Faggot

Чимин не знает, что наобещал своим родителям Тэхён, однако, сейчас он с друзьями мельтешит по квартире, подготавливая её к Новому году. С кухни слышатся переговоры Юнги и Чонгука и звон посуды, в зале Намджун пытается повесить дождик, а Тэхён в это время бегает вокруг, командуя (на самом деле, ему просто лень что-то делать). Чимин отходит от стола, оценивая собственную сервировку, а потом смотрит на часы — 21:27. Хрустит пальцами и осматривает комнату: под потолком висит длинная, пока ещё выключенная гирлянда, на шторах висит приклеенный Намджуном дождик, стоящая в углу ёлка красиво переливается глянцевой мишурой и красивыми шарами. Довольно улыбнувшись, Пак идёт посмотреть, как дела у остальных. — …ть, Чон, я тебе говорю, успеешь ты нажраться! — слышится с кухни ворчание Юнги. — Ой, да никто не заметит. Давай по глотку бахнем? — Чего это вы бахнуть собрались? — Чимин заходит на кухню и хмурит брови. Двое других поворачиваются в его сторону, а Чонгук «незаметно» пихает бутылку вина в руки Мину. Тот смотрит ахуевшим взглядом, а потом убирает бутылку в холодильник под недовольное бурчание друга. — Ничего бахать мы не собирались, — отвечает Юнги, зачёсывая чёрные волосы назад, но те всё равно спадают на лоб — отросли, — Вы там сами закончили? — Ага, — кивает Пак и с прищуром смотрит на парня, — Только Тэ мается где-то. — Пф, кто б сомневался, — беззлобно усмехается Юнги и чмокает Чимина в щёку, когда выходит с кухни. — Боже, вы такие миленькие, — поморщился Чон. — Это вы с Тэ миленькие, а мы… Вполне себе нормальные, — улыбается Чимин и выходит следом за Юнги. В зале Джун и Юнги о чём-то переговариваются, смотря в телефон младшего. Брюнет что-то ему показывает, Ким кивает с серьёзным видом, и Пак думает, что они заняты работой. Чимин любуется: когда Юнги сосредоточен на музыке, у него такой серьёзный вид, брови хмурит, губы поджимает, даже голос твёрже становится. От такого Юнги блондину хочется плакать от желания и восхищения. Про такого Юнги и не скажешь, что ему всего восемнадцать и официально он всё ещё школьник, в отличии от Джуна, который после девятого класса свалил в музыкальный колледж. — Чего вы там шушукаетесь? — мурлычет Пак, подходя ближе. — М? — оба парня поднимают глаза, улыбаются. — Да басы под трек подобрать не можем, придётся новые писать, — недовольно отвечает Ким, а брюнет кивает со вздохом, — Первый раз такой ритм берём. — Какой такой? — присаживается рядом. — Быстрый, — трёт переносицу Юнги и кладёт голову на плечо своего парня, — Мы обычно медленнее читаем, а тут решили и с ритмом поэкспериментировать, и с текстом. Биты подобрали, а вот басы новые записывать придётся. — А, ясно, — с умным видом кивает Чимин под смешки парней, — Может вы на пару дней забьёте, а? До Нового года пара часов, а вы сидите тут. — Отдохнём, солнце, отдохнём, — Юнги потягивает спину и падает на спинку дивана, затягивая Чимина за собой. — Фу, боже, — смеётся Джун. — Сам ты фу, — улыбается Пак, — Ты просто один у нас остался без парня. Не, серьёзно, мы два года уже дружим, я ни разу не видел тебя с кем-то. Того самого ждёшь? — Сам ты того самого ждёшь! — Ахах, я-то своего дождался, — ерошит волосы Юнги и облокачивается на него боком, — А вот ты? Может тебе тоже парня найти? Будем ходить на тройн… Звонок в дверь раздаётся внезапно. Чимин от неожиданности даже вздрагивает и в непонятках пялится на стену, за которой прихожая. — Это пиццу так быстро привезли? — смотрит на время, — Десять минут назад заказ сделали. — Не знаю, может, — Ким встаёт и идёт открыть дверь. Мин и Пак за ним. Однако за дверью стоит кто угодно, но только не доставщик — навряд ли доставщики на работе ходят в белоснежных шубах, бежевых костюмах (боже какие у него ноги) и с идеальной укладкой. Парень (скорее, мужчина?) с прищуром смотрит на троих ребят и поджимает губы: — А вы друзья Тэхён-и, я полагаю? — спрашивает с мягкой улыбкой. — Д-да, — кивает Джун, — А… Вы? — Я его брат. Ким Сокджин, — он проходит внутрь и вытягивает шею, — Тэхён! Ким-младший тут же выскакивает из своей комнаты в полурасстёгнутой рубашке и без шорт. На голове его укладка подозрительным образом взъерошена на затылке, а глаза с шальным блеском. — Джин? Ты… Ты чего здесь? — шатен быстро поправляет одежду. — Ты же не думал, что родители так просто оставят квартиру на вас, малолеток? — с усмешкой осматривает присутствующих Сокджин, — Поэтому, ради сохранности квартиры, они попросили меня приглядеть за вами. — Боже, серьёзно? — Тэхён открывает рот, не зная, что сказать, — Нам не пять лет же! Восемнадцать! Восемнадцать, хён! — Вот именно, что восемнадцать. Мало ли, сперма в голову от алкоголя бахнет. Хотя, — он бегает взглядом по брату, — Кому-то видимо уже ударила. Ну и где там твой ненаглядный?

***

Сокджина явно не смущала перспектива встретить Новый год в компании школьников, а не друзей или своей пары. Зато Намджуна он смущал знатно, даже при условии, что почти не смотрит в сторону друзей брата. В рубашке с закатанными рукавами и в этих узких бежевых джинсах он выглядит богически, как кажется Киму. Картину серьёзного взрослого мужчины дополняют зелёные носки с авокадо (Намджун думает, что это судьба, ведь у него точно такие же). Пока старший Ким помогает брату на кухне, с которой выгнали пытающегося помочь Джуна, остальные, не скрывая, пялятся. Во-первых, про брата Тэхёна слышали только Чимин и Чонгук. Во-вторых, Сокджина лично видел только Чонгук. Зато сейчас, пока братья заканчивают с блюдами, один Ким Намджун кончается как человек. Замечают это все. — Джун, ты б это, — толкает его в бок Юнги, — пялился поменьше. — Да я не… Не пялюсь, — едва слышно говорит парень, — Мы же никогда его не видели, вот я и… Да, вот. — Пф, у тебя что, принцип такой, влюбляться в старших братьев друзей? — Да нет у меня принципов! — громче сказал Джун, — Он просто ну, красивый очень. В зал заходят братья и ставят на стол салаты, нарезки овощные и сырно-колбасные. На кухне уже готова курица. От приятного аромата мяса слюнки скапливаются у всех, даже у самого Сокджина. Не зря учил брата готовить. — Вы пиццу ещё заказывали, да? — спрашивает старший и смотрит на время, — Уже почти десять, привезут значит скоро. И будто подгадано, звонит звонок. На этот раз открывает дверь Тэхён и возвращается с двумя коробками пиццы. Парни принимают решение оставить пиццу и курицу пока на кухне, чтоб не иметь соблазна умять раньше времени, и устраиваются на диване. Чонгук и Тэхён садятся с краю, слипшись, как пельмешки, Джун слева от них, потом Чимин и Юнги, который полулёжа сидел на своём парне. Сокджин сел прямо напротив них и с искрой в глазах рассматривал каждого. Друзей Тэхёна, да и самого брата, он видел редко — из-за работы, а теперь он может встретить с младшим Новый год и не киснуть в одиночестве. После расставания со своей бывшей, Джин не стремился к новым отношениям, ушёл в работу, чтобы отвлечься — с Сону они встречались четыре года, и Ким собирался сделать ей предложение в новогоднюю ночь, но та внезапно его бросила в начале ноября. Так Сокджин узнал об изменах в течение последних полугода отношений, и эмоционального парня это сильно подкосило. Поэтому просьба родителей присмотреть за мелкими стала сродни свежего глотка кислорода, и Ким сразу же согласился. Теперь же он может и отдохнуть от работы, и с друзьями брата познакомиться. — Ну так, — начал было Джин, — Вас зовут-то как? Я только Чонгука знаю, да про Чимина слышал пару раз. А вы, молодые люди? — Мин Юнги, — кивает брюнет, — Мы в параллельных классах учимся. — Нам Кимджун, — моргнул Джун, так и не поняв, что сморозил, — Да. Мы… — Чё? — Мин хмурится, глядя на друга, — Бро, ты чё несёшь? Он Ким Намджун, — обращается уже к старшему Киму, пока младший шепчет маты и склоняет голову. — Тоже из параллели? — усмехается мужчина, с усмешкой наблюдая за смущённым Джуном, — Да не парься ты, многие из-за меня собственное имя забывают, — и проходится языком по нижней губе (кажется, Тэхён слышал, как Намджун заскулил в ладони). — Джин, блять, хватит его смущать! — хмурится Тэ, в душе смеясь над неловким другом. — Попрошу поуважительнее! — восклицает Джин и улыбается, блистая зубами, — Ничего я его не смущаю. Что уж, пошутить нельзя? А сам глазами по младшему Киму бегает, в лицо вглядывается, на перекаты мышц, что не скрывает футболка, смотрит. С парнями он не встречался со времён университета, и было это всего пару раз на курсе… Первом-втором? И то, Ким посчитал это небольшим экспериментом, позже поняв, что девушки ему нравятся куда больше парней. А сейчас, когда ему двадцать пять, он замечает этого подростка. Подростка, надо заметить, весьма симпатичного, милого, очень неловкого, несмотря на внушающий вид, и, вероятно, скромного. Ким надеется, что скромность и неловкость эти не черезмерны, ведь парень кажется ему умным, с ним можно было бы пообщаться, однако если он будет от любого джинова взгляда краснеть да слова местами путать, мало о чём поговорить выйдет. Джин такого не любит. И не любит лишаться новых интересных знакомств. — И как же вы так решили вместе праздновать? — Ну… Мы же взрослые вроде как, — тянет Чонгук, — Хочется расслабиться и повеселиться в компании друзей, а не родственников. Так, конечно, тоже неплохо, но слушать каждый раз пожелания хорошей учёбы в новом году, найти нормальную девушку и работу не очень хочется, — под конец Чон морщит лицо, словно съел лимон. — Девушку? — Джин недоумённо поднимает брови, — Твои родители не в курсе, что у тебя парень есть? — В курсе, в том и дело, — усмехается уже Тэхён, — Принять никак не могут. — Грустно. И всё. После краткого обсуждения отношений все резко смолкают. Неловкая тишина давит, у Чимина потеют ладони, хочется что-то сказать, чтоб разбавить атмосферу, однако он понятия не имеет, о чём завести разговор. Можно было бы про планы в новом году, но это банально. Или заговорить про новые дорамы, выход которых планируется, но интересно ли это Сокджину? Будет неловко, если он один будет сидеть и молчать в компании подростков. Ситуацию спасает Юнги: — Ладно, вы сидите тут, а мы с Джуном дальше пойдём работать, — говорит он и собирается уже встать, тянет друга за собой. — Работать? — Ким-старший вопросительно выгибает бровь, — Вы же в школе учитесь ещё. — Я — да, Джун — в колледже. Мы музыку пишем, рэп читаем. Иногда выступаем в клубах каких-нибудь или барах. Мы уже давали пару мини-концертов, вроде неплохо идёт, — пожимает плечами, будто ничего важного не сообщил, — Вообще, мы с недавнего времени стали тексты, биты на заказ писать. Так что, думаю, это можно назвать работой. — Воу, а вы, — мужчина смотрит на парней как-то по-новому, — Не знал, что вы пишите. И давно? — Ну, — тянет Намджун, — Если говорить про серьёзное увлечение, то пару лет. А так, мы с тринадцати-четырнадцати баловались. — Да вы молодцы, ребята. Тэхён-и, видишь, как баловаться надо! — с важным видом заявляет Сокджин, — А не как ты. — Хён! — надув щёки, шатен лезет под бок Чонгуку. В менее напряжённой атмосфере разговор идёт легче и активнее: Сокджин интересуется музыкой у парней, те ему дают послушать пару своих треков, отчего старший остаётся впечатлённым и довольным. Тэхён и Чонгук за это время абстрагировались от остальных, шушукаясь о своём, пока Чимин, вздыхая, гладит руку Юнги. — Может телевизор включим? — подаёт он голос, — время уже… почти одиннадцать. Да и за стол, думаю, пора уже. — Ох, да, давайте, — Сокджин резво кивает и идёт на кухню, — Тэхён, помоги, а? — А сам? — недовольно тянет Тэ, пока не встречает взглядом Намджуна и хитро улыбается, — Пусть тебе Джун поможет! — Я? — тот аж теряется от внезапной идеи младшего. — Ну пусть Намджун, господи! Я один буду долго это всё переносить! — слышатся с кухни недовольства старшего Кима. Названный сразу же вскакивает и бежит на кухню. Остальные со смешком наблюдают за торопливым и неловким Кимом, пока тот не скрывается в соседней комнате. — Он походу реально на брата моего запал, — хмыкает Тэхён, зачёсывая пушистые волосы назад, — Могу только ему посочувствовать. — Чего так? — выгибается Юнги. — Ну… Джин-хён не очень сейчас на отношения настроен… — размыто ответил младший Ким, — К тому же, я ни разу не слышал и не замечал, чтобы он какое-то внимание парням уделял. Думаю, он чистый гетеро, так что, Намджуна только пожалеть можно, хах, — неловко ерошит волосы на затылке.

***

В комнате слышатся разговоры, на фоне звучит музыкальный канал, тарелки с едой постепенно пустеют. Разговор идёт естественно, без неловких пауз и неприятных тем. Джину, как оказалось, весьма интересно слушать про музыкальную карьеру юных рэперов, и тот с энтузиазмом расспрашивает их о многом, рассказывает что-то сам — как оказалось, раньше он сам хотел связать жизнь с музыкой, быть певцом, но с возрастом предпочёл менее публичную профессию, в которой преуспел. Юнги слушал не без интереса, Намджун же — с явным энтузиазмом. Глотал каждое слово, вслушивался в звонкий, мелодичный голос, временами кивал невпопад, чем заслуживал насмешливые взгляды друзей. Сокджин снисходительно улыбался. Глядя на кроткую улыбку Юнги, его мягкий взгляд, направленный на Джина, Чимин стал чувствовать себя странно. Он впервые ощущает такое сильное желание быть рядом с Юнги, чтобы прижаться к нему, объять всем телом, чтоб никто на него не смотрел, зацеловать лицо, прикусить в чувствительных видных местах кожу, чтоб до следов, до ярких меток. Блондин даже стушевался, сидит, в тарелку смотрит, помалкивает, пока остальные оживлённо беседуют. Наблюдает с полуприщуром за Сокджином, за своим парнем, видит, как первый облокачивается на Мина и хлопает по плечу, пока тот смеётся с какой-то шутки. Чимин хмурится, губы поджимает, за бокалом тянется и замечает, что шампанского в нём уже нет. У остальных бокалы почти полные или хотя бы на половину. Хмурится ещё сильнее, что не скрывается от Чонгука, сидящего прямо напротив. Брюнет голову склоняет непонятливо, за взглядом Пака следит и улыбается незаметно. Толкает в плечо Тэхёна, под его интересующийся взгляд кивает на блондина, шепчет: «Ревнует». Ким смеётся тихо, ему в плечо лбом упирается, потом пинает друга под столом незаметно. Чимин вздрагивает, отчего пустой бокал в его руках чуть не падает, смотрит на парочку, кивает, мол, чего надо. А Ким лыбится хитро, в сторону Юнги головой кивает, бровями поигрывает. Чимин замечает игривое настроение друга, краснеет то ли от смущения, то ли от неловкости, но взгляд его смягчается, когда он видит взор Юнги, к нему обращённый. — Тебе подлить? — Мин кивает на пустой бокал младшего, тот кивает. Шипящая жидкость приятно обдаёт прохладой и кисловатым запахом, когда Чимин подносит бокал к губам. Он немного поел, пару ложек салата, поэтому алкоголь быстро влияет на организм, даруя лёгкий туман в голове и тепло в груди. Пак облокачивается на спинку стула, смотрит на Юнги с полуулыбкой, и тот кажется ему сейчас таким невозможно красивым, родным, любимым. Мин его взгляд замечает, приподнимает брови и улыбается с выдохом — видит, что блондин уже навеселе, в открытую пялится, и кажется, что не смущают его чужие смеющиеся взгляды. — О, время, ребятки, время, — начинает суетиться Ким-старший. Все переводят взгляд на часы — 23: 52. Сокджин торопится на кухню и возвращается с пиццей, ставит её на место курицы — та уже объедена на половину. Смотрит недовольно на подростков, цокает и глаза закатывает, когда замечает брата, пытающегося умять последние кусочки в своей тарелке — такой он ещё ребёнок. Вкусный запах запечённого теста будто согревает комнату, как и тепло, исходящее от тёплой пиццы. Бокалы наполняются по-новому, листочки с ручками наготове. Юнги возвращается из коридора с зажигалкой — он единственный курящий в компании. И как бы Чимин не ворчал на него по этому поводу, как бы не пытался заставить бросить, сам сдавался, каждый раз с каким-то эстетическим наслаждением глядя, как тонкие губы Мина обхватывают фильтр и выдыхают клубы сизого дыма. Лёгкое волнение вибрацией отдаётся в желудке, будто на аттракционах настигает ожидаемая возбуждённость. Тэхён с Чонгуком шепчутся между собой, Чимину думается, что желание они придумывают одно на двоих, как в самых слащавых романах, где все счастливы и влюблены. Сам он грызёт кончик карандаша, думает, чего бы самому пожелать. Он пусть и не верит во все эти желания под звон курантов, Юнги вообще называет это «детским баловством», но не поддаться праздничному настроению не может. Улыбается мягко, замечая сосредоточенный взгляд Мина на собственной бумажке — видимо, решил-таки тоже загадать чего. Оглядывается на Намджуна, тот сидит с поджатыми губами, да на Кима-старшего поглядывает, а потом глаза в стол опускает, краснеет щеками, когда замечает ответный взгляд. Чимину думается, что подрасти Ким немного, и сможет даже попытаться ухаживать за старшим. От этого внутри где-то теплеет, радостнее становится — порадоваться за друга хочется. — Чимин, — блондин поднимает голову, смотрит на окликнувшего его Чонгука, — Ты нас слушаешь? — А? — Пак глупо моргает пару раз, когда со стороны Юнги слышится смешок, — Я-я… Нет. Что такое? Я задумался. — Я говорю, мы с Тэ решили в следующей четверти поактивничать в школьной деятельности, чтоб баллов потом при поступлении поднабрать, с нами побегаешь? — Мне что, делать нечего? Я в своё время набегался уже, — хмыкает, вспоминая свои начальные классы и средние, когда участвовал в каждом втором конкурсе, — Я сейчас только на олимпиады разве что могу упор сделать, вот на них можно баллов набрать. У меня с внеурочной деятельностью нормально всё, так что в последние годы мельтешить так смысла не вижу. — Вот именно, — подмечает Юнги, — Если уж нужна внеурочка, то этим заниматься точно не в год выпускной нужно. Хотя бы в девятом побегали бы там, в седьмом-восьмом, пару грамот набрали, характеристику себе слепили и всё. — Ой, вот тебе про характеристику и говорить, — морщится блондин, закатывает глаза, — Учитывая все твои приводы к директору, знаешь, я бы посомневался ещё стоит ли тебя в престижный универ брать даже с хорошими оценками и баллами. — У тебя их будто меньше, — закатывает глаза уже Юнги и недовольно скрещивает руки на груди. — Вот именно, что меньше. Пак отворачивается, смотрит на часы, видит — без трёх минут полночь. Канал переключают на государственный, ждут боя курантов. У Намджуна руки потеют, когда о своём желании вспоминает, и улыбается, незаметно поглядывая в очередной раз на Сокджина. Тот в ответ щурится, подмигивает и смеётся кратко, когда младший взгляд отводит. «Забавный ребёнок этот, интересный» — думает Джин, глядя на собравшегося Кима, когда тот приходит в себя после приступа смущения. Тэхён руку Чонгука под столом сжимает, пальцы перебирает и улыбается ему ярко, с обожанием в любимые глаза смотрит, видит в них ответное сияние. У Чона сердце чечётку отплясывает каждый раз, когда он шатена таким видит, а душа радуется искренне. Как же он этого взбаламошенного любит. Чимин игриво подпинывает ступню Мина под столом, тот усмехается беззлобно, пинает в ответ — их необычный вид флирта, но такой уж приевшийся. Брюнет в шальные глаза смотрит, щёку изнутри прикусывает — так сильно хочется губ пухлых коснуться, распробовать новый блеск, за вечер ни разу поцеловать так и не успел. Пак будто мысли его читает, глазами улыбается, сияет ещё больше, по губам языком бегло проходится, и выглядит это так педиковато, как сказал бы Мин раньше. Иронично, что сам такой же на голову педиковатый и оказался. На бумажках строчатся желания, каждый поскорее пытается написать то самое заветное, желаемое. По кругу зажигалку пускают, ждут, пока листочек подгорит, в бокал с шипящим шампанским пускают и залпом пьют. Тэхён немного морщится от горьковатого вкуса, в шею Чонгука ныкается, тот смеётся, в макушку целует. Тарелки по-новой наполняются едой, пиццу расхватывают быстро, наперебой слышатся смех и разговоры — повод для веселья и бессонной ночи.

***

— Ты чего тут? Чимин неслышно подходит к Юнги вплотную, обнимает легко за плечи, следит за взглядом брюнета. Тот на подоконник опирается, в небо куда-то смотрит и дышит еле слышно. Блондину за таким парнем наблюдать нравится: тихий такой, загадочный, волшебный. — Думаю, — коротко отвечает Мин и спиной на грудь Чимина опирается. Пак под грудью его руками обхватывает, обнимает, слышит, чувствует, как сердце того быстрее биться начинает, и так спокойно от этого становится. Он целует брюнета в ухо, головой в затылок толкается под тихий смешок, руки его сжимают другие. — О чём? — едва ли не шепчет, не хочет момент рушить. — Если бы… Если бы я не признался тогда, — блондин представить может, как Мин хмурится, губы жуёт, — Если б я вообще тогда не проходил мимо. Если б этот быдлан вообще не перевёлся к нам в школу. Я тогда так и не нашёл бы повода вновь заговорить, знаешь. — Нашёл бы, — выдыхает Чимин, целует в затылок, — А если не ты, я б сам нашёл чего сказать. Ты же знаешь меня, я если хочу — напролом пойти смогу. Оба смеются, вспоминая, как Пак несколько месяцев пытался добиться увольнения англичанина за предвзятое отношение к ученикам и превышение полномочий. И добился ведь! Правда, для этого несколько жалоб написать потребовалось, да и нервов немало ушло, но так Чимин этим гордился, говорил, хоть в адвокаты ему идти. Юнги разворачивается в кольце рук, смотрит в глаза напротив. Тянется вперёд, носом о нос Чимина трётся, улыбается, глаза прикрывает. Стоят так всего с минуту, а хочется — вечность. Губы прижимаются к чужим, даже не понятно, кто поцеловал первым, но оба улыбаются, размыкая губы. Язык Юнги скользит по нижней губе Пака, задевает ряд зубов. Чимин в ответ прижимается ближе, к стеклу балкона толкает, сам едва не сливается с чужим телом — так близко стоят. Поцелуй всё ещё мягкий, но уже не такой невинный: всё быстрее губы двигаются, вздохи становятся громче, касания рук менее терпеливыми. Юнги думает, что Чимина хочется в себя вжать не отпускать ни на секунду, арбузный блеск съесть полностью, губы целовать бесконечно долго, чтобы только его, чтобы для него только. Чимин думает аналогично и мысли свои реализует: нижняя губа брюнета, кажется, уже вся красная от постоянных покусываний, языки сталкиваются во взаимной ласке, руки держат крепко, талию сжимают. Мин отстраняется, чтобы вдох сделать, целует уголок губ, щёку, линию подбородка, снова к губам. Блондин выдыхает со стоном, когда язык прикусывают, потом его кончик целуют. Улыбается, когда рука Юнги волосы на затылке перебирает, а вторая меж лопаток поглаживает, иногда пальцами цепляя ткань рубашки. — Люблю тебя так сильно, знаешь, — шепчет, между поцелуями, в щёку носом упирается. — Знаю, солнце, — слышит в ответ от Юнги, — Я тебя тоже. И снова губы сталкиваются в поцелуе. Кожа уже нагрелась от приятных касаний, чувствительность, кажется, повысилась до максимума, и тепло приятное внизу нарастает. Мин стонет тихо в губы, тазом вперёд двигая, и Чимин чувствует собственное и чужое возбуждение. Оба уже взбудоражены, распалены, хочется удовольствие другого — более яркого, страстного, глубокого. Рука блондина вниз спускается, сжимает чужой орган сквозь ткань джинсов, трёт, надавливает. Юнги от губ отрывается, мокрый след слизывает, лбом в висок тычется и в руку толкается. Сам свою тянет. — Ой, блять, простите! Слышится задушенно со спины Чимина. Оба парня резко разворачиваются в сторону звука, видят Намджуна с широко раскрытыми глазами, который руками нелепо машет. Потом смеётся нервно, что-то бурчит невнятно и убегает с балкона, хлопнув дверью. Юнги издаёт смешок и падает лбом на плечо своего парня: — Долго мы ему так психику ломать будем? Вместо ответа слышится звонкий смех Чимина.