Медвежонок

В возрасте 13 лет Арсений Сергеевич познакомился с Набоковской «Лолитой». Да, не самое лучшее произведение для мальчика из культурной семьи, чьи корни шли далеко в аристократию времен Николая второго. Этим фактом отец мальчика крайне гордился и напоминал о нем при всяком удобном случае. Юный мозг сначала отвергал факт того, что было написано в книге. Милый Арсюшенька с отвращением листал страницы, но упорно продолжал читать. Тогда произведение сильно на него повлияло. Только окрепший мир в глазах парня рушился, приобретая неприятные оттенки. В глазах его стоял ужас, страх, и плясали картины: вот главный герой растлевает бедную Лолиту; вот они сидят в машине перед детской площадкой; вот на лужайке лежит прекрасная девочка, увидевшая в жизни кошмары, еще не представлявшиеся Попову. Как такая книга оказалась в домашней библиотеке, а тем более, как не заметили ее потерю, неизвестно никому. Понятно было лишь то, что в глазах у маленького мальчика появился странный огонек. Арсений Сергеевич захотел свою «Лолиту». Он будет ее рисовать, а она позировать. Они будут сидеть на старом ковре в вензелях и мальчик не будет один. Тогда родители Попова часто не являлись домой по двое, а то и трое суток. Работа – было всем, что стелилось перед их глазами белесой пеленой. Все детство он провел один. Вот сейчас Арсюше 25 лет. Он молодой актер, у него своя квартира и приемная дочь. Он считал это своей маленькой победой. «Лолиты» не появилось, но его маленький ангел тоже иногда для него позировала. Вера была прекрасным референсом. Мужчина иногда размышлял откуда ноги растут. Его увлечение «игрушками» явно имела корни с той самой Набоковской «Лолиты». Теперь все иначе, ну по крайней мере, так он себе говорил. Скоро к нему приедет «медвежонок», и его Верочка не будет скучать одна дома. Попов старался упасти ее от одиночества, каким бы оно не было. Владение еще одной душонкой его забавляло и устрашало одновременно. Сейчас была пятница, за окном валил снег, и домочадцы прибывали в отличном настроении. Арсений сидел за столом и пил чай, а Вера играла на скрипке. Этот удивительный ребенок сама изучала сольфеджио, что мужчина всячески поощрял. В его глазах стремление к искусству воспитывало то духовное, что должно быть в каждом человеке. Когда выдавался свободный день он водил ее в музеи, галереи и на выставки. Девочка, в свою очередь была очарована царящей там атмосферой. Вскипел чайник, и девочка перестала драть несчастный инструмент. Как ни крути, а процесс репетиции для слуха был крайне болезненным. - Ну наконец то, - вздохнула Вера, - я думала никогда эту партию не закончу. - Согласен, - кивнул мужчина, - делу – время, но нашим ушам нужен час для отдыха. - Так, когда приедет твоя новогодняя посылка? – с интересом взглянула девочка на собеседника. – По моим подсчетам сегодня уже будет что-то интересное. - Надейся. – Арсений вздохнул. – Да, сегодня он приедет. *** Перед глазами сначала была темнота, потом прорезались звуки, потом появились чувства. Антону было холодно, страшно, но самое главное – неизвестно что творилось. Вокруг он чувствовал очень маленькое пространство, маленькое настолько, что еще чуть-чуть и он не смог бы дышать. После пяти минут проблеска сознания, он обнаружил, что связан по рукам и ногам, а во рту кляп. Глаза, кстати, тоже были обмотаны чем-то, скорее всего скотчем. Парень прислушивался к окружающей обстановке. Сквозь плотные стенки того, в чем его держали слышались грубые, громкие голоса. Они о чем-то кричали, куда-то его тащили. На момент полного осознания творящегося пиздеца он понял, что его тащат по тротуару. Спасибо Российскому ЖКХ, каждый камешек на дороге отдавался немалой тряской, к тому же, воздуха критически не хватало. Скрюченный в позу эмбриона, он периодически стучал головой о собственные колени. После прояснения наконец сознания, Антон начал думать, что лучше бы он не ходил на прогулку, что сигареты не так важны, так же он думал где сейчас его друзья, и может ли все это быть просто шуткой. Да, думал он, это и есть шутка, наитупейшая что мог придумать Серега, Дарина еще точно помогает. Вот она сейчас и тащит кудрявого. Как только он уже начал во все это верить, «коробка» - как он ее прозвал, остановилась. Его грубо потащили по «горкам», о бортики которых он болезненно стукался. Логика подсказывала, что лучше не издавать звуков, да и вряд ли получится из-за кляпа. Через несколько таких «горок» парень догадался что это – ступеньки. Сейчас его тащили вверх, а значит они поднимались в жилое помещение. «Отлично» - пронеслось у него в голове, - «Сейчас меня будут убивать». Запиликал домофон, открылась дверь и Антону стало тепло. Послышался еще один голос, только в этот раз он был женский. Консьержка – догадался парень. Его теперь затрясло о плитку, и Тоша принес клятву, что, если выживет, изобретет чемоданы со стабилизаторами. Послышался новый скрип – это явно был лифт. Интересно, куда его везут? Был вариант что сейчас его будут разбирать на органы, но как помнил парень, в жилых домах еще операционных не открывали. Возможно его везут в плен на выкуп? Такой сценарий был более логичен, но в таком случае похитители были явно тупицами: взять парня из приюта явно не было самым прибыльным делом. Тогда, возможно, кудрявого везли в бордель дабы торговать его телом? Антон аж посмеялся, насколько позволяла скрюченная поза. Да-да, в борделях теперь модны курящие мальчики пятнадцати лет! Антон представлял себя котенком, которого запихали в пакет и вот-вот выкинут в речку. Он даже не пытается пищать, не зовет маму, а просто сидит и покорно ждет своей участи. Воздуха критически не хватало; стало быть, котенка не придется даже топить, он сам задохнется своими прокуренными легкими. *** Зазвонили в дверь. Старый звонок пропел голосом птицы весёлую мелодию, и обитатели квартиры оживились. Арсений встал и подошел к двери. Открыв, он увидел средних лет мужчину, одетого в непримечательные джинсы и кожаную куртку. Попову он напомнил некого гангстера из 90-стых. Не хватало только зубочистки в зубах для полной картины. Гангстер легонько кивнул, и произнес шумным басом: - Антикварную игрушку заказывали? - Д…да. – выдохнул Арсений, слегка взволнованно потирая руки. - Отлично, я тогда передаю вам посылку. Так понимаю, оплатили все онлайн? – безмятежно пробасил мужик за порогом. - Все верно, подписи моей не требуется? – голос стал чуть выше от волнения. - Никак нет. – вздохнул «курьер» и протянул чемодан голубоглазому. За гангстером стукнула дверь и Попов облегченно выдохнул. Чтож, момент истины. Он делал так уже три раза, но каждая новая «игрушка» по-своему его интриговала. Сегодня должен был прийти мальчик. Со стучащим сердцем он расстегнул молнию на чемодане. Данное действие потребовало немало усилий, «собачка» была явно ржавой. «Даже не потрудились новый взять за такие деньжищи» - мелькнуло в голове у мужчины. Наконец, справившись с непокорной молнией, он раскрыл чемодан. Его взору открылась поистине прекрасная картина. Такие к сожалению, не повесят в Эрмитаже, так как запечатлеть красоту античных черт лица юноши, что лежал у него в ногах не смог бы никто. Светло-русые кудрявые волосы обрамляли прекрасное лицо, имеющее изящные черты. Наверное, так выглядел Аполлон в юности, не иначе. Чуть вздернутый нос и пушистые ресницы дополняли красоты. Взгляд Арсения скользнул ниже. Связанные запястья напоминали тонкие стебли тюльпанов, пальцы были тонкие и утонченные. Парнишка был в голубой рубашке с футболкой под ней, но даже через одежду была видна его худоба. Джинсы также на нем напоминали мешки. У мужчины загорелись глаза. До этого темные и холодные, во льдах проступил электрический огонек. Теперь у него есть даже лучше, чем собственная «Лолита»; у него был собственный хрупкий Аполлон. Правда, могущество бога в нем не виднелось, скорее хрупкость перед гневом Зевса. А Арсений умел держать власть в своих руках. Он любил это делать. Лет в пятнадцать Попов прочитал произведение Джорджа Оруэлла «1984» *. Там говорилось, что партия держит власть не для богатства или высоких целей, угнетение было ради угнетения, власть – ради власти. Мужчина же, держал правление над другими не только для этого. Ему нужен был объект искусства, а не человек. Ему нужна была душа, живая, еще теплая, для того чтобы он смог ее распять. Голубоглазому нужен был крик: то от боли, то взывающий к спасению. Он взял мальчишку под руки, и вынув из чемодана, потащил к кухне. Там уже все было приготовлено. Под батареей лежало одеяло, сложенное на двое. Это было старое одеяло с узором из цветочков. Из плюсов оно было очень толстым, так что могло сойти за матрас. Рядом лежали наручники. Железные, прочные, такие используют в полиции. К удивлению мужчины, такие можно было просто заказать, и законом это не каралось. Управившись с удивительно легким подростком, он положил его на импровизированный «матрас». Дело за малым – осталось приковать парнишку к батарее. Тут Арсению пришлось изрядно попотеть, ведь скотч на конечностях продавцы обматывали прилично. Он достал из шкафа маникюрные ножницы и начал осторожно разрезать кандалы. Нельзя было допустить нечаянного ранения у его юного Аполлона, ведь боги, как и искусство могут получать ранения только от себя и гневающегося Зевса. После освобождения рук, Попов принялся за ноги. В груди было чувство то ли первооткрывателя, то ли маленького ребенка, который распакует новую машинку. Его игрушка на медведя не был похож, скорее на котенка, беззащитного и только вынутого из лап смерти. Он осторожно состригал липкую ленту, поражаясь красоте этого паренька. Быстро надев наручник на тонкое запястье, Арсений Сергеевич пристегнул его к теплому железу батареи. Теперь его «медвежонок» был дома. Интересно, а вправду ли на парнях хорошо смотрится подводка? Нужно будет проверить, ведь теперь у него есть домашняя «Лолита». Чуть замерев, мужчина рассматривал худощавого паренька. У Арсения, кстати, была интересная странность. Если была возможность, он обожал трогать, гладить, понимать анатомию человека. Он частенько щупал руки у своих одноклассниц, этим некоторых отпугивая, а некоторых очаровывая. Попова интересовали руки, ребра и шея. Вот что делало человека неотразимым, каким бы он не был. Сейчас была идеальная возможность. Правда, когда он приковывал подопечного голубоглазый не рассчитал, что на парне рубашка и футболка – а значит, снять их будет той еще эпопеей. К тому же брюнет все равно полагал выбросить одежду новоприбывшего и дать тому свое. Так он решился разрезать ткань. Мужчина провел рукой по спине мальчика под футболкой, давая тому повиснуть в двадцати сантиметрах от пола. Взяв канцелярский нож, Арсений поддел им футболку, и та покорно начала рваться, словно шелковая ткань античных героев. Выступил впалый живот, потом ребра, а потом и ключицы. После того, как на кудрявом повисла ткань словно две рубашки, мужчина разрезал рукава, давая ткани постепенно падать на пол. Теперь на его руках лежал юноша с обнажённым торсом. Проведя рукой по ребрам, Попов внезапно почувствовал бьющееся чуть быстрее сердце. Оно возвещало о скором пробуждении кудрявого, и настойчиво просило Арсения отойти. И вот, зашевелились ресницы, и зеленые глаза впервые увидели кухню, с которой будет связанно столько воспоминаний Антона.