Поня: Военное дело

Крушение Эрской Республики и становление Империи Эр

https://i.imgur.com/unSLivu.jpeg К середине 26-го века до Эры Гармонии под управлением Восточного союза, во главе которого стояла Эрская республика, оказались очень значительные земли. Фактически, Эр контролировал весь северо-восток единорожьих равнин, а его союзники Лесные королевства наложили копыта почти на треть торгового пути “из земнопони в единороги”. Внешне Республика была сильна как никогда. Но в это же время внутри нее протекали очень грозные процессы, положившие предел ее существованию. Присоединение новых равнинных земель к Республике происходило в большинстве своем на добровольных или полудобровольных началах, что позволяло местным магессам вливаться в тесный мирок правящего класса Эр. Но процесс этот был постепенным, что привело к расслоению семей волшебниц на две большие группы. На “старые семьи”, присоединившиеся к семьям-основателям Республики, так называемым Двенадцати родам, еще до создания Восточного союза, и, зачастую, породнившиеся с ними. И на “новые семьи”, присоединившиеся к Республике уже после ее становления как реальной силы на равнинах единорогов. Находящиеся в очень теплых взаимоотношениях с Двенадцатью родами и пользующиеся их широчайшим покровительством “старые семьи”, по факту, имели гораздо больше прав и меньше обязанностей, чем недавно влившиеся в республиканскую “семью магесс” волшебницы. Более того, они активно помогали родам-основателям присваивать власть в государстве, с благословения последних занимая большинство мест на хоть сколько-либо важных и приносящих прибыль государственных должностях начиная с мелких чиновниц и заканчивая сенаторами. Конечно же, свежеиспеченные “слуги Республики” из “старых семей” ревностно блюли интересы своих покровительниц. Для этого им и оказывался фавор. Что, в свою очередь, позволяло Двенадцати родам обогащаться еще больше, проводя политику несправедливого распределения благ. И, в первую очередь, столь нужной всем единорожкам земли. Опираясь на “старые семьи” магессы родов-основателей присваивали большую часть приобретенной земли себе, часть раздавали своим подпевалам, остатки отдавали легионерам, а “новым семьям” не доставалось ничего. Конечно же, вновь присоединившимся к Республике волшебницам было очень обидно и горько такое положение вещей. Не меньше нелюбви к “старым семьям” и Двенадцати родам пробуждала откровенно грабительская политика эрских наместниц, которые, все как одна, происходили именно из этих семей. Собственно, присланные из Эр чиновницы не имели обыкновения заботиться о подведомственной им провинции, с которой их ничего не связывало, а только обирали ее под прикрытием законов, обогащая свою семью в Эр. Не лучше дела Республики обстояли и в низах. Несправедливая дележка новых земель коснулась не только родов волшебниц, но и граждан. Жадные магессы родов-основателей и “старых семей”, уже давно позабывшие то, с чего Республика начиналась, не только присваивали себе несправедливо большие угодья, но и частенько запускали зубы в отведенные для служилых пони наделы, отдавая лучшее из них своим аукзилам и лимитанкам. Семьям же легионеров доставались остатки. Это злило “просторожек”, которые подавались в армию именно ради собственного лоскутка земли. Немало неприязни к столичным волшебницам вызывали и их махинации с цивильной комицией, которыми те старались не дать гражданкам организовано и, главное, законно воспротивиться творящейся несправедливости. Легаты и офицеры-выходцы из “старых семей” старались контролировать состав представителей на цивильную комицию от своих легионов. При крайней необходимости даже решаясь задерживать эти делегации, тем срывая их присутствие на комиции. И, что характерно, подобной практики не наблюдалось в легионах, сформированных из провинциалок, стражницы (а, значит, и офицеры) которых происходили из “новых семей”. На деле обладающие гораздо меньшими правами, чем коллеги из “старых семей”, обделенные почетом и служащие в гораздо более удаленных и неспокойных местах боевые волшебницы “новых семей” и их аукзилы чувствовали себя несправедливо обиженными. На почве этого появлялось чувство неприязни и презрения к “столичным бездельницам”, а сами стражницы сближались с простыми легионерами. Так что, офицеры, происходившие из “новых семей”, не только не помогали столичным магессам в их политических махинациях, но, зачастую, назло им оказывали содействие “просторожкам” в их защите себя от обмана. Это же распространялось и на взаимоотношения присоединившихся городов и самого Эр: какой бы конфликт между городом и Двенадцатью родами ни был, “новые семьи” становились на ту сторону, что была против интересов владычиц Республики. Но волшебницами “новых семей” и гражданами дело не ограничивалось. Те поньки, каковые гражданами не были, в это время тоже уже не жаловали “старые семьи” и Двенадцать родов. На то у них были веские причины. Во-первых, эрчанки многократно ускорили сгон свободных земледелиц с их земель. Ведь, теперь не только магнаткам нужны были новые владения, но и магессам с легионерами. А жесткие, наученные горьким опытом борьбы с варварами эрчанки церемониться не привыкли. Так что, число обездоленных и обозленных понек в провинциях Республики стало расти с пугающей быстротой. Во-вторых, разворовывающие легионные земельные фонды “старые семьи” и рода-основатели провели через Сенат печально знаменитый “Закон о втором поколении”. Согласно этому закону негражданки за свою службу в легионе гражданства не получали, вместо этого передавая его своим жеребятам. Далее же, по мере все более наглого присвоения казенных земель столичными волшебницами, жеребята служилых негражданок полного гражданства так же лишились. Поправкой «О преданности» оно было заменено на кандидатство в граждане, которое молодая кобылка могла сменить на полное гражданство только отслужив полный срок в войске. Служба негражданок и кандидаток в легионе была крайне тяжела и неблагодарна: у них были все те же обязанности, что и у остальных легионеров, а вот плата и права были несравненно ниже. И это не говоря о том, что офицеры-стражницы и аукзилы нередко обманывали, обирали и использовали в личных корыстных целях этих легионеров. В общем, ситуация была крайне взрывоопасной. И взрыв не заставил себя ждать.

Первая Луцийская и Первая Гражданская войны

https://i.imgur.com/aaoiGa8.jpeg В 2553 году до Э.Г. Эрская республика изменила своим обычаям, и отвела взор от реки Змеиной, обратив его на юг, к Горькому озеру. Весной этого года Сенат начал переговоры с живущими тут пони Луцийского союза. Каковые благополучно провалились. Местные единорожки совершенно не горели желанием делиться с “неотесанными” северянами своими баснословными прибылями от торговли солью. А Республике же, в общем-то, нечего было предложить южанкам взамен ни на их биты, ни на их соль: варварские набеги до Луцийских племен не доходили, а дур среди других единорожек оружием угрожать столь богатому государству не находилось. В общем, Эр не оставалось других путей заполучить этот жирный кус, кроме как начать войну. Летом 2553 года до Э.Г. на юг из приграничного городка Опинио Марии выступили два эрских легиона под командование консула Купиды Фельдспар, происходившей из “новой семьи” Фельдспар. Собранные из провинциалок войска пересекли границу Луцийского союза, и сходу вступили в бой с отрядами протект, разгромив их. Впрочем, легионеры были задержаны этими боями и последовавшим за ним грабежом богатых усадеб магнаток на достаточно большой срок, чтобы в Луции было собрано и выступило навстречу интервентам крупное войско. При численном перевесе почти в два раза луцийским единорожкам удалось нанести крупное моральное поражение эрчанкам в бою у Квите Викулюм, который закончился вничью: ни одной из сторон не удалось оставить поле боя за собой, разойдясь по лагерям с наступлением темноты. Но побитым и подавленным легионерам пришлось отступить за границу Луцийского союза для перегруппировки. Реакция Сената на это была гневной: в присланном столичными волшебницами письме провинциалки были смешаны с грязью, а сама консул названа безмозглой дурой. Сенаторши настоятельно рекомендовали опростоволосившейся полководице закончить компанию победой, намекая, что, в случае провала, второго шанса на видное место в Эр у ее семьи не будет. Ранней весной 2552 года до Э.Г., получив подкрепление в лице еще одного провинциального легиона и набрав наемниц, Купида опять попыталась вторгнуться в пределы Луцийского союза. В этот раз дела шли гораздо лучше. Консулу удалось перекупить значительную часть мерценар противника, а оставшиеся верными луцианкам войска разгромить в сражениях у Гракхус Фратрес и Амаре Рипа, обратив большое количество пленных поняшек в рабство (тем частично вернув потраченные на подкуп мерценар деньги семьи). Три ее легиона подступили к практически беззащитному Луцию. Как всегда Пушной Зверь нагрянул откуда не ждали. Марширующие на Луций легионы были остановлены сенатским письмом, в котором содержался приказ город не брать, а уступить эту честь спешащей на соединение с Купидой Фельдспар молодой консулу Стультитии Перфекте. Вскоре войско нагнала и сама Стультития, скачущая во главе минимально укомплектованного столичного легиона. Молодая магесса тут же потребовала себе главенство над армией, не преминув незаслуженно унизить и легионеров-провинциалок, и их командиров. Наглое поведение “столичной подхвостницы” и ее стражниц жутко раздражало ветеранок Купиды. Самой же Фельдспар не давали покоя украденная слава и унизительное распоряжение Сената. Последней каплей стал издевательский приказ молодой выскочки: провинциальным легионам в готовый к капитуляции город не вступать, а расположиться лагерем вокруг него и обеспечивать безопасность столичных воительниц, которые торжественно войдут в Луций. За сим распоряжением консула немедленно последовал пущенный кем-то слух, что новая командующая добычей с провинциалками делится не намерена, а приберегает все для себя и своих столичных подружек. Купида Фельдспар, опираясь на своих легионеров, подняла бунт, приказав арестовать Стультитию и ее офицеров, а также разоружить стражниц и аукзил ее легиона. Не понимающая ситуации Перфекта попыталась подавить это неповиновение на корню, сама приказав Купиде и ее сообщницам сложить оружие. Но ее тут же скрутили собственные же энсиферы, тоже обеспокоенные слухами о готовящемся обмане и лишении неволшебниц полагающейся им части военной добычи. Благо, прецеденты, когда приближенные к Двенадцати родам магессы забирали все награбленное себе, оставляя войскам лишь кочерыжку на постном масле, в истории Республики уже были. Раздав легионерам и мерценарам обещания честной дележки богатой луцийской добычи, Купида с триумфом вступила в город и лично приняла капитуляцию от глав Луцийского союза. После чего, забрав у луцианок оговоренные отступные, отдала Луций на трехдневное разграбление своим войскам, которые вымели его подчистую, не встретив никакого сопротивления от не ожидавших такой подлости горожанок. Сама же Фельдспар вместе со своими стражницами во время этой вакханалии громила окружающие столицу поместья волшебниц, захватывая и обращая в рабство молодых магесс. Тем она намеривалась вернуть потраченные на подкуп луцийских войск средства, а также чуть обогатиться самой. https://i.imgur.com/GmR4A8x.jpeg После разграбления Луция, оставив в качестве временного наместника одну из своих офицеров во главе контингента наемниц, которые ей более не были нужны, Купида с тремя своими легионами двинулась обратно в Эр. Не смотря на то, что рядом с ее легионерами понуро брели с веревками на шеях Стультия и ее стражницы, полководица рассчитывала на теплый прием: ей удалось покорить столь нужный Эр Луцийский союз, ее солдаты продемонстрировали себя просто великолепно, приумножив славу Республики, а добыча была велика. Тем более, что предусмотрительная волшебница приберегла кое-какие особенные аргументы для сенаторов: лучшие из “запретных жеребцов” луцианок и самые ценные фолианты из разграбленных библиотек консул везла как примирительный дар Сенату. Но на полпути к Эр войско было перехвачено посланницей Сената. Переданное ею письмо содержало гневное осуждение действий Фельдспар, требование немедленно освободить арестованную консула и всех ее стражниц, сложить оружие и ждать суда. Отнюдь не этого ожидала Купида на родине. Но письмо подсказало ей что делать. Консул вышла к войскам, и, зачитав им сенатское послание, освободила на глазах своих солдат Стультию Перфекте. Легионеры были ошарашены таким поворотом событий. Но тут кто-то пустил шепоток о том, что сенаторши, как и все остальные “столичные подхвостницы”, просто хотят отобрать у них, провинциалок, славу и добычу, чтобы отдать их своим подружкам. Поньки стали припоминать, что да, бывало уже такое: не раз эрские волшебницы обижали провинциалок, присваивая их заслуги и обделяя наградой. Не в таких, конечно, масштабах… Но, ведь, все когда-то случается впервые. Тут же вспомнилась и давешняя попытка Стультии получить славу за счет легионеров, не пустив их в ими же завоеванный Луций. Это была последняя капля, и разозленные воительницы, понося Сенат и всех “толстокрупых воровок”, схватили перепугавшуюся Перфекте, вновь связали ее, а потом заставили съесть свиток с посланием Сената. После чего окружили все это время стоявшую в сторонке Фельдспар, и провозгласили ее своей предводительницей, потребовав взамен защитить справедливость. Консул какое-то время отнекивалась, ссылаясь на то, что слово Сената – закон. Кипящие же возмущением легионеры возражали ей тем, что слово Сената давно уже не закон, а лишь его видимость, что Двенадцати родам и дела до Республики нет, а заботит их лишь собственный кошель, что нет теперь другой защиты “просторожкам” и “новым семьям” кроме нее, Купиды. Теми речами легионеры еще больше подогревали себя. И когда они распалились настолько, что уже клялись вышвырнуть сенаторш из их лож, полководица приняла предложенную ей власть. Связав легионеров словами против Сената, сказанными ими в запале, Купида двинула войско на Эр, обещая своим солдатам не только так желаемую ими справедливость, но и щедрую земельную награду. Перед самым городом мятежные легионы встретили сенатские посланницы во главе с сенаторшей Комет Старсверл, которые двигались им навстречу, чтобы судить негодную Купиду Фельдспар. При этом сенатские пони совершенно не подозревали о предательстве легионеров. Бунтующие же воительницы схватили посланниц сената, а Комет, сорвав с нее пышные сенаторские одежды, бросили к ногам мятежной консула, преподнеся той одеяние пленницы со словами: “Возьми, волшебница, эту власть. Мы отобрали ее у торгашки.” Рассыпающая щедрые посулы “просторожкам” и “новым семьям”, облаченная в пышные сенаторские одежды Купида беспрепятственно вступила в Эр, который никто и не пытался защищать. Наоборот, слух о консуле, несущей Республике справедливость, пронесся по городу подобно ветру, и эрчанки, кто не принадлежал к “старым семьям”, с энтузиазмом приветствовали бунтовщицу. Сопротивляться отважилась лишь кучка молодых волшебниц, укрывшаяся в здании курии. Сенат же сбежал из города, узнав, что бунтовщицы арестовали одну из них. Из всех верховных властей Республики в Эр осталась только сенаторша Аргента Белль, симпатизировавшая провинциалкам. Свое недолгое правление мятежная полководица начала с того, что отправила своих бойцов грабить дома Двенадцати родов и их приспешников-“старых семей”, раздавая все награбленное “просторожкам” и тут же сжигая найденные долговые расписки, тем завоевывая себе популярность. После чего предстала перед собравшимися на торговой площади эрчанками, где ее провозгласили диктатором две оставшиеся в городе сенатора: Комет под страхом продажи в рабство, Аргента Белль же по собственной воле. Впрочем, с первых же дней владычества Купиды стало ясно, что она – лишь временщик, не способный на серьезные изменения сложившегося порядка. Первым вестником ее скорого оглушительного провала стала расправа над укрывшимися в курии волшебницами и последовавшие за этим гонения на “старые семьи”. Инцидент в курии и первый случай декорнификации https://i.imgur.com/SROl364.jpeg Пытаясь как можно более упрочить свою власть, Купида Фельдспар в первый же день своего господства над городом отправила своих легионеров захватить курию, где хранились символы сенатской власти и важные государственные бумаги. Но в ней уже засели немногие отважившиеся на сопротивление эрские магессы, половина из которых была стражницами. Потеряв на бесполезный штурм три дня и дюжину воительниц убитыми (в том числе и свою троюродную сестру), мятежная полководица лишилась всякого терпения, и приказала поджечь здание. Когда же никто из легионеров не стал выполнять столь чудовищный приказ, не решаясь заживо сжечь других понек, новоиспеченная диктатор сама схватила «огненные кувшины», и стала забрасывать ими здание курии. Вскоре из объятого пламенем строения стали кашляя и задыхаясь выползать немногие держащиеся на ногах волшебницы. После того, как первые из них оказались в копытах легионеров, Купида приказала потушить пожар и вытащить из курии оставшихся там магесс. Двадцать две из двадцати восьми укрывшихся в курии единорожек сгорели или задохнулись насмерть. Но разъяренную гибелью сестры лже-диктатора это нисколь не тронуло. Она приказала вывести на торговую площадь шестерых полуживых волшебниц, где потребовала от них признать свою вину в убийстве и поклониться ей как правительнице. Но те отказались признать за собою убийство, говоря, что сестра ее пала в бою, а не была предательски убита огнем, как их родственницы. Кланяться строптивицы тоже не стали, ибо не пристало эрским магессам склоняться перед кем бы то ни было, кроме богов. Это еще более разъярило Купиду, которая приказала лишить пленниц рогов, а потом сама порола их плетьми. После чего все шестеро были проданы в рабство торговице зебрами. Эта безэквинная расправа над молодыми волшебницами вызвала бурю возмущения среди эрчанок, которую бывшая консул попыталась утихомирить щедрыми дарами и еще более щедрыми посулами. Но удалось это ей лишь отчасти – цивильная комиция осудила ее деяния и призвала легионеров оставить службу столь жестокому существу. Так впервые в истории прошла декорнификация – ужаснейшая из единорожьих казней, легшая позорным клеймом на Эр. Жестокое подавление сопротивления магесс в курии и декорнификация выживших вызвали бурю возмущения среди эрчанок. Последовавшая же за этим массовая продажа в рабство плененных волшебниц, включая Стультию Перфекте, на седьмой день новых порядков привела к экстренному созыву гражданами цивильной комиции, на которой было вынесено осуждение деяниям лже-диктатора и постановлено, что служба ей есть преступление. В ответ Фельдспар силой разогнала комицию, арестовав, выпоров плетьми и продав в рабство коммицианок. Это вызвало раскол уже в войске диктатора, которая через расправу над комицией покусилась, собственно, на права своих же легионеров, что привело к массовому дезертирству из рядов взбунтовавшихся легионов. Для предотвращения распада своей армии, которую уже не держали щедрые дары и посулы, Купида издала указ о лишении свободы и обращении в рабство семей дезертиров. Впрочем, выполнить его она физически не могла (оставшиеся легионеры саботировали это распоряжение своей предводительницы, а также сказывался географический фактор – бунтовщики находились в Эр, а семьи большинства из них – в провинциях), но вот ее популярность этот необдуманный приказ подкосил основательно. https://i.imgur.com/R5bxU2l.jpeg В это время, пока Купида бушева в захваченной столице, бежавший из Эр Сенат подался в город Урбем Люпа, откуда и отправил весть консулам Хасте Эквине и Спирит Спаркл, участвовавшим в очередной кампании Восточного союза против лесных варваров. Вторую из них сенаторши назначили диктатором и обязали избавить Республику от узурпатора. Узнавшая об этом послании от предательницы, Купида начала поиск союзников в провинциях и за пределами Эр. Ей удалось подбить часть «новых семей» присоединиться к ее делу, но большинство провинциалок, услышав о творившихся в столице ужасах, предпочло выждать. С внешними же союзниками ситуация складывалась гораздо лучше: посланницам лже-диктатора удалось собрать большое количество мерценар, обещая им щедрую плату. К тому же, Эквы, обеспокоенные растущей силой на севере единорожьих равнин, вызвались помочь мятежной полководице, втайне надеясь погрузить Эр в хаос междуусобной войны. В конце лета 2552 года до Э.Г. Купида Фельдспар выступила со своими тремя легионами на Урбем Люпа, рассчитывая захватить сенаторш до подхода лояльных им войск. После чего в планы лже-диктатора входило соединиться с идущими навстречу подкреплениями и разгромить консулов. Но все пошло не так, как рассчитывала мятежница. Сначала, в Урбем Люпа не оказалось Сената – те были заранее предупреждены кем-то из собственного войска Купиды, и ушли из города в сторону торгового пути «из земнопони в единороги», уведя с собой и львиную долю пригодных для службы местных жительниц. Потом пришли вести о том, что луцианки перекупили оставленных в недавно захваченных землях мерценар, и те переметнулись на их сторону, по факту, выведя земли вокруг Горького озера из состава Республики – наместница чудом успела бежать. Затем пришла весть о том, что присоединившиеся было к бунту против “старых семей” провинциалки, узнав о глупейшей потере Луция, развернули свои отряды, и разошлись по домам, посчитав Купиду полной дурой. Сомневаясь в своих силах, Фельдспар была вынуждена отойти обратно к Эр, где и стала поджидать оставшихся союзников. Но закаленные в боях с варварами два легиона сенатских консулов и войско лесных «граничниц» смогли добраться до Эр гораздо раньше, чем на это рассчитывала лже-диктатор. Это позволило лоялистам окружить город, заперев в нем мятежников. Тягаться с верными сенату легионами осажденные не могли – численно они уже существенно уступали своим противницам. Сказалось как наличие у сенатских пони подразделений лесовушек, так и массовое дезертирство из рядов бунтарок. А потому, Купида пошла на еще одно предательство: она бросила верных себе легионеров на прорыв, скрыв от них реальную численность противника, а сама в это время бежала вместе с несколькими стражницами и частью награбленных богатств. Войска мятежников были разбиты превосходящими силами лоялистов, но поймать лже-диктатора им не удалось. Эр же не стал сопротивляться победителям, покорно открыв перед ними ворота. Вступив в город Спирит Спаркл в первую очередь занялась выявлением и наказанием бунтовщиков, но ее мстительный порыв был остановлен более уравновешенной Хастой. Так что, благодаря Эквине, Эр не понес существенных потерь, отделавшись лишь продажей в рабство захваченных в плен во время боя мятежниц. Кары восставшим после второго захвата Эр https://i.imgur.com/sG0LaaH.jpeg Войдя в город, Спирит Спаркл была самым решительным образом настроена карать всех виноватых, полувиноватых и тех, кто с ними на одной веревке попонку сушил. Но, на понячье счастье, ее гнев смягчала ее напарница-консул Хаста Эквина, отличавшаяся куда более мягким нравом, склонная более прощать, чем наказывать. Сразу после разгрома мятежников и захвата города Спаркл опросила найденных в Эр волшебниц Двенадцати родов и «старых семей», а также их слуг. На основании этого опроса диктатор составила и приказала вывесить во всех общественных местах особые, проскрибционные, списки виноватых в мятеже единорожек. Те поняшки, чьи имена были внесены в эти листы, считались лишенными свободы и подлежали обязательным аресту с последующей продаже в рабство к государству. Так Спирит намеревалась расправиться не только с обидчиками столичных волшебниц, но и искоренить саму мысль о мятеже в будущем. По счастью, консул Хаста успела заметить эту предосудительную затею своей напарницы, и не дала той опозорить свое имя. Эквина распорядилась сорвать все списки «преступниц». А к месту их скупки отправила своих аукзил, снабдив их битами, чтобы они выкупали и освобождали тех несчастных, что, все-таки, успели получить от зловредной бумаги веревку на шею. Обнаружив такой вот саботаж со стороны своей напарницы, Спаркл пришла в ярость, и лично кинулась к Эквине выяснять то, по какому праву она мешает свершиться правосудию?! Гнев диктатора подогревало и то, что только что она беседовала со своей несчастной юной родственницей Брайт Спаркл, которой сообщницы лже-диктатора отпилили рог, чуть не спалив до этого живьем в здании курии. Но спокойствие, с которым встретила ее консул, несколько охладило кипящую от гнева Спирит, а разумные слова Хасты о необходимости сохранить доброе имя Спаркл и Сената остудили ее гнев окончательно. Последним аргументом в пользу милосердия стала просьба юной Брайт Спаркл, оправдывавшей раскаявшихся мятежников и возлагавшей всю вину на Купиду Фельдспар и тех ее приспешников, что оказались верны этой бунтарке до конца. Таким образом Эр оказался освобожден от кары, которую готовила для него вспыльчивая диктатор. А вся тяжесть наказания легла на плененных в бою мятежников, которых пороли плетьми, а потом продавали в рабство за пределы Эр, а их семьи лишались гражданства. Мятежные же волшебницы, включая сенатора Аргенту Белль, были превращены в государственных рабынь на срок в шестнадцать лет без права досрочного выкупа их семьями. Что же касается тех пропащих понек, что исполнили позорный приказ о декорнификации шестерых пленниц, то их наказание было передано в копыта Брайт Спаркл, единственной из шестерки, что еще была в Эр, когда войска Сената вошли в город. Согласно дошедшим до нас записям, расправу над шестью выжившими защитницами курии осуществила пара аукзил семьи Фельдспар. Их имена: Инглориоса Бастарда и Инфамия, прозванная «Безродной». Поймали обеих в храме Создательницы, где они сами сдались в плен легионерам, подавленные предательством Купиды, бросившей их в Эр на произвол судьбы. Преступницы были переданы диктатору, которая, пораженная их злодеянием, вынесла обвинительный приговор, но никак не могла выдумать достойное преступления наказание. А потому, справедливо рассудив, что лучше всего справится с этим жертва злодеек, передала право наказать их Брайт Спаркл. На второй день после взятия города обе преступницы были выведены на торговую площадь, где и должны были припонно понести наказание за свое невиданное злодейство. Тут же рядом с помоста продавались новым хозяевам их товарки-мятежницы, захваченные в плен во время битвы за Эр. На казни присутствовала сама диктатор, а также безрогая Брайт Спаркл, которой и предстояло определить меру наказания двум бунтаркам. Спирит Спаркл склонялась к равноценному наказанию, предложив своей родственнице лишить злодеек рогов. Но та отказалась от этого, мотивируя свое решение тем, что став безрогой сама она не может подвергнуть этой пытке других пони. Вместо этого Брайт, которой были переданы Инглориоса и Инфамия на расправу, обменяла двух злодеек на пегаску у находящейся на площади работорговицы, тут же расковав крылья своей новой рабыне. Конечно, это было суровое и унизительное наказание — две единорожки-аукзилы оказались приравнены к одной пегаске, к пони третьего сорта на равнинах единорогов. Но для ожидавших чего-то гораздо более страшного эрчанок это выглядело как акт милосердия. Великодушный поступок безрогой волшебницы поднял авторитет семьи Спаркл в глазах «просторожек», вернув им и веру в Сенат. Что же касается Брайт Спаркл, то лишившаяся рога волшебница нашла себя в астрономии, немало продвинув вперед эту науку. При этом, все время подле нее была выкупленная ею крылатая рабыня Фолленлиф, помогавшая своей, по-первости очень неуклюжей без привычного телекинеза, хозяйке. Собственно, эта парочка настолько сдружилась, что остальные Спаркл шутили об «одной пони о восьми ногах» (искалеченная Брайт — полпони, и пегаска — половина единорожки). Безрогая магесса даже допустила Фолленлиф к «запретным жеребцам» семьи, а три рогатые дочери пегаски впоследствии стали, с благословления Брайт, аукзилами семьи Спаркл, служа собственным дочерям безрогой волшебницы. Пока верные сенату пони приводили Эр в порядок после недолгого правления лже-диктатора, сама Купида Фельдспар успела добраться до идущих ей на подмогу мерценар. Но вот эквских союзников, ранее обещавших северянке помощь, на условленном месте бунтовщица не встретила. Те, узнав о разгроме мятежных легионов, решили выждать, и нарочно повредили свои лодьи, создав оправдание для своей задержки. Так что, Купиде пришлось довольствоваться только теми силами, что она смогла нанять сама. А потому, устав ждать не слишком спешащих на подмогу южанок и собрав всех наемниц, что изъявили желание участвовать в авантюре, бывшая консул вновь двинулась на Эр, горя жаждой мести. Узнав о продвижении бунтовщицы, Спирит Спаркл выступила ей навстречу, усилив свои войска двумя наспех собранными легионами. Эти силы появились в распоряжении сенатских пони благодаря Хасте Эквине, предложившей не понесшим наказание бунтовщицам и сочувствующим искупить свою вину перед Республикой сражаясь с мятежницей, которая уже совершенно дискредитировала себя в глазах эрчанок. Саму же консула (вместе с двумя гарнизонными эквитиями) Спирит Спаркл оставила в Эр наводить порядок. Весной 2551 года до Э.Г. состоялась битва у селения Лэто Грамине, в которой войска бунтовщицы были разгромлены и отступили. В результате этого сражения Спирит Спаркл удалось захватить казну мятежницы, но сама Купида опять ускользнула от диктатора. Оставшаяся без награбленных богатств и поддержки семьи, отказавшейся от нее после декорнификации шестерки защитниц курии, лже-диктатор не смогла более вести войну против Сената, и вынуждена была бежать в Эквы. Ее мерценары, лишившись платы и единого командования, рассеялись по территории Республики, грабя ее земли. Борьба с ними потребовала еще пяти лет боевых действий, которые возглавили Спирит Спаркл и Хаста Эквина. Дальнейшая судьба Купиды Фельдспар https://i.imgur.com/TUdK64m.jpeg Бежав после поражения под Лэто Грамине прочь из земель Эрской республики, Купида Фельдспар направилась в Эквы, намереваясь найти там поддержку и продолжить войну против Сената. Правда, пройти напрямик до торгового города-государства она не могла, так как этот путь лежал через земли Луцийского союза. Понимая, что после всех причиненных ею бед луцианки вряд ли будут расположены к милосердию, лже-диктатор направилась на запад, к городу Неббиа. Из-за множества непредвиденных задержек мятежница потратила на обходную дорогу до Отрожьего около года. Но добравшись до Экв, Купида обнаружила, что ей там очень не рады: эквийцы уже успели пересмотреть свои взгляды на возможности продолжения гражданской войны в Эр, и заключили ряд торговых и политических соглашений с Республикой. Так что, возобновлять это рискованное предприятие против северной державы им теперь отнюдь не хотелось. А потому, экс-консулу было предложено убираться куда подальше. Купида была ошарашена таким поворотом событий, и, затаив злобу на лживых торгашек, отправилась в Мист. В Мисте ее тоже не ждали с распростертыми объятиями: жительницам этого торгового города-государства была глубоко безразлична Эрская республика, а всерьез воевать с Эквами они не желали. Но лишившаяся родины лже-диктатор отступаться от своих идей о мести не собиралась. И для их осуществления она начала собирать ресурсы. Для начала, на оставшиеся биты Купида купила корабль и снарядила экспедицию охотниц за рабынями к берегам южных земель. Тем она надеялась собрать достаточные для продолжения войны средства. Но осуществится этим планам было не суждено. Капитан корабля, оказавшаяся сочувствующей зебрам полукровкой, предала свою нанимательницу, пристав ночью к берегу и передав Купиду вместе с ее охотницами в копыта зебрской дружине. Будучи сильной волшебницей, Купида Фельдспар весьма заинтересовала полосатых, решивших эту единорожку не продавать, а использовать в своей мастеровой деятельности. Так, в качестве пленницы полосатых, и прожила остаток своей жизни зачинщица первой гражданской войны в Эр. Первая Гражданская война в Эр не прошла для Республики бесследно – за ней последовал ряд радикальных и довольно болезненных преобразований, призванных оградить страну от подобных потрясений в будущем, но во многом и обеспечивших начало уже Второй Гражданской войны в Эр. Так что, вкратце рассмотрим эти реформы. Во-первых, был пересмотрен состав Сената: вдвое увеличилось число мест для представителей Двенадцати семей и лесных королевств, места остальных родов волшебниц и граждан были отданы «старым семьям» (теперь у них было 8 мест в Сенате), а место представителя всего остального населения Эр досталось «новым семьям», что было форменной насмешкой. Таким образом, из увеличившегося до 39 пони Сената были изгнаны простородные эрчанки и, по факту, сведено к нулю влияние на государственные дела «новых семей». Сенат стал представлять лишь интересы столичных магесс. Во-вторых, была распущена цивильная комиция. Хотя та и выступила во время бесчинств Купиды против лже-диктатора, но отныне Двенадцать родов видели в собственных гражданах врагов, только и ждущих удобного случая, чтобы побольнее лягнуть властительниц Республики. Такими непопулярными мерами родам-основателям удалось установить полный контроль над государственным аппаратом Республики. Впрочем, находилось немало прозорливых единороже, предостерегавших волшебниц Двенадцати родов от этих реформ: они говорили о том, что причина бунта кроется вовсе не в доступе провинциалок к власти и предсказывали самые плачевные последствия столь опрометчиво принятых решений. Также, кроме пересмотра способов управления государством, Первая Гражданская война привела к временному ослаблению злоупотреблений столичных волшебниц своим положением: обирать провинциалок столичным магессам какое-то время было страшно. Впрочем, вскоре они оправились от испуга и снова взялись за старое.