Замок на чувства

      Свет падает на тёмный пол тремя белëсыми кругами. Антон, Дима и Сергей расположились на краю сцены, о чëм-то тихо перебрасываясь фразами. Ждут.       Репетиция была закончена ещё минут так с пятнадцать назад. Несмотря на оплошность юных актёров, Арсений вëл себя спокойно. Он не ругался, не останавливал репетицию и даже ни разу не прогнал один отрывок более одного раза. В общем проходило всë на удивление спокойно, даже как-то лениво и отстраненно.       Со стороны входа послышался скрип открывшейся двери, и через пару секунд, вместе с тонкой струйкой света, в зал вернулся Попов. В его руках компьютерные листы, а смолистые волосы выбиты из аккуратной укладки. Даже не похоже на него. Слишком бросается в глаза его всклочëнность. Кажется, он очень торопится. Куда? Никто не знает. Ему ещë тут с Антоном час танцевать. А может и истерики закатывать, ведь парень в танцах далеко не спец.       — В четверг через.. Две недели. Намечается корпоратив в честь годовщины театра. Вы будете? — Арсений глянул на парней и склонился над столом, от чего серебряный крестик игриво выглянул из-под расстëгнутой вверху рубашки.       Все трое переглянулись между собой, словно убеждаясь в согласии друг друга, хотя им было как-то все равно на то, пойдут они вместе или нет. Не маленькие уже. Мужчина выжидающе смотрел вперёд, его ледяные глаза медленно подрагивали под плотными линзами очков. Блики от осветительных приборов весело переливались в прозрачных стëклышках, то и дело прыгая с одного на другое.       Неожиданно позади скрипнула доска, и по полу прокатились постукивания женских каблучков. Антон вздрогнул от неожиданности, после чего постарался разглядеть источник шума. Блеснула металлическая бляшка тонкого ремня, лежащего поверх тёмных брюк.       Арсений обернулся, натыкаясь взглядом на вошедшую в зал секретаршу. Длинные красные ногти царапали плотную обложку старой папки. Белый свет переливался в чёрных, словно ночь, волосах, придавая им живой блеск.       — Арсений Сергеевич, — девушка остановилась, — мы не вкладываемся в бюджет.       Марина протянула вперёд толстую кипу бумаг, собранных в файлы на кольцах. Арсений тяжело вздохнул и, быстро поправив очки на носу, взял предложенную вещь. Страницы глухо зашуршали под пальцами, трясь целлофаном друг о друга.       — Отменяй тогда это, — он подчеркнул чёрной пастой один из пунктов в длинном тексте, — и если не хватит денег, то еще это.       Ручка скрипнула по листу, оставляя за собой яркий след. Арсений передал папку в руки секретарши, и та, вежливо улыбнувшись, поспешила удалиться из просторного зала. Вскоре раздался глухой дверной стук, и снова стало тихо. Антон шумно выдохнул и спрыгнул со сцены вслед за начавшим собираться Димой.       — Значит все будут? Так и запишу. — Он вновь прильнул к своему столу и начал выводить на листе буквы, вероятнее всего имена.       — Что-то ещë или мы можем быть свободны? — спросил Сергей, находясь чуть ли не возле выхода.       — Да-да, идите. Антон, ты остаëшься.       — Помню, — парень посмотрел на друга, после чего отпил пару глотков воды из прозрачной бутылки.       Друзья-коллеги, попрощавшись, быстро юркнули в узкий коридор, оставляя за собой звуки тяжёлых шагов, но и те вскоре совсем сошли на нет. Антон кинул косой взгляд в сторону Попова, что сейчас нависал над стопкой каких-то документов. Они остались одни. Было немного не по себе. В первую очередь от непонимая своих и чужих действий. Что они будут делать? Понятно, что танец учить, но как? Шаст даже в выпускном танце не учавствовал, ссылаясь на то, что пары ему не хватило. Все же мы знаем правду. Захотел бы — станцевал. И сейчас очень жалеет, что отказался. Сейчас бы ему было на руку умение танцевать. Пусть все школьники и танцуют не совсем правильно, но выглядит то это сносно. Базовые умения, все дела.       Арсений неоднозначно мотнул головой каким-то своим мыслям, пока вчитывался в лист с кучей строчек. Его руки упирались в деревянную столешницу, от чего рельеф извилистых вен и сухожилий стал виден более отчётливо. Брови напряженно опустились, создавая складки на высоком лбу. Антон слегка залип на чужих кистях и уже через пару секунд прописывал себе мысленный подзатыльник.       Вскоре послышался глухой хлопок закрывшейся папки. Антон интуитивно обернулся на звук и столкнулся взглядом с ледяными глазами напротив. Мужчина легко улыбнулся, и на душе стало легче, не так напряжëнно что-ли. Всë существо Попова говорило о том, что он человек хороший и ему стоит доверять. Но сейчас не до этих глупых и никому ненужных размышлений. Антон не хочет думать. И доверять тоже.       — Почему вы вызвались самостоятельно заниматься со мной? — спустя время подал голос Шастун, предварительно сев на одно из сидений.       — Ты для меня тоже новый человек. Чтобы красиво отыграть нужно понять друг друга. Этим мы и займёмся, — сказал Арсений и в пару быстрых движений оказался на сцене.       — Пониманием?       — Можно и так сказать.

***

      Дни пролетели как считаные минуты, сменяясь друг за другом, словно вагоны мимо проезжающего поезда. Под такой поезд и голову положить несложно. Любое неосторожное действие, мысль и сутки превращаются в чёртов день сурка.       Дом, работа, снова работа и дом. Спасали этот замкнутый круг лишь утренние пробежки и возможность поговорить с Оксаной просто так, ни о чëм.       За эти две недели голову посещали мысли — «А нужна ли такая жизнь? » — но исчезали они стремительно, так как приходило осознание всей серьезности ситуации. Антон, проучившийся год на экономическом факультете, недо-актер. Он не может даже думать о том, что его работа плоха, ведь куда не пойди, везде будет также. Это жизнь.       Уже завтра первый официальный выход на сцену. Билеты на партер и амфитеатр были раскуплены всего за пару дней, из-за чего пришлось продать места на бальэтаж и балкон. Ранее они выкупались лишь во время новогодних праздников и массовых наездов европейских туристов (со слов Арсения). Афиша, висевшая на каждом углу, произвела настоящий фурор и вызвала ажиотаж среди зрителей. Внутри таится лëгкое волнение, медленно растворяясь и разносясь по телу вязкой жидкостью.       Но сейчас волноваться не о чем. Генеральная репетиция осталась за плечами, и, признаться, отыграли ребята на этот раз весьма хорошо. Эта прогонка казалась самой сложной и ответственной, от чего Антон переживал и пару раз ошибался в тексте. Именно на этой репетиции соединили работу световых дизайнеров, дизайнеров по декорациям, звукорежиссёров и непосредственно самих актëров. Ну, на отлично сделать не может никто, даже сама Мельпомена, как сказал Арсений. На самом деле он больше похож курицу наседку, чем на тирана, как это было в первый рабочий день. Попов терпеливо объяснял все ошибки по ходу индивидуальных занятий и по итогу они пришли к достаточно чистому варианту. Но этого же нельзя сказать о самих репетициях. Арсений продолжал моментами жестить и гонять бедных парней туда-обратно и, к счастью, зависело всë от его настроения. А плохим оно было не так часто. Вчера он вообще ни разу не повысил ни на кого голос. Только успокаивал если что-то вдруг забывалось. Он понимает — волнение. Но тем не менее, Антону он был неприятен. Ну не его это человек, вот и всë тут. Просто немного раздражает.       Официальная часть корпоратива, если ее можно так назвать, начинается через час. Антон не спеша собирается, по обычаю кладёт в карман толстовки запасную зажигалку и полупустую пачку сигарет.       Нужно зайти в ларёк по пути.       На лестничной клетке сыро, темно, глухо, словно и не живёт в этом доме больше никто. Парень вглядывается в окно, находящееся меж этажей, и старается определить погоду. Пасмурно, но дождя вроде нет.       Двери лифта открываются, и по помещению эхом разносятся звуки цоканья маленьких лап по плитке. Сосед Фëдор Павлович вернулся с прогулки. Антон здоровается кивком головы, и как только четыре лапы переступают его границы, просачивается внутрь.

***

      В привычно серьёзной обстановке театра сегодня играет лёгкая, веселящая мозг музыка. Самое большое помещение переоборудовано под празднование: в центре стоит четыре массивных стола, сдвинутых впритык друг к другу, вокруг — стулья, которые, кажется, собирали по всему зданию. Где-то по стенам расползлись гирлянды, придавая праздничной атмосферы.       Приглашены были все сотрудники, а какой дурак откажется от абсолютно бесплатной выпивки? Правильно, только непьющий. Судя по всему, тех самых «непьющих» здесь просто-напросто не работало, так как места заняты все. — «Да уж, понабрали алкоголиков» — подумал про себя Шастун и сел на свободное место между Мариной и Андреем, ещё одним из режиссёров постановщиков.       Серëжа уже был в компании какой-то дамочки в платье с глубоким декольте, мило беседуя в ожидании начала. Шум накрывал помещение, словно густым непроглядным смогом. Юноша осмотрелся вокруг и, не заметив Арсения среди других сотрудников, повернул голову в сторону секретарши. Та почему-то смотрела на него до этого, из-за чего парень неловко столкнулся с её иссиня голубыми глазами. Что-то эти глаза ему напоминали, но что именно, вспомнить было нереально.       — Как дела? — спросила невпопад девушка и хитро улыбнулась.       Смотря в еë глаза, внутри что-то замирало, пульс замедлялся, а температура стремилась вниз. Здесь будет уместно упомянуть клишированное сравнение с тёмными омутами. Вот смотришь на человека, а по ощущениям он тебя сейчас убьëт лишь взглядом. При этом он не выглядит злым или жестоким, нет, скорее даже наоборот. Такие люди, как Марина, выглядят добрыми, милыми и пушистыми.       — Да, хорошо вроде, — стушевался Антон под натиском чужого взгляда.       — Ты чего напряженный такой?       — Н-не, всë хорошо... Задумался просто, — взгляд невольно уплыл в сторону и теперь парень замечает, что в зале появился потерявшийся Позов. — Где Арсений?       — Не знаю, через пару минут начало, должен прийти, — девушка пожала аккуратными плечами, поверх которых раскинулись чёрные, как смоль, волосы.       Позади что-то упало, после чего послышалось смешное ворчание и пара нецензурных слов. Антон понятливо кивнул и поспешно отвернулся в другую сторону, впиваясь глазами в центр зала, будто есть там что-то интересное.       До начала одна минута.       Руки уже чешутся, чтобы выпить пару бокальчиков игристого, а затем и чего покрепче. В какой-то момент появляется Арсений Сергеевич. Он спешит к своему месту. — «Как будто есть куда опаздывать» — Антон еле удержался, чтобы не закатить глаза от всей той показушной правильности и пафоса, коим прёт за километр.       Голоса постепенно затухают, и последние гости усаживаются на свои места. Все взгляды устремлены в сторону директорского стула.       — Добрый вечер. Нашему театру сегодня исполняется пять лет. За этот срок не мало воды утекло… — начал свою речь Арсений.       Впрочем, ничего интересного. Стандартная речь с благодарностями сотрудникам, которая окончилась первым тостом. За ним вызвались поговорить еще пара человек, потом ещё и ещё. Говорили все, за исключением актёрского состава. Ещё пара бессмысленных речей и празднование пустилось на полный самотëк. Заиграла более громкая мелодия. Многие разошлись по залу в попытках с кем-нибудь потанцевать.       Пробежавшись по помещению глазами и обнаружив друга на диване в углу, Антон двинулся к нему, не забыв перед этим взять стакан с каким-то алкогольным напитком. Дима сидел один, что было немного странно. Как правило, они с Серёжей, как попугаи неразлучники, всегда вдвоëм.       — А Серж где? — с ходу спросил парень, плюхаясь на диван.       — Зажимается с очередной девушкой где-то. Наврятли он даже в зале есть.       — Это та, с которой он сидел? Кто она? — он прильнул губами к каëмке стакана и сделал пару небольших глотков.       — Я сам не знаю. Мы пришли и он почти сразу подцепил еë, — Дима смешно поморщил нос и расплылся в улыбке.       Скользнув штаниной по бархатной поверхности, Антон откинулся всем телом на спинку мебели и расслабленно выдохнул противно тяжелый воздух, что был заполнен алкогольным запахом.       — Антон, ты ничего странного не замечаешь?       Парень с недоумением уставился на своего друга. В зелёных глазах буквально читалось: «Что ты несёшь?». Диме не составило труда услышать этот немой вопрос, а удивление на товарищеском лице было вполне оправдаемо.       — Я имею ввиду симпатию к тебе со стороны Попова.       — Чего? Бред не неси, — на лице Антона появилась беззаботная улыбка, а с губ невольно слетела усмешка. Стакан, что некогда был заполнен коньяком, сейчас опустошëн.       — Я серьёзно. Ты разве не видишь как он на тебя смотрит?       — Как?       — Как Матвиенко на грудь той дамочки, — Позов мягко улыбнулся и взглядом указал в дальний угол зала. — По-моему ты ему понравился.       — Ой, да иди ты, — беззлобно фыркнул парень и перевел взгляд на пустой стакан в руках. — Он гей?       — Я не могу утверждать, но парни его явно привлекают.       — А меня нет. Этим вопрос можно закрывать.       Хотя тема и была переведена в формат нелепой шутки, на душе остался весьма неприятный осадок в виде серой мысли, засевшей на подкорке. Антон одним рывком встал с дивана и двинулся к столу за новой порцией алкоголя.       Неужели Арсений и вправду может быть геем? Даже в голове не укладывается. Нет, Антон не в коем случае не осуждает его за это, ему всë равно. Просто не выглядел он латентным. Скорее даже наоборот. Создавалось впечатление статного мужчины, за которым бегают толпами девушки и никаких подводных камней тут быть не может. Попов властный и сильный во всех смыслах.       Шастун хватает новый стакан и уходит на угловой диванчик в затемнëнном углу зала. Не хочется общаться с кем-то, да и пить тоже нет желания. Антон не хочет, чтобы на его первом выступлении пришлось бороться со слабостью, тошнотой и головной болью. Он не хочет предстать зрителю в не самом лучшем своëм состоянии. Шастун любит и ценит то, что делает. Пусть и приходится нелегко, пусть он и устаëт, как ломовая лошадь. Это дело всей его жизни.       По залу прошлась тонкими струями медленная музыка, заливая собой каждый доступный уголок. Немного отходя от центра, пустое пространство заполнилось парами, которые забавно топтались и кружились на месте. На губах парня невольно проскочила улыбка, когда среди танцующих он заметил Серëжу со своей спутницей и Диму в компании одной из актрис третьей труппы.       Опрокинув в себя остатки спиртного, Антон поставил стакан на подлокотник и вышел из шумного помещения. По коже прошëлся прохладный воздух, напоминая о том, как невыносимо душно было среди людей. В приоткрытое окно дунул вечерний ветер. Здесь темно, и лишь свет пары уличных фонарей ложится кривыми отпечатками на пол. Антон упирается руками в широкий подоконник, касаясь головой холодной стеклянной поверхности.       В голове лениво шевелятся мысли, неимеющие абсолютно никакого значения. Антон думает о дожде в Питере, о повышении цены на его любимый йогурт. Он думает о странноватом долговязом парне, что бегает с ними по утрам. В мыслях снова проскакивают слова Димы. Чёрт. Лучше бы он не вспоминал. Воображение рисует образ Арсения Сергеевича. Откуда ж вы свалились на бедную юную голову. Он перематывает все моменты с ним за последние две недели, и как бы не старался, найти подходящие не удавалось. Мозг выдаëт ошибку. Возможно, Антон был недостаточно внимателен или же Позов через чур впечатлительным, но это и неважно. Важно то, что теперь мысли об этом будут возникать в любой, самый неподходящий момент жизни.       — Чего ушëл?       Шастун вздрогнул от неожиданности и отпрянул от влажного стекла, силясь разглядеть подошедшего мужчину. Арсений стоял в паре метров от парня. На его лице сияла мягкая улыбка, а глаза всë также леденяще прожигали душу едва ли не на сквозь. Антон шумно выдохнул и всë таки сдался. Он обернулся к собеседнику лицом, упираясь ягодицами в ребро белой доски.       — Душно там.       — Или ты просто выбиваешься из коллектива? — Попов сделал пару шагов вперёд и опëрся о стену. Неужто алкоголь вас одолевает, Арсений?       Его вопрос показался парню странным и непонятным. Да и звучало слишком навязчиво даже для него. Антон чуть приподнял правую бровь и кинул в сторону директора вопросительный взгляд.       — Ну все с кем-то общаются, а ты сепарировался ото всех и спрятался в углу зала.       — Чë? Откуда... Вы за мной следите что-ли? — юноша усмехнулся, но так и не отвёл взгляд, стараясь выцепить каждую, даже самую незначительную эмоцию. Выходит пока что не очень, ведь парень постоянно отвлекается то на общее состояние себя, то на какие-то маловажные детали.       — Нет, не слежу.       Попов отвернулся к окну, пряча улыбку в бокале и делая пару глотков красного вина. По прозрачной поверхности стекают капли дождя. Ветви старого дуба расшатывает ветер, безжалостно срывая оставшиеся листья. Конец октября не щадит никого и радовать погодой уж точно не собирается. По потрескавшемуся асфальту ползëт белая нива. Водитель старается объезжать ямы, но это получается с трудом. Как вообще в таком районе смог расположиться этот театр? Непонятно.       — Тогда встречный вопрос, — зелёные глаза живо блеснули в полумраке и Антон посмотрел куда-то в сторону. — Почему Вы, как глава сия собрания, не находитесь среди коллег, а стоите здесь и тратите время?       В волосах мужчины весьма забавно играл уличный свет. Рубашка всë также идеально выглажена, а пиджак лежит точно по плечам. Антона всë ещё раздражает его образ, который, кажется, состоит только из "правильности" Да и сам он какой-то, "правильный". Ходит, ходит, что-то ворчит, кричит на кого-то, потом опять ходит. Даже непривычно видеть его сейчас таким спокойным и не пытающимся всем доказать, что он тут главный. Все и так знают.       — А ты не коллега? Я актёр, ты актёр, по-моему всë сходится.       — Ну я как минимум работаю здесь меньше всех, — выдохнул Шастун и наконец вновь поднял взгляд на собеседника.       — А это разве важно? За эти несколько недель, мы успели познакомиться друг с другом достаточно, — на миг стало относительно тихо. Выпивший Арсений, стоял и глубоко дышал, видимо, что он пытается прожечь своим взглядом душу. — Да и человек ты интересный, Шастун. Так почему бы мне не потратить своë время в твоей компании?       Из сказанного осадком на уши легло: «Ты интересный, Шастун». Антон мысленно впал в ступор. Может быть Попов лжëт? Хотя если задуматься, то какая ему с этого выгода? Верно — никакой. Антону на самом деле очень хочется, чтобы сказанные слова были враньëм. Ему совсем не нужно внимание этого человека. Зачем всë это, если парень откровенно ненавидит своего начальника.       Молчание длиться уже неприлично долго. Антону точно нужно что-то ответить. Только вот что, поплывший под воздействием коньяка мозг придумать не мог. Парень сначала поднимает взгляд, а затем обводит им мужчину в надежде найти хотя бы маленькую подсказку. Взор цепляется за торчащую из пиджака чëрную нитку. Всё же в этом человеке не всë идеально. Шастун усмехается про себя и, уперевшись руками о бортики, бесцеремонно запрыгивает на узкий подоконник, на что получает не одобряющий взгляд со стороны.       — Интересный говорите? — невольно срывается с губ. Парень тут же мысленно даëт себе подзатыльник. Вот нужны ему эти подробности поповских интересов?       — Интересный. Никогда не знаешь что ты скажешь в следующую секунду. Ты — сама непредсказуемость.       — Да уж, действительно... — тихо бурчит Антон.       Юноша смотрит в сторону, откуда звучит музыка. Слышно, как открылась дверь и кто-то вышел. По полу раздались тихие шаги, и вскоре из-за угла появился силуэт, смутно напоминающий Диму. Сложно разглядеть кого-то почти в полной темноте.       Вскоре друг оказывается рядом с тем самым окном. Теперь можно точно увидеть, что это Позов. В правой руке он сжимает пачку сигарет, а левой старается поправить спадающие очки.       — Извиняюсь что прерываю беседу. Но Вас, Арсений Сергеевич, потеряла Марина, она просила чтобы вы подошли к ней, — Позов протяжно выдыхает и переминается с ноги на ногу. Арсений, закатив глаза, допивает залпом остатки напитка из бокала и, махнув рукой, скрывается в тëмном коридоре.       — О чём говорили, голубки?       Парень с широкой улыбкой на лице берëт Антона под руку, намекая на перекур. Шастун, лишь цокнув на это языком, устало кивает головой, спрыгивает с подоконника и тащится вслед за выходящим на улицу товарищем.       Как только открывается главная дверь, лицо тут же обдувает морозный ветер. Этот воздух уже буквально пропитался ноябрьской колкостью и запахом бензина. На удивление, на небе не видно ни тучи, лишь звёзды рассыпались по небу, словно тысячи крупных блестящих шаров.       — Ну так о чëм говорили? Да и хули ты ушëл из зала вообще? — вновь начал свою тираду Дима. В его руках зашуршала упаковка красных мальборо и вскоре послышался звук зажигалки. В нос ударил запах табака.       — Да ни о чëм, — Антон, сунув руку в широкий карман, выцепил сигарету из пачки. — Я вышел, потому что от шума устал, а этот поговорить со мной захотел.       — Ну я же говорю, ты ему понравился.       Да, парень понимает, что это всего лишь глупые дружеские шутки, но что-то внутри неприятно колет не то обидой, не то чувством опущенного достоинства. Его и так раздражает Арсений, так тут ещë и какие-то не ведомые знаки приписывать начинают.       — Дим, давай закроем эту тему, — буркнул Шастун, выдыхая клубы сизого дыма.       — Реально понравился что-ли?       — Дим, я обижусь.       — Ладно... Молчу. Но теперь у меня много вопросов, — парень с непониманием в глазах посмотрел на друга.       — Оставь их, пожалуйста, при себе.       Он зло фыркнул и, сделав последнюю затяжку, кинул алеющий бычок в урну. Антон, даже не оборачиваясь, дернул на себя холодную, металлическую дверь и исчез в помещении. Стрелки на часах тем временем уже били десять вечера. Празднование уходит в ночь...