, представ как заботливый и любящий альфа, чему сильно удивлялись Скуало, Гокудера и Ямамото, постоянно находившиеся недалеко от Савады. Даже не имея возможности быть постоянно рядом, Занзас находил способы и подходящие случаи передать Тсунаеши то теплые перчатки взамен тем, что маг умудрился разорвать, то короткую записку или сладости, какими могли побаловать себя в походе только важные командиры. Незаметно для других перечитывая небольшие письма Занзаса, Тсунаеши успокаивался и начинал искать причину своей резкой слабости и раздражительности. Наверное, сказывалась беременность. Иногда, прислушиваясь к себе, Савада мог почувствовать где-то внизу живота огонек новой жизни, который был еще совсем слаб и мал, но уже напоминал целую жаркую звезду, постепенно становившуюся все больше и больше. И это казалось Тсуне самым прекрасным из ощущений, когда-либо испытываемых им. Когда столица Солнца оказалась на расстоянии дневного перехода, Занзас позвал Тсуну к себе. Они впервые остались наедине друг с другом со дня допроса Тита. - Ты обещал познакомить меня с Реборном, - напомнил Вонгола. Только после долгого поцелуя Тсунаеши рассказал ему, как можно незамеченными попасть прямо в кабинет Реборна. На рассвете следующего дня Тсуна, Занзас, Гокудера и Ямамото выдвинулись ко входу в старинные катакомбы, пронизывающие всю землю под столицей Солнца и ее окрестности. Им потребовался практический целый день, чтобы, наткнувшись на несколько завалов и тупиков, закрытых навечно дверей, дойти до нужной комнаты. Злые, грязные, пропитанные запахом плесени и пыли, они ввались в чистый светлый кабинет, сразу же перепачкав кремовый ковер. На них смотрели двое: высокий черноволосый мужчина и красивая женщина, напоминающая хрупкий цветок. - Почему я ничего не знал об этом потайном ходе, Тсуна? – первым заговорил мужчина. - Я просто не успел тебе рассказать про него, Реборн. Ваше Величество, - довольно улыбаясь, Савада заговорил официальным тоном, - позвольте представить вам единственного наследника престола Северных Драконов Занзаса – Десятого Вонголу. Реборн не смог сдержать своего любопытства и задержал свой взгляд дольше положенного на одежде, оружии и лице Дракона, ничуть не обидевшись на то, что долгожданный гость также рассматривает его в ответ. - Очень приятно, Ваше Высочество, что мы все же встретились, - Реборн ухмыльнулся. – Я уже не надеялся увидеть ни вас, ни Тсунаеши. - Да, вы пришли очень вовремя, - Луче поднялась из кресла. – Ребята! – она подошла к Хаято, Такеши и Тсуне и, не волнуясь за чистоту своего дорогого платья, обняла их. – Я так рада всех вас видеть! Идемте. Вы наверняка устали, а мне с вами тремя еще поговорить хочется! - Я бы хотел остаться здесь, - начал противиться Савада, но, заметив хитрый взгляд Луче, покорно последовал за ней. Занзас проводил взглядом Тсунаеши, прилагая все свои внутренние силы, чтобы не последовать за своим омегой. Он не хотел вновь расставаться с ним хотя бы на пару часов, и эта женщина, нагло утащившая Тсуну в неизвестном направлении, заставляла его переживать и испытывать на прочность терпение. - Думаю, некоторые вопросы стоит прояснить сегодня, - начал Реборн. - Да, именно сегодня, - ответил Занзас несколько резче, чем хотел, и сложил руки на груди. Они застыли друг напротив друга, готовые в любой момент кинуться в драку, словно дикие звери. Может, окажись они в другом месте и в другое время в подобном положении, то обязательно бы случился бой, в котором два достойных, равных друг другу соперника выяснили бы, кому должны достаться лидерство и первенство. «Соперник! Соперник! – рычала в голове у каждого сущность альфы. – Убрать с пути!» Но Реборн и Занзас не были животными, не умеющими справляться со своими внутренними сущностями. Каждый из них прекрасно умел обуздывать внезапно вспыхнувшие желания и ненужные чувства. - Твои бусы… - Я нашел их десять лет назад. В реке. Несколько секунд Реборн молчал, продолжая разглядывать красные и оранжевые бусы, вплетенные в густые черные волосы Дракона, а после подошел к карте. - Где расположены твои войска? - Здесь, - Вонгола встал рядом с ним и уверенно провел грязными пальцами по черточкам, изображающими лес. - Прекрасно! – на губах Реборна появилась широкая улыбка. – Никогда бы не подумал, что дружба Тсунаеши с Духом Великого леса окажется полезной! *** Тсунаеши в ужасе подскочил на постели. Хотя у него были открыты глаза, он все еще видел сцены кошмара и продолжал, широко раскрывая рот, беззвучно кричать, тянуть вперед руки в попытке спасти кого-то из своего сна. - Ч-ш-ш, - зашептал ему на ухо Занзас. – Это сон, просто сон. Он опустил Тсуну на подушки и обнял, укачивая, прижимая к себе. - Спи. Завтра долгий день. - А ты? – хрипло спросил Савада. - Что я? - Почему ты не спишь? Занзас в ответ тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он нервничал. На рассвете он должен будет стоять на стене города и выжидать, когда Южные Драконы заполонят небо над головами людей. Пожалуй, это будет первый бой подобного масштаба, полный ответственности, в котором когда-либо участвовал Вонгола, и от этого становилось немного страшно и боязно, ему казалось, что послезавтра для него никогда не наступит. За окнами дома, в котором жил Тсунаеши до встречи с драконами, царила густая, беспроглядная тьма. Этой ночью луна спряталась под тяжелыми черными облаками, и толстый покров снега на земле больше походил на что-то грязно-серое, чем на напоминание о красивых блестящих искрах. Поросль за оградой, абсолютно голая, стояла неподвижными ломанными фигурами и черным пятном-тенью расползалась по снегу, тишина иногда скрипела в изгибах ветвей. Хотя в камине огонь горел в полную силу, Занзасу он казался каким-то слабым, не ярким и холодным, из-за чего у Дракона мерзли руки и ноги. - Занзас, - прошептал Тсунаеши, беря в ладони его лицо. – Занзас… Он хотел пообещать ему, что все будет хорошо, но эти слова застряли в горле, и Савада, испугавшись предстоящего молчания, поцеловал Вонголу в губы, в нос, щеки. Легко-легко, как перышко, чтобы разогнать по венам кровь, разогреть ее до кипящего состояния. Занзас позволил себя отвлечь от хмурых мыслей и заскользил руками по спине Тсуны, ощущая пальцами ребра и тонкую линию позвоночника, медленно стягивая штаны с омеги. Тсунаеши шумно выдохнул и с укором посмотрел на Занзаса. - Все равно сегодня не выспимся, - рассудил Вонгола и положил мага себе на грудь. Поцелуи, медленные и томные, кружили Тсуне голову, и он не посмел сопротивляться, когда почувствовал, как пальцы Занзаса, немного прохладные, осторожно проникают в него. Сладкий стон сдержать оказалось просто невозможным. Вонголе нравилось смотреть и слушать Тсунаеши, ощущать его вес на себе, чувствовать всем телом его теплоту, энергию, гладить пальцами нежную кожу. Совсем недавно Дракон понял, что может часами доставлять удовольствие Саваде, доводя его практически до края и останавливаясь, дразнить, как сейчас, потираясь своим членом о его член. В такие моменты в глазах Тсуны появлялась мольба о большем, и из груди его вырывались особенно громкие стоны. - Занзас, ну! Пожалуйста, - заскулил Тсуна, впиваясь пальцами в волосы альфы. Вонгола на эту просьбу только ухмыльнулся и, крепко сжимая омегу в своих руках, вставил ему на всю длину. Савада мелко задрожал, промычал что-то невнятное и вильнул бедрами. Удовольствие, будто сахарная патока, разлилась по телам любовников. И Занзас все же согрелся. Тьма за окном рассеивалась - приближался рассвет.