Интерлюдия 14: Корпорации
31 декабря 2022 г., 09:10
Джугему Дзюн был президентом Корпорации «Арасака», действуя от имени Арасаки Сабуро и заведуя одним из филиалов Арасаки. Он отвечал за поддержание и развитие влияния Арасаки в Найт-Сити, и на протяжении не менее сорока четырёх лет ему это удавалось. Он гордился своей обязанностью и своими способностями, а кто бы не гордился?
Перед ним лежали различные проекты, которые были представлены на его рассмотрение. Их успех или неудача теперь зависели от него, и если он решит финансировать один из них, другие могут лишиться этой возможности. Они были собраны различными отделами, подчинёнными ему, а затем переданы ему для вынесения решения. Информация была более грубой, чем он привык, но недавняя атака на Башню «Арасака» превратила его секретаршу в мелкую красную массу биологической материи, так что на ближайшие несколько лет у него нет никого, кому можно было бы доверить сортировку данных. Это раздражало, но он был готов с этим смириться, это была небольшая цена.
Первым проектом было обеспечение дополнительного финансирования для развития Арасаки в Пасифике. Если на этот проект выделят достаточно средств, то через несколько лет данный район мог бы стать более влиятельным, чем существующие владения Арасаки в НС, и, таким образом, отличным плацдармом для будущих операций. Дзюн сразу же отбросил эту идею, записав, кто её предложил, и добавив этого человека в свой список. Не стоит давать гайдзину больше власти, чем у него уже есть.
Второе проектное предложение заключалось в перераспределении средств, высвободившихся в результате освободившихся полевых оперативников и ненадобности их снабжения, на восстановление и реконструкцию башни. Оперативники, которые представлялись более лояльными и надежными, должны были заполнить пробелы в охране башни и подготовить следующую партию, в то время как менее полезные или менее преданные делу оперативники должны были быть направлены на охрану развивающейся Пасифики.
Он обдумывал это мгновение. За счёт этого проекта будет предоставлено больше власти другой фракции в НС, но это будет временный союзник, и предоставленная власть будет в лучшем случае рискованной. Он одобрил предложение. Это не потребует особо большого бюджета для выполнения, более лояльные оперативники могут быть использованы для пополнения рядов и восстановления службы безопасности, а более рискованные оперативники могут быть отозваны в сторону. Это было хорошее предложение. Он запомнил имя руководителя, предложившего его, и сделал пометку о незначительном повышении зарплаты.
Третье предложение поступило от частного военно-исследовательского подразделения, расположенного под башней. Они получили минимальный урон во время атаки, что было превосходно и именно то, на что он надеялся. К предложению прилагались текущие результаты проекта «ЁКАЙ». Он просмотрел их, вспоминая встречу, на которой господин Хидзиката предложил проект. Жаль, что он также был выведен из строя во время нападения, он был умным человеком, очень полезным в проектах, связанных с его специальностью.
Дзюн ещё ничего не знал о его замене. Он сделал пометку проверить досье этого человека во время обеденного перерыва.
Учёным, работающим над «ЁКАЙ», удалось увеличить уровень выживаемости подопытных ещё на 0,5 процента, и если эта тенденция сохранится, увеличение будет примерно на 2 процента в год. Всего через пять лет выживаемость подопытных уже удвоится. Это был очень хороший прогресс, и он сразу же одобрил выделение дополнительных средств на приобретение испытуемых. На этот раз они должны быть снаряжены стелс-технологией.
Для успеха проекта «ЁКАЙ» требовалась высокая нейропластичность, и было очень важно сохранить его в тайне от как можно бо́льшего числа людей, пока он не будет готов к широкомасштабному использованию. В настоящее время о проекте знали только он сам, учёные и Арасака Сабуро, и он был намерен всеми силами сохранить данный проект в тайне.
Хмм, быть может, они смогут договориться с местными родильными домами? Исчезновения можно скрыть, заставив медиков заявить о СВДС. Ах, но тогда придётся и их тоже заставить замолчать. Он прикрепил файл, который нужно будет отправить группе скрытного назначения, чтобы они были осторожны и быстры. Ему не требовалось объяснять цену провала, они и так прекрасно её знали.
Выходило это довольно дорого для бюджета, но это было абсолютно ничто по сравнению с чудовищным количеством средств, вливаемых в развитие Пасифики или КС2. Он скрипел зубами, глядя на огромнейшие растраты, вызванные, казалось бы, полётом фантазии Арасаки Сабуро. В Пасифике не было ничего, кроме мусора и грязи, это была колоссальная денежная дыра, если он когда-либо видел такую. Не говоря уже о КС2, первая модель была абсолютным мусором, и это было хорошо. Он надеялся, что, потакая презрению Хидзикаты к этому делу, позволив тому сделать эту мерзость войны, он заставит интерес к этой идее угаснуть.
Но затем появился этот субъект, Мартинес, и КС оказался чрезвычайно эффективным даже с его бессмысленными конструктивными особенностями. КС2 был ещё хуже, на его разработку ушло на порядок больше средств. Время войны наступало в случае провала переговоров и отсутствия преимущества при любом другом исходе. Война обходилась дорого и уничтожала многие ресурсы, именно по этой причине Дзюн называл себя пацифистом. Война была полезна только для того, чтобы удобно избавиться от избыточных военных запасов, оставшимися после конфликтов десятилетней давности. Война должна была вестись между людьми с оружием в руках, на танках, самолётах и кораблях, где все факторы, определяющие победу, были исключительно в руках соответствующих отраслей промышленности каждого участника.
Война не должна была решаться действиями отдельных личностей, это привело бы к катастрофическому хаосу в мире. Нападение на собрание во Франции доказало это без тени сомнения. Жизни не могут находиться в руках отдельных громил, которые не знают ничего, кроме насилия, это не подлежит сомнению.
Если бы он имел хоть какое-то право голоса, оба этих проекта были бы закрыты, а их финансирование направлено на более прибыльные предприятия. К сожалению, оба проекта находились в ведении Главного филиала Корпорации «Арасака» в Японии. Он не имел права голоса в проектах, которыми там занимались, и мог лишь наблюдать, как миллионы уходят в две дыры, вызванные его городом. От чувства вины у него чуть не лопнула вена, какая стыдоба.
Тем не менее, сыграла удача, так как опорные рычаги и приложения Башни «Арасака», удерживаемые Штурмовым Активом Смэшером, были выведены из строя во время атаки, даже если для этого потребовалось немного нехарактерного вмешательства с его стороны. Отрезав Смэшеровские основные крючки, Дзюн мог начать заниматься тем, чтобы Башня «Арасака» могла функционировать без его непосредственного влияния и периодического уничтожения имущества корпорации. От трупов всегда было неприятно избавляться, а лишение сотрудников корпорации работоспособности по таким туманным причинам, как «он меня разозлил», было неприемлемо.
Нет, теперь Джун мог начать медленно освобождать свой город из тиранических челюстей любимого бешеного пса Арасаки Сабуро. После этого он сможет наконец-то сосредоточиться на развитии Найт-Сити.
***
Брут Каннингем, элита элит среди пилотов ББПИ в Милитехе, сделал долгий глоток дерьмового растворимого кофе, который они пили в офисе. Он находился в комнате с двумя наименее любимыми им людьми, его командиром и его таким же элитным боевым товарищем. Ему не нравились все эти строгие «правила», которые пытался навязать ему его командир. Он выполнял работу, и каждый раз с большим запасом времени. Нет, но вот на кой хрен ему заботиться о сопутствующем ущербе или жертвах среди гражданских, он ведь убил цель, не так ли? Брут был больше похож на человека «занимайся своими делами», и это, блять, работало. Он был лучшим солдатом Милитеха, что бы там ни говорили записи этого смазливого пидора справа от него. Регул Лоу (ёб твою мать, какое же ужасное имя) был говнистым тупицей, который кайфовал от собственного дерьма. Чмошник, небось, думал, что солнце светит из его задницы, это было бы как раз по его грёбаной части. Он сделал ещё один глоток кофе, блять, как же он хотел, чтобы это было пиво. — Полагаю, вы оба уже видели прилагаемые кадры, — бесполезно сказал его командир. Ну конечно, они видели, они же были здесь, не так ли? Видеть, как борг разрывает на части столько лохов, заставляло его кровь бурлить, вот что значит быть мужиком! Они разгадали его трюк с бронёй? Он получит его? Он чертовски на это надеялся. — Да, сэр. — Агась. Ёбаный сучёныш, прекращай пытаться выпендриться. Вытащи этот хуй из своей жопы, это была не официальная, мать его, встреча. — Совет по военным разработкам работает над созданием противодействия таким противникам... — ах, тогда он не будет непобедимым. Скучно. Ну, он мог бы получить шикарный новый костюмчик, раз уж они разговаривают с лучшим пилотом ББПИ в Милитехе и чмошником, — ...и после трёхдневного этапа конструкторских работ они остановились на проекте ББПИ, примерно соответствующем требованиям. Конструкция полностью состоит из существующих технологий, поэтому единственное требование, предъявленное к команде конструкторов – сделать так, чтобы они подходили друг другу. В целом, мы рассчитываем на шестимесячный цикл разработки и двухмесячный цикл производства до готовности к серийному производству. Он вгляделся в предложенные схемы. Это должно было противостоять ещё большему количеству боргов в будущем, да? Он смотрел на это с таким расчётом в уме. Кибертело 1350 была чертовски лёгким, больше, чем он хотел, но это имело смысл, полагал он. Гигантский набор двигателей и крылья на спине означали, что это воздушная конструкция. Нельзя проделать эти трюки «уничтожить тебя одним касанием», если невозможно добраться до цели. Броня тоже была легче, чем хотелось бы, но что ж, просто не попадай под удар, это достаточно легко устроить. Прилагаемая пушка была незнакомой ему модели. Он спросил об этом. — Хэээй, а чё это за волына? Я не узнаю модель. — Прототип Микроволнового излучателя, увеличенный для размеров ББПИ. Чистый урон увеличен примерно в четыре раза, а дальность действия увеличена в десять раз. Ах, да, это реально быстро выебет борга. Сколько выстрелов? Всего двадцать, не очень хорошо, но лучше, чем могло бы быть. В паре такие штукенции могут сильно поднасрать жертве. Он сделал себе пометку, что нужно взять с собой два. Он перешёл к рукам и заметил кое-что. — А что, блять, не так с руками? Какого хуя в них дробовики с фосфорным боезапасом? — Управление решило, что это будет сильным подспорьем на случай, если цель сумеет сблизиться с пилотом. — Это придумал настоящий дебил. Если твоя цель переместилась на 200 метров быстрее, чем ты успеваешь улететь, ты не выживешь с двумя сраными выстрелами из дробовиков. А ещё фосфор ослепит пилота. Круто, теперь ты в двойной жопе, мистер пилот. А ЕЩЁ! Это только поощряет пилота подойти поближе и использовать эти хуевы залупы вместо того, чтобы оставаться на безопасной дистанции, а с этой броней из говна и палок они только сдохнут, пытаясь это сделать. — Подобные опасения поднимались при обсуждении и их отклонили. Он недовольно рыкнул. Значит, это вмешательство высшего руководства, ну теперь становилось ясно. Тупицы не знали ни черта о боевых действиях. Он перешёл к ногам и заметил ещё одну проблему. — А на кой хуй они установили термитные гранаты в замкнутом пространстве ног? Это же буквально снижает структурную целостность тех самых штук, которые используются для посадки и взлёта, это же полный бред. И если враг удачно попадёт в одну из этих штук, то весь термит прожжёт на хуй весь низ тела быстрее, чем ты успеешь среагировать. — Их беспокоила аэродинамика конструкции при внешнем монтаже. — Они же понимают, что это хренов ББПИ, а не самолёт? — Полагаю, да. Значит, нет. Проклятье, иногда он просто ненавидел высшее руководство. По крайней мере, чмошник держался спокойно, пока он делал замечания всей этой хуевой конструкции. Он сделал ещё один глоток кофе, ожидая, когда командир продолжит. — Ваши задания, если вы решите их принять, будут заключаться в том, чтобы взять на себя роль пилотов-испытателей и разработчиков доктрин для этой конструкции. Вам будет предоставлена модель конструкции испытательного типа и миссии, которые были признаны подходящими для смоделированных параметров конструкции. — Да хрена с два. Его командир повернулся и посмотрел на него, устало приподняв бровь в ответ на его отказ. Брут объяснил. — Вы меня вообще слышали? Эта штука – такая конструкторская хуйня, что она скорее убьёт пилота, чем поможет в работе. Отправьте его обратно в этот грёбаный мозговой центр и скажите им переработать его. — Я согласен, — ёбаный чмошник доказал, что живёт назло ему, и согласился. Ты, пидор, не переплюнешь его снова, никогда больше. — Я передумал, когда начинать? — прорычал он. Он был Брутом Каннингем, лучшим пилотом ББПИ в Милитехе. Они хотели, чтобы он превратил дерьмовую конструкцию в настоящее золото? К чёрту, он превратит его в платину к тому моменту, когда закончит. Он убьёт больше боргов, чем чмошник мог надеяться. Чмошник лишь использовал свою выбеленную говёнистую руку, чтобы смахнуть свои раздражающие длинные светлые волосы с глаз. Постригись, дебил. Боже, как же он ненавидел своих сослуживцев.***
В свои сто двадцать шесть лет Валентин Доманевский был очень старым человеком в мире, полном очень молодых людей. С две тысячи второго года он исполнял обязанности директора секретной полиции СовОйл. Семьдесят два года он руководил одной из самых опасных и влиятельных должностей во всём мире, семьдесят два года служил СовОйл на пределе возможного, заботясь о том, чтобы мечта Советского Союза никогда не угасла. Ещё дольше он прослужил Союзу в целом, став для начала заместителем председателя КГБ столько лет назад. Все его друзья юности уже давно умерли. Все его соперники взрослой жизни уже давно умерли. Все его враги в пределах границ СовОйл уже давно умерли. Старый Советский Союз, возможно, уже давно пал, но его мечта умрёт только после него, а он не собирался умирать в ближайшее время. Он чуть поправил очки и посмотрел на формы в своих руках. Все двадцать семь форм, необходимых для законного ухода из секретной полиции СовОйл, и письма-подтверждения, указывающие на то, что воспоминания, связанные со службой, были успешно ограждены и извлечены. Во всех отношениях это был правильный и законный уход со службы. Он поднял глаза на бывшего агента Арнольда Армстронга, крупного, грузного мужчину, который сидел в костюме на один размер меньше нужного и в кресле, которое было меньше нужного на много размеров. Он сидел напротив и терпеливо ждал решения Доманевского. Ему нравился Армстронг, он был послушным и преданным. К сожалению, он был предан своей семье больше, чем чему-либо ещё, иначе он не сидел бы сейчас в его кабинете. — Твой отец не присоединится к тебе? — спросил Валентин, ища того глазами. — Ах, отец уже слишком стар, он пожелал стать достойным врагом при следующей нашей встрече, — ответил Армстронг, соблюдая должную вежливость и уважение к старшим, чего никогда не делала его сестра. Тем не менее, было хорошо, что сегодня он не потеряет двух уважаемых агентов. Армстронг-старший служил ему уже несколько десятилетий, и его работа была образцовой. Иногда они играли в шахматы, поскольку у Валентина было мало противников, заслуживающих доверия и достаточно хороших, чтобы бросить ему вызов. Валентин умел распознавать ложь, а Армстронги, несмотря на все недостатки их семьи, не были лжецами. Не зря он всё-таки доверял им настолько, что позволил прожить так долго: в них не было ни одной нечестной косточки. Это делало их странно подходящими для работы в секретной полиции, но такова была природа вещей. Он также знал, что сейчас Арнольд Армстронг не выдаст никакие секреты СовОйл. Его нейронная сеть была тщательно проверена, а разум очищен от любой конфиденциальной информации. Была причина, по которой он никогда бы не позволил чему-либо с софтом взаимодействовать с его телом, это была просто ужаснейшая идея. Прямо сейчас Армстронг не знал ничего важного. Тем не менее, было жаль расставаться с таким ценным кадром... Из уважения к его отцу он разрешит этому произойти, полагал Валентин. Валентин снова начал проверять формы. Это было лишь для отвода глаз, он уже запомнил их. Он начал маленькую беседу с Армстронгом. — Я так понимаю, ты направишься к своей сестре? — Да, семья по возможности должна держаться вместе. Я боюсь, как бы её энергичность не навлекла на неё неприятности, даже если опустить глаза на её дезертирство. — Ты всегда был более уравновешенным, чем она. — Ах, такова жизнь. Она моя сестра, и я обязан помочь ей всем, чем смогу. Такова жизнь, вот уж действительно. — Твоё заявление об увольнение принято. В скором времени ты обнаружишь, что самолёты в секции V будут задержаны на полчаса, а отряд, отправленный для твоего устранения, перед этим попадёт в досадную дорожную аварию. — Ох, большое спасибо, товарищ Валентин. Я буду помнить вашу доброту, не только ко мне, но и к моей семье все эти годы. — А как мне иначе смотреть в глаза твоему отцу, когда мы будем играть в шахматы? А теперь иди, у меня ещё есть работа, которая тебя не касается. С этими словами Арнольд Армстронг встал, подошёл к окну и открыл его. Спустя несколько секунд осторожного пролезания он оказался снаружи, после чего аккуратно закрыл окно и помахал рукой на прощание. Он бросился прочь, перепрыгивая через стены комплекса на многие метры, и вышел на городские улицы. Валентин кивнул ему в спину. Он был очень старым человеком в мире, полном очень молодых людей. Ему не нужно было убивать каждого из них. Кроме того, его отец был гораздо ценнее потери одного боевого актива, покинувшего его службу. Уладив это дело, он вернулся к тому, чем занимался ранее: разработкой стратегии действий его агентов, если они встретят ещё одну угрозу, подобную той, что была во Франции. Личность, обладающая огромным кибернетическим мастерством, и специализированный боевой искин, невосприимчивый к кинетическим атакам... Он немного поразмышлял над головоломкой. В его воображении нарисовалась доска, и конь двинулся в направлении, которого он не ожидал. Он сделал пометку, что агенты теперь должны были передвигаться группами по два человека и постоянно иметь при себе как минимум одну высококачественную термовзрывчатку. Одному агенту предписывалось использовать взрывчатку на цели, а другой должен был отступить и сообщить о замеченном. В некоторых случаях лучшие решения оказывались самыми простыми. В конце концов, если он мог обменять коня на жалкую пешку, то это был очень хороший обмен. Валентин любил шахматы, он с нетерпением ждал следующей партии с Армстронгом-старшим. Ему было интересно, как поживает этот славный металлический бегемот.***
По всему миру корпорации и страны просматривали распространившиеся кадры нападения во Франции. По всему миру военные планировщики с энтузиазмом взялись за решение новой проблемы. Были разработаны новые планы, построены новые заводы, разработаны новые стратегии. Военные машины, которые корпорации и страны мечтали испытать в реальном бою. Военные шестерни со всего мира дали новый оборот, лишь ненадолго задремав после Четвёртой Корпоративный войны и наполовину проснувшись во время Объединяющей. Но теперь они пробудились полностью и были нацелены на то, что потревожило их сон. По всему миру великие звери войны начали стряхивать с себя ржавчину нескольких десятилетий сновидений. И когда они начали стряхивать с себя дрёму, их зрение прояснилось достаточно, чтобы увидеть, что их соперники делают то же самое.
