Вергилий. Мой проводник по ту сторону

Уже на улице он подумал. Блондин подвернулся как раз кстати. Не знал откуда тому известно, но в голове был такой туман, что даже шанса не было на разумную мысль. Тело сводило судорогой. Чтобы хоть как-то ослабить эту нестерпимую боль, брюнет решил отпустить свою вторую сущность. Только так можно было расслабиться ненадолго. Провести несколько дней в душной клетке — интересный опыт. Погружение в старые добрые времена. Псевдофилософские мысли о бытие и несправедливости системы. С единственным отличием, меньше жалоб на господа. В прошлом, ему пару раз доводилось быть невольным слушателем. Один раз, даже вступить в спор. Уж слишком идиотские были мысли. То бесы попутали. То дьявол завладел душой. И лишь редкие «гости», так называемые еретики, поражали глубиной своей мысли. Долго в тюрьмах такие не сидели. Огонь забирал их. К счастью ли, но сегодня за инакомыслие не убивают. Исключение, твой в вес в обществе. Он планировал не спеша вернуться домой. Все равно там его уже давно поджидает новое испытание. С колом или серебряной безделушкой. Так зачем спешить? Хоть жажда и мучила его, но в этом обличии это не так дискомфортно. Позади послышались тяжелые шаги. Мужские. Дорогой имиджевый парфюм и запах пороха. Но не полицейский. Вероятнее всего, представитель личной охраны. Можно было бы предположить, что это обычный человек, который идет по своим делам. Саймон был проницателен. Поэтому в совпадения не верил. Обернулся. Так и есть. Неизвестный в простеньком, но качественном костюме. Позади, автомобиль представительского класса. Да. По его душу. — Мистер Джерсон, — обратился он. — Прошу в автомобиль. С вами хотят побеседовать. Может и хотят поговорить. Но кто сказал, что он будет? — Я безумно счастлив за месье Неизвестного. Прошу меня простить. У меня были совершенно иного рода планы. Не скрывая саркастических ноток в голосе, брюнет продолжил свой путь. — Как с дочерью моей спать. Пожалуйста. Но когда дело дошло до беседы с её убитым горем отцом. Так у вас свои планы. Пробасил голос из машины. «Несчастный. Как же!», — не менее саркастично подумал брюнет. — «Фамилию ещё раскопал. Не люблю таких». Внутри автомобиля сидел мужчина. Типичный представитель большого бизнеса и политической кухни. Чуть полноватый, в голове проблески седины. Сальный бегающий взгляд. И вечные мысли о выгоде. Даже не верилось, что Мелисса — его дочь. — Чего вам от меня надо? Об учтивости он даже и думать забыл. Если месье Ванкур опускается до низкого вынюхивания, то и он не собирается обмениваться любезностями. — Моя дочь. Это самое дорогое, что у меня было. Я её очень любил. У нас бывали недомолвки. Но это такие мелочи… Кто не ссориться со своим ребенком. Она была моим лучиком солнца. Моей радостью. Брюнет едва удержался от закатывания глаз. Столько лжи за пару минут — слишком. Сразу видно. Политический ветеран. — А ты, сука, её забрал! Отнял мою девочку. Думаешь, теперь сможешь вздохнуть полной грудью? Нет уж. Этому не бывать. Настал твой черед платить! Выплюнул министр последние слова и кинул на колени брюнета стопкой фотографий. На каждом снимке был он. Разные года. Разные эпохи. Фотокопии картины 18 века. Ох и романтическая была пора. Фото из секретных документов, «Войска антигитлеровской коалиции провели успешную операцию по освобождению плененных солдат». Не самый приятный момент из прошлого. И месье Министр последний человек на Земле, которому хотелось об этом рассказать. Все снимки были несомненно настоящими. Со своими историями. В которых он занимал особое место. — Мой вопрос не изменил формулировки. — Узнать, что ты такое моим людям так и не удалось. Но я думаю это дело времени и цены. Одно я знаю совершенно точно. Ты тварь. Но даже такое чудовище как ты можешь стать очень эффективным приобретением. Если хочешь и дальше жить в этом прекрасном городе, плати. За смерть моей дочери. Плати. За безопасное будущее. Плати, — разошелся министр. — Мне нужны такие преданные псы. Поэтому. Если хочешь и дальше жить в этом городе, ты сделаешь все. Что бы я тебе не сказал. Ты станешь консультантом в полиции. Будешь моим цепным волкодавом, который по команде будет готов кинуться на любую цель. — Как интересно. Хотите, чтобы я стал вашей карманной собачкой? Вы, наверное, запамятовали, но бешеных собак принято усыплять. А я не особо горю желанием прощаться со своей жизнью. Ваши слова, скорее, можно истолковать следующим образом. Вы возомнили себя великим плантатором. И решили заполучить в своё хозяйство добротного раба. Который будет копаться в вашем дерьме. — Ну что вы… Вы неправильно истолковали мои слова… Неожиданно министр перешел на учтивый тон. Натянул на себя маску «благочестивости». Метод «приказа» не сработал, и он решил поразить брюнета своими лапшичными талантами. Увы, к мучным изделиям он не испытывал никакого интереса. Даже имелся иммунитет. — Я, как министр юстиции, очень омрачен криминальной обстановкой в стране. Мои идеи, это лишь начало к великим изменениям. Сначала, жители столицы ощутят на себе всю мощь моих реформаций. Ведь кто, как не я, может понять всю боль от утраты близкого человека. Потеря дочери — горький урок, который я усвоил. Этот город уже тонет в крови и насилии… Фальши в словах мужчины было слишком много. Сил слушать этот бред не было никаких. Хотя, казалось бы, за столько лет его иммунитет должен был стать железным. Но нет. Всегда найдется особенный экземпляр. — Месье Министр. Прошу вас остановить эту пытку. Но больше слушать этот предвыборный бред больше нет сил. Не говоря уже о продолжении нашего диалога. С твердым намерением он повернулся к двери, чтобы наконец оказаться на улице. Неожиданно нога отозвалась резкой болью. Это была пуля. Маленький кусочек свинца пронзил плоть и застрял где-то в кости. Такого брюнет явно не предвидел. И только усилием нечеловеческой воли он сдержался. Чтобы не разодрать этого самоубийцу. А вот министр, с чувством безудержного превосходства, только не искрился от удовольствия. В своих мечтах, он возомнил себя великим укротителем. Властелином бессмертного монстра, о котором ему только ничего не известно. Весьма опрометчивое решение. — Вы все же подумайте. Елейным голосом произнес министр вместо прощания. Словно побитая собака, он выполз из авто. Хотел он прогуляться, но обстоятельства оказались сильнее. Дрожащей рукой он достал телефон из кармана. Нужно было убедиться, что дома никого нет. Из живых. Как он и подозревал, за пять дней собралось больше сотни пропущенных звонков. В основном, многочисленные пассии. А вот среди сообщений львиную долю занимали гневные тирады от Принцессы. Набрав номер, долго слушать гудки не пришлось. Девушка ответила почти мгновенно. «- Саймон? Где тебя черти носят!» Прошипела девушка. — Я тоже счастлив тебя слышать… Но все же. Уходи из дома как можно скорее. «- Ты смеешься? Не было дома столько дней. На звонки не отвечал. А теперь… Вали из дома?! Ну знаешь ли!» — Принцесса прошу. Проскулил Саймон. Чтобы большой редкостью для него. Она не стала задавать больше вопросов. Уж такова её была натура. Зачем лишние слова, если она и так все прекрасно понимает. И была, наверное, единственной, кто понимал его без слов. «- Дай мне пару минут. Я быстро. Ты только не убей никого по дороге. Не шестнадцатый век. Труп в Сену не скинешь.» Сказала она и первой отключилась. Саймон не удержался от смешка. Только Принцесса может с таким серьезным тоном говорить столь забавные фразы. Так уж сложилось, но Саймону встречались всякие люди. Но эта юная особа изменила в нём что-то. Они встретились случайно. Он не смог пройти мимо. Было в ней что-то… другое. Что-то схожее с ним. В начале, ему казалось, что она — это он сам. Только в женском обличии. Чем больше Саймон узнавал, тем становилось понятнее. Может они и были в чем-то схожи, но все-таки разные. Их связывало много общих тем. Было и разное. Она, с неким оптимизмом, смотрела на серьезные вещи. Верила людям. Вот только люди не верили в неё. Принцесса, так её называл лишь Саймон, старалась не замечать. Ну, или по крайней мере, делала вид, что все в порядке. Чем Саймон восхищался, и в тоже время сочувствовал. Быть загадочным и неприступным, для мужчины — огромный плюс. В то время как для женщины — наибольший минус. С ней, Саймон мог почувствовать себя чуточку свободнее. Принцесса чаще слушала его, чем говорила. На остатках трезвой мысли, брюнет добрался домой. Охотничьи инстинкты отзывались в жилах. Но десятки лет сдерживания сделали их едва уловимыми. И он без происшествий проделал весь путь. В квартиру он попал в полной отключке человеческого «я». Внутри пусто. Воздухе все ещё ощущались легкие нотки присутствия девушки. Но её самой не было. Это хорошо. Может, в человеческом обличии он любил её словно родную, но за себя, «голодного зверя», отвечать не мог. Саймон старался не заострять внимание на флёре присутствия живого. Не хватало ещё кинуться в погоню. Мужчина направился на кухню. На столе уже лежало заранее приготовленных пакетов с кровью. Он не удержался от очередного смешка. Все-таки доля странности в Принцессе была очень велика. Кровь из пакета — горькая и мертвая. Но это намного лучше, чем ничего. Увы, сейчас внимание со стороны полиции было велико. Поэтому у него не было возможности обратиться за живыми «донорами». Представителям закона явно не понравиться мысль, что в городе имеются места, где можно попробовать весьма своеобразные деликатесы. С которыми и рядом не стояла эта, почти синтетическая, кровь. Невольно Саймону вспомнился рассказ Принцессы. О сериале, который так вдохновленно описывала она. И неожиданный вопрос про кровь животных. От абсурдности, брюнет даже порвал несколько струн на рояле. Пить кровь животных! Все равно, что предложить человеку есть почву вместо овощей. Иссушив почти три пакета, он облегченно вздохнул. Внутренний зверь взят под контроль, а тело исцелилось. Вторая мысль заставила чертыхнуться. Нужно было сначала достать пулю. А теперь придется резать ногу. Не зря же он дарил сестре набор инструментов? Мысли хаотично метались от одной к другой. Брюнет усмехнулся. Перенасыщение страшная вещь.Нестерпимо хотелось завалиться на ближайшую горизонтальную поверхность и заснуть как можно быстрее. Ещё и рубашка неприятно липла к телу. Он был слишком не аккуратен в этот раз. Этим Саймон решил заняться завтра. А сейчас, он дошел до гостиной, где отключился на одном из кресел… Это был слишком долгий день.