Грязь на снегу

      Уже стемнело. Итер находился дома и пока что сготовил еду в ожидании сестры. Сделал уборку. Помыл полы. Люмин все еще не было.       На улице конкретно похолодало, что вызывало большие переживания. Он мог лишь сидеть за столом, освещенном тусклым светом и из раза в раз набирать ее номер, слыша только томные гудки. ***       Темно. Холодно. Мерзко.       Девушка шла домой в порванных колготках и расстегнутой на распашку курткой. Снег хлопьями валил прямо в лицо, осаживаясь на длинных густых ресницах, что мешало полностью открыть глаза. Приходилось очень часто моргать, чтоб хоть как-то помешать снегу упасть прямо на зрачок и там же растаять, каплей смешавшись с непрерывно идущими слезами на безжизненном лице, не выражавшим совсем никаких эмоций. Ледяной ветер задувал и трепал одежду, волосы, обжигал кожу и не давал даже дышать. Каждый вдох был болезненным, а так же критично не хватало воздуха.       Не хотелось оставаться здесь ни секунды. Но домой не хотелось намного больше.       Идя медленно и нерасторопно, Люмин не заметила и споткнулась обо что то на дороге, засыпанное снегом. И упав прямо на белый ковер коленями и ладошками, она немного ободрала их об лежащие под снегом камни. Присела, подняв руки и пытаясь разглядеть их замыленными от влаги глазами. Ладони покраснели, безумно болели и щипали. Все полопались и кровоточили в некоторых местах, роняя на снег красные капли, которые сразу же были заметены метелью. Непрерывные слезы солеными дорожками скатывались на ладони и разъедали места где была содрана кожа.       Но почему то эта боль в совокупности со всем остальным ощущалась не так сильно как даже пару минут назад. Будто легкое онемение. Было наоборот приятно. Боль стала уже привычной, будто была неотъемлемой частью. Даже холод уже не ощущался как что то невыносимое. Было уже все равно. Ни боли, ни горечи, ни страха. Лишь кожа начала сменять свой цвет с розоватого на синий.       В тот день она не вернулась домой. Всю ночь на ее телефон поступали звонки, которые так и не были никем приняты. Итер лишь снова и снова получал в ответ на свои попытки прерывистые гудки и уже наизусть заученную фразу «Абонент временно не доступен…»       Утром нашли ее оледеневшее тело, засыпанное снегом, в паре домов от ее места проживания.       Провели небольшое расследование, расспрашивали Итера, нашли некоторые несостыковки, но так как разбираться в них никто не хотел, дело просто отнесли к категории несчастных случаев. На этом все. Похороны назначили через несколько дней.       Все это нанесло просто колоссальный удар по Итеру. Как только ему сообщили о найденном трупе его сестры — он не поверил, сколько бы ему не говорили, он лишь стоял с широко раскрытыми глазами, наполненными влагой и все отрицал.       Он не мог принять потерю настолько близкого человека как Люмин. Он лишился родителей, лишился сестры. На какое то время он закрылся в комнате. Ничего не ел, не спал. Закрывал глаза только тогда, когда уже не было сил держать их открытыми. И просыпался через 20 минут от вновь приснившегося кошмара.       Так продолжалось почти двое суток. Вечером второго дня парень написал Сяо о том, чтобы он пришел. Тот согласился и в районе 10 вечера уже подъехал на своей машине и стоял у двери в квартиру. Открыв ее запасными ключами он обнаружил в квартире дикий мрак и полную тишину. Даже часы не издавали звуков. Сломались?       Включив свет он не обнаружил никаких признаков жизни. Никто его не встречал и не подавал и голоса.       Он молча прошел дальше и уже взялся за ручку двери, ведущей в комнату Итера. Заходя он сразу же дотронулся до включателя и комнату озарил яркий холодный свет, который сразу же ударил по глазам привыкшего к темноте Итера.       Тот сидел на кровати, укутавшись в теплый плед. Кожа его приобрела бледный оттенок, глаза ввалились, а под ними синяки. Потерявшие цвет сухие губы полопались и покрылись бардово-коричневой корочкой.       На безжизненном лице не читалось совсем никаких эмоций. И если спросить у парня «что он чувствует прямо сейчас?» — он не ответит.       Грусть? Злость? Печаль? Тоску?       Вроде бы все из этого он ощущает каждой клеточкой своего организма. Но в то же время не ощущает ничего. Он бессмысленно смотрел в одну точку, а затем тусклыми глазами, потерявшими всю яркость, взглянул на Сяо.       Плед чуть присполз с головы и плеч, и теперь можно было разглядеть парня более подробно. Испачканная помятая одежда, распущенные волосы взъерошены и растрепаны. Они превратились в солому. На коже лица, потерявшей здоровый цвет, стали видны шелушения. Возле глаз появились не только синяки, но и красные воспаления от обильно пролитых слез. В глазницах полопались сосудики и белая оболочка приобрела ярко красный оттенок, что свидетельствовало о недосыпе.       Сяо даже никогда не догадывался, что за буквально пару дней человек может настолько сильно измениться. И что самое страшное — измениться в худшую сторону. Один его вид мог вызвать жалость. Он очень похудел. Стали видны одни кожа да кости, скулы на лице четко и нестандартно выделялись.       — Я слышал о смерти Люмин. Сочувствую. — брюнет сел рядом на самый край кровати и с неприятием и возможно даже с неким отвращением начал рассматривать возникшую перед ним картину.       В комнате повисла немая тишина. Какое то время никто не решался обратить ни слова. Но внезапно раздался тихий шепот светловолосого парня:       — Она умерла…       Сяо молчал.       — Она не могла умереть… Почему она бросила меня так внезапно… Почему…       — Ты так сильно по ней тоскуешь?       — …       Вместо ответа Итер лишь проронил слезу из глаза.       — Неужели можно так сильно убиваться из-за какого то человека? — брюнет оперся щекой о кисть, сжатую в кулак, и тяжело вздохнул.       — Она была для меня всем.       — А я?       — Что? — Итер повернулся и удивленно посмотрел на собеседника.       — Разве не я являюсь для тебя всем?       — Но как можно вас сравнивать в такой ситуации…       — Ладно. Не хочешь расслабиться?       — Как?       — Могу присунуть. Отвлечешься. Перестанешь наконец то на ней зацикливаться.       — Не думаю, что хочу.       — Ц. Да посмотри просто на себя. Была и была. Щас нет. И че? Будто бы мир перевернулся. Да она была совершенно никем. А ты из-за нее извел свое тело до такого. Не мылся даже скорее всего. Тебя и трахать сейчас отвратительно — Сяо встал — хотя бы помойся, пожри нормально и поспи. Ведешь себя как ребенок, у меня нет желания с тобой возиться. Приди в себя, потом и поговорим.       Итер ни сказал ни слова, лишь тупо смотрел в стену, пытаясь переварить сказанное, но мысли будто бы не поддавались обработке. Будто пазл не складывался и все сейчас произошедшее ему лишь показалось.       Сяо в порыве гнева ушел, громко хлопнув дверью, а Итер вновь остался один. Наедине со своими мыслями. Один на один со своей тревогой и желанием, чтобы сестра вновь оказалась рядом и утешила его.       Она всегда отличалась излишней добротой, всегда была рядом. Даже тогда, когда ей самой нужна была помощь или поддержка, она молчала и лишь мило улыбалась, стараясь не подавать виду. Она была самой лучшей сестрой на свете. Работала в поте лица, но всегда больше денег тратила на брата. Всегда больше внимания уделяла брату. Всегда была самой близкой и той, кто сделает все возможное для хорошей жизни брата.       Итер очень гордился ей. Они были неразлучны с самого детства. Росли вместе, вместе учились и познавали мир. Но Люмин всегда была сильнее. Она всегда оказывалась на шаг впереди, но все равно переворачивала все так, что Итер лучше и он самый большой пример на который она равняется.       Люмин постоянно его утешала, помогала в различных ситуациях. Она любила его так же, как и он ее.       Она всегда отличалась умом и интеллектом, могла найти выход совершенно из любой ситуации. Она была самым сильным человеком из всех, кого когда либо знал Итер. Так почему… Это несправедливо… Под эти мысли он упал на кровать и заснул. В этот раз его не посещали кошмары. В этот раз ему не снилось совершенно ничего.       Пусть он и спал очень неспокойно и тревожно, зато проснулся лишь утром. В день похорон Люмин.       Живот предательски заурчал. Два дня без еды давали о себе знать. Слабость ощущалась во всем теле. Ноги были ватные, а руки как будто не принадлежали телу — первой же трудностью стало нажать дверную ручку.       Теплый плед лежал на плечах и катился по полу. Проходя по всему дому на кухню, парень включал свет в некоторых комнатах. Открывать шторы не хотелось.       Квартира была будто бы живой. Она впитал в себя все эмоции и чувства своего владельца. Отопление работало исправно, но дома было через чур холодно и даже сыро. Темнота угнетала. Но страха нет. Было полное ощущение одиночества. Он был один. Именно один. Без Люмин. Без своей сестры. Без самого родного человека.       Хотелось плакать, но слезы не шли. Но одновременно не хотелось ничего. Не есть, не спать. Не существовать дальше. Какой в этом смысл?       Он один. Где Люмин? Где Сяо? Хотелось поговорить хоть с кем то. Даже не поговорить. Просто пусть побудет кто нибудь рядом…       Эта боль, это одиночество, чувства от потери. Они заполняли целиком. Как плохо. Отвратительно. Ненависть к себе поглощала. Ему нужно было быть рядом с ней. Ему нужно было пойти с ней. А сейчас ее нет. Она больше не вернется к жизни. Больше никогда не будет ее яркой улыбки. Больше он не услышит ее звонкий голос, смех. Она не будет готовить свои фирменные завтраки по утрам. Больше не будет совместных вечеров за просмотром фильмов.             Больно. Больно. Больно.       Почему это произошло именно с ней? Почему такую сильную жизнерадостную девушку должна была постичь такая внезапная ранняя смерть?       Он просто молил, чтоб все это было не по настоящему. Молил, чтоб это был всего лишь жуткий кошмар, который скоро кончится.       Итер включил свет на кухне, который почему то замигал и стал издавать непонятные звуки. Совершенно безэмоционально он прошел и открыл холодильник. Там почти не было еды. Он вытащил колбасу и хлеб, нарезал и стал наводить чай. Взял кружку, насыпал сахар. Внезапно ложка, положенная на край стола, упала на пол. Блондин нагнулся, чтоб поднять предмет, но не успел даже взять в руки, как из левого глаза упала слеза, оставив на щеке соленую дорожку. Потом из другого глаза. И вот он уже сидел уже на коленях, облокотившись правым виском о кухонный шкафчик. Безостановочно шли слезы, в истерике Итер пытался вытереть их руками, пытался успокоиться, но они все шли и шли, стекая, капая горячими каплями на пол, образовывая небольшие лужицы. Он обхватил себя руками как бы обнимая и закричал сорванным голосом. Он не сдерживался, стучал по себе кулаками, боль приводила в чувства, но в тоже время еще сильнее огорчала, ведь стало понятно, что это не сон. Это реальность. Все это происходит здесь и сейчас!       Сколько прошло времени, прежде чем он успокоился, Итер не знал. Он просто сидел. Глаза щипали, до ужаса болели. Он сидел и смотрел на холодный пол опухшими глазами. Внезапно в поле зрения попало что то металлическое. Ложка. Парень увидел в ней свое отражение. Омерзительно. Хотелось тут же блевануть, но было нечем. Разозлившись он откинул ложку в другой конец комнаты. Она ударилась о стену с соответствующим звуком. И в комнате снова повисла немая тишина.       Пришлось встать. Чай уже остыл, но было неважно. Он не почувствовал ни вкуса, ни запаха. Просто ел, потому что надо было. Потому что Люмин всегда говорила хорошо питаться. Потому что нужно продолжать жить, ведь так хотела бы Люмин.       Лампочка снова замигала.       Итер посмотрел на часы. Сколько было времени? В 11:00 нужно уже было быть на месте. Проводить сестру в последний путь. Было 8. Хорошо. Внезапно в памяти возник образ. Вчера здесь был Сяо. Что он говорил? Что вчера было? Ничего не помнил. Он вроде бы был зол. Но на что?       — Агх — Итер схватился за голову от резкой боли. Стало понятно, что вспомнить то, что было вчера не удастся. По крайней мере сейчас. Позавтракав, на непослушных ногах он отправился в ванную. Смотреться в зеркало не хотелось, ведь сейчас желудок был полон.       Он принял душ. Довольно долго простояв под струями воды, хорошенько промывая волосы и тело. Дальше почистил зубы и прилично оделся. Во все траурное.       На все он потратил примерно часа 2 и пошел на кухню посмотреть время.       8 часов?       Как это вышло?       Только сейчас Итер заметил, что стрелки на часах остановились. Какое сейчас время?.. Какое число?.. Паника охватила тело и сам того не понимая он уже оказался в своей комнате и трясущимися руками взял телефон.       Он был разряжен. Черт.       Боже, скажите что все это просто шутка.       Он быстро поставил телефон на зарядку, борясь с нарастающим страхом. Почему же он так долго включается? Почему?       Все тело, а в особенности лицо обдало холодным потом, но было настолько жарко и даже душно, что было трудно дышать. Парень стоял возле розетки, держа телефон в руках, и не мог унять дрожь.       Наконец он включился. 24 декабря.       Время: 17.57       — Нет…       Как… Как это возможно?..       Было уже 6 часов вечера. Этого просто не может быть.       Не издавая больше ни единого звука, он просто сел на кровать, свесив ноги вниз. В руках был телефон, но взгляд бегал по комнате, не желая опускаться вниз. Из глаз капля за каплей лился поток слез. В груди все защемило, там была то ли пустота, то ли наоборот непонятный сгусток эмоций, которому нельзя было найти причину. В горле свербило, приходилось терпеть невыносимую тяжесть начинающуюся у горла, проходящую в груди и спускающуюся вниз, к животу. Было больно даже дышать. Сердце кололо. Кололо от сожалений, от чувства вины.       Он уже смиренно поднял голову вверх и уставился на потолок, пытаясь найти в нем спасение, но зная, что ему это не поможет. Слезы, изменившие свой маршрут, плавно потекли к ушам, вырисовывая контур скул. Он нервно глотал воздух ртом, своими опухшими и покрытыми тонкой бордовой корочкой губами, иногда прерываясь на то, чтобы шмыгнуть носом.       Он не знал, что чувствовать. Он не знал, как правильно поступить ему в этой ситуации. Куда идти, к кому бежать и вообще надо ли ему это?       Было тяжело все это признавать и парень до сих пор не мог поверить в смерть своей родной сестры. Осознание всего произошедшего приходит не сразу, но слезы не врут, капля за каплей скатываясь по бледному лицу. Он больше никогда ее не встретит. Не пообщается. И это не временно. Они не поссорились, она не уехала в другой город или не переехала в другую квартиру. Ее больше нет. Совсем. В этом мире теперь можно встретить лишь ее могилу. Ведь он даже с ней не попрощался… Не посмотрел в последний раз в ее милое лицо, не сказал последние слова о любви, не был рядом с ней, пока ее погружали в холодную землю.       Он молча встал. Одел свою коричневую куртку и вышел из квартиры, звонко цокнув ключами о замочную скважину.