Судьба странника

      Он помнит тот день с того самого момента, как ушёл странствовать. А тогда прошло, возможно, лет тридцать. А может сорок. Или пятьдесят. Он потерял счёт времени. Тело никогда не даст ему ответ по внешним признакам, будь то морщины, боль, ухудшение зрения. Он не имеет физической оболочки уже долгое время, вынужденный странствовать по миру в теневой форме для искупления греха. Ни возможности попробовать вкус рисовых шариков, орехов и рыбы. Ты можешь только осязать их, но почувствовать вкус и насладиться ими не в состоянии.       Речушка, что протекает чуть ниже холма, на котором он сидит, дарит ему эстетическое наслаждение, умиротворение и радость, что в мире осталось что-то красивое, что-то, что умеет дарить радость, но несомненно может быть уничтожено человеком. Как и клёны, которые прорастали чуть далее. Сейчас там сожжённое поле. Уже несколько столетий там ничто не растёт. Множество легенд ходит, почему именно: война, случайность, может даже молния ударила, но самая частая — религиозная. Религия очень сурова здесь. В данной стране когда-то существовала одна вера, единая, но когда произошёл её раскол, то обе стороны хотели спалить друг друга, уничтожить всё, что с ними связано. Религиозные войны бушевали очень долго, а их участники даже уже не помнили, за что и по какой причине воюют. Тогда почему жгли клёны? Клён — олицетворение главного божества. Любви и мира; уверенности и воли. Поэтому считалось, что, если спалить все клёны в стране, божество никак не сможет влиять на жизнь граждан, ведь деревья — средство общения между людьми и богами. И вот, в стране до сих пор невозможно найти ни одного дерева клёна… Вера потихоньку утратилась.       Герой взял камень плоской формы и кинул его в речку. Сделав несколько блинчиков, камень опустился на дно. Стоило бы двигаться дальше, к недалеко построенному городку, в которой он мог бы взять заказ на новое существо. Тень зовут Сай, и его жизнь уже несколько десятков лет стоит на том, чтобы принимать заказы граждан о разбойниках, существах, которые становятся слишком агрессивными к мирным жителям.       Жёлтые, красные, оранжевые листья покрыли все деревья на Атласном склоне. Любоваться можно бесконечно, покуда есть время. Но у кого есть бесконечное количество свободного времени? Только у разгильдяев и лентяев, не знающих, что такое труд, или, хотя бы, тот же Сай. Но и у него времени не так много, как можно подумать. С пользой проводить время является его приоритетом. И вот, его встречают ворота, украшенные цветами: впереди городок ждёт фестиваль, люди заняты не любованием природой, а подготовкой к фестивалю. Каменная дорожка ведёт между ларьками приезжих купцов, и только они с удивлением глядят на Тень, который неспешно идёт. С нескрываемым шоком один купец, привёзший украшения, спрашивает у девушки в соседнем ларьке с цветами.       — Кто он?       — Он тот, кто поможет. Не удивляйтесь его внешнему виду.       С главной улицы Сай резко завернул вправо, в проулок, который красотой не отличался: пустые коробки, завядшие цветы, мешки с мусором. Там же, в одном из домиков, горел свет, норэн всё так же висит чистым, не порванным, создавая контраст проулку. Тень заходит туда, отодвигая ткань и сразу чувствуется горячий воздух. Не чувствует запаха, но понимает, что зажжённые свечи источают жасмин: так очень любит хозяйка заведения. Сай поднимается по ступенькам на второй этаж и находит ту комнату, самую дальнюю. Перед дверью стоит цветок в горшке, будто способен он защитить то, что находится в комнате. Отодвигает его ногой и нажимает на ручку. Помещение тёмное, зашторены окна, только тлеющее благовоние на подставке. Перед ними висит нарисованный кистью портрет в красно-оранжевых тонах. Мужчина, держащий в руке веточку с клёнами, имеет спокойное выражение лица, исполненного благодатью. Всегда, когда Тень смотрит на это изображение, внутри становится чуточку спокойнее, появляется чувство счастья и надежды на возвращение божества, чтобы установить порядок в стране. Сай встаёт на колени и кланяется фигуре в красных одеждах и только он собирался попросить о благах для народа, сказать, что в него ещё верят многие люди по стране, сюда забежала женщина:       — Сай, советник императора, выходи, — голос её был тревожным, запыхавшимся. Сай без лишних слов встал и вышел из комнаты, её закрыли и поставили цветок. Вдвоём они спустились вниз и вышли из проулка на главную улицу. Преисполненный презрения и брезгливости, советник осматривал улицы. Все расступались перед колесницей, никто не смел и чихнуть в их сторону, не то что даже перейти им дорогу. Но тут вдруг какой-то ребёнок, видимо насильно вытолкнутый перед конём, упал на дорогу, из-за чего колесницу пришлось остановить. Советник же, разъярённый, завопил:       — Кто посмел его сюда пустить?! А?! Думаешь наглости хватает перед императором идти?!       Только Сай знал, что от императора там одно слово — регент. Но не в этом сейчас суть, ребёнка за наглость могут и разрубить, как уже было сделано в одном городе года два назад. Традиция, если можно её так назвать, сохраняется до сих пор. Быстрее, чем падает лист с дерева, Тень метнулся к ребёнку, подхватил его одной рукой, а другой парировал катаной удар стражника. Все замерли с немым восхищением. Саю это напомнило тот самый день, всё практически то же самое, только катана эта была не его, а деланая на заказ. Ребёнок тогда был чуть младше, да и советники были другие. Всё было другое. У него было тело.       — А, ты! Знаем тебя, Тенью называют тебя, защитничек. Только почему вот у нас всё больше и больше тварей по лесам гуляет.       Тень хотел бы съязвить, что как раз из-за вашей оскверняющей религии и происходит это. Отпустил ребёнка, но не собирался убирать катану в ножны. А советник так и продолжал плеваться ядом, пытаясь вывести Сая на эмоции. Тень наблюдал за стражником, который не посмел бы без приказа советника сделать ему что-то. Он решил проигнорировать сказанные ему слова, развернулся и хотел уйти, только до ушей донёсся крик:       — Взять его!       И Тень обернулся, секундой вытащил катану и отразил удар. Из-за неудобной позы его ноги чуть подкосились, да и стражник не какой-нибудь хиляк, а очень даже хорошо сложенный мужчина. В доспехах. Даже из окон домов люди решили понаблюдать за зрелищем, никогда такого на фестивале ещё не было. Но и нашлись те, кто шептал за спиной:       — Ой, что же делают, осквернение праздника…       — Ну и дела…       Сай понимает это и без них, но как обычно в стороне стоять не может. Решает сделать подсечку, чем заставляет мужчину отойти на шаг назад. Не в его пользу обернётся, если он травмирует человека этой катаной. Не для того она предназначена. Где-то вдруг, между стражником и конём пролетает вдруг листик клёна, отчего Сай замирает с искренним удивлением, вертит головой, но замечает, что никто не отреагировал, будто даже не заметил этого.       — Он воин, видно, не из слабых. Чёрт с ним! Поехали отсюда.       Не то везение, не то что действительно советник понял, что не нужно ввязываться в борьбу. Они уехали, оставив за собой мёртвую тишину на улице. Сай вставляет катану в ножны, резко разворачивается и уходит вглубь города. Ловит на себе заинтересованные взгляды, шёпот. Ничего, он скоро уйдёт и больше ничего не потревожит этот мирный город. Может быть… Смотря сколько тварей завелось в местных лесах. Находит нужный ему домик, заходит туда без стука и сразу его встречает мужчина, из вежливости встав с места.       — Господин, срочно тут вам заказ, — мужчина лет сорока, пухлый, с небольшой бородкой, тянет к Саю листочек с просьбами. В глаза сразу же бросается просьба, написанная небрежным почерком, видно, что люди спешили. Должно быть больше спешили оставить заказ, нежели в постоялый двор. Сай берёт листочек в руку и читает: «В лесной чаще мы увидели синие свечение, а также синий огонь, который ничего не заставляет гореть. Вдруг это ёкай, просим вашей помощи». Тень сразу начинает вспоминать всех существ, обитающих в том месте, а также всех демонов, кто может иметь такие характеристики. Под это описание подходит несколько. Есть безобидные, а есть очень даже опасные. Выдвигаться решил ночью, чтобы лучше разглядеть синие свечение. Хотя пока доедет, уже достаточно стемнеет. Сай, выходя из города, видит тележку с быком и сразу же садится на неё. Старик смотрит удивлённо, кто это к нему сел, но когда видит тень, то не говорит ничего. Движутся очень медленно поначалу, но Тень наслаждается природой, которая окрасилась в цвет осени. Его хотя бы не лишили зрения, можно уже на том сказать спасибо. Пока едут, Тень решает немного вздремнуть. И когда просыпается, то на землю опускаются сумерки. Сначала он не понимает, в какой местности находится, но потом, осмотревшись, он понимает, что они ещё даже не доехали. Сай выспался, и теперь остаётся только сидеть и рассматривать всё, что есть вокруг. Рука машинально ложится на катану, сделанную специально для него монахами из храма Тофуку-дзи[1] искусными мастерами. Они приняли его, освятили и подарили искусство ведения боя. И теперь, прошедшая с ним огонь и воду катана служит до сих пор. Только тогда мастера повелели ему: «Освещённый богами металл может рубить только плоть нечисти. Использовав его против человека, ты навсегда лишишься права присутствовать при небесном суде. Пусть этот металл станет тебе верным спутником, но не врагом». И даже самых отъявленных разбойников он не имеет права ранить катаной. И только стоит направить ему её на кого-то, как оружие начинает трястись, будто наполненное живым и горячим нутром, словно боится, но нет, предостерегает, даже напоминает, что ему сказали в тот день, когда отдали её в руки.       И вот вдруг, когда они проезжают лес, Тень видит синее свечение, которое мелькает из-за деревьев. Очень быстро и будто летит. Он сразу же хватается за катану, вскакивает с повозки на ходу и идёт широким шагом, выслеживая это синее свечение. Немного побегав за ним, Сай понял, что огонёк имеет очертания птицы, которая уселась на ветке невысокого дерева. Это обыкновенная кваква. А само существо называется аосаги-би[2]. У долгоживущих птиц на груди появляются сверкающие чешуйки, которые сливаются с их перьями. Кроме того, такие цапли с каждым вздохом выдыхают переливчатую желтую пыль, которую рассеивает ветром. Когда же наступает осень, то их тела начинают светиться голубым светом. Этот свет превращает мучнистое дыхание птиц в ярко-голубые огненные шары, которые они выдыхают, стоя в воде или сидя на дереве. Они не наносят никакого вреда человеку, даже избегают его, поэтому для Тени сложный выбор: оставить в живых или убить.