Интерлюдия 17: Люси
26 марта 2023 г., 12:15
Дэвид слегка дёргался и бился в конвульсиях в её руках, его голова лежала на её коленях, пока она успокаивающе гладила его тело. На его лбу выступила тонкая капелька пота, а конечности напрягались и замирали с непостоянными интервалами. За исключением правой руки, которая напряглась и оставалась напряжённой ещё какое-то время.
Его глаза были закрыты брейн-гарнитурой, в данный момент включенной и воспроизводящей запись боя Адама Смэшера в Париже. Брейн, которого было достаточно, чтобы убить некоторых людей, и требовало инъекций иммунодепрессантов для большинства остальных, чтобы пройти через него. На столе рядом с ней лежали несколько инъекций, и она была готова протянуть руку и воспользоваться ими.
Но она обещала дать ему сначала попробовать пройти через это самому, поэтому ей оставалось только наблюдать за тем, как он снова борется. Она не могла помочь ему сейчас, как не могла ничего сделать против Чёрной Бороды. Как не могла ничего сделать и в любое другое время. Просто слабая, трусливая, эгоистичная женщина, цепляющаяся за мужчину, который заслуживал лучшего.
В тот момент она помогала Вудуистам в сети, ведя электронные войны против их бывших союзников. Они зачастую были лучше в нападении, чем она, но даже не близко так же хороши, как Киви. Однако, в целом она была лучшим нетраннером, и она гордилась этим.
Сеть в этом районе была очень похожа на лабиринт разрозненных соединений и проводов в полуразрушенной Пасифике, и ментальное представление этого поля боя было точно таким же. Массивный, разросшийся лабиринт сломанных сигналов и неработающих серверов между двумя крепостями данных, собранными из обрывков кода.
Всё шло относительно неплохо, потери были минимальны, так как число нападавших постепенно уменьшалось, их физические тела сгорали через смерть в сети. Ей всегда было комфортнее в сети, но только в лиминальных пространствах между серверами и Чёрным Заслоном. Щели и закоулки были для неё самым безопасным местом, там она была сильна, там ей не нужно было убегать.
А затем, небо над их цифровыми полями брани разверзлось, и щупальца разрушительно клубящегося кода начали спускаться вниз, зловещий бордовый глаз светился из штормового облака, из которого вылезали щупальца.
Нет, не штормового облака, а вихря.
Сперва код спускался медленно, по одному или по два прощупывающих щупальца. Они осторожно протягивались, а обхватывали Вудуистов, любого из их фракций. Она ещё никогда не видела, чтобы Иконка нетраннера сгорала так быстро, казалось, ту разрывало на куски с каждого угла, когда массивные щупальца хватали их. Как будто щупальца состояли из бесконечного числа вращающихся лезвий, разрубающих всех при малейшем прикосновении.
Левиафан из кода затмил всё над её головой, и единственное, что она могла сделать, это снова бежать. Щупальца начали отделяться от нынешних дел, как будто до этого они были заняты чем-то другим, а затем начали массово спускаться на всю область. На начало того дня Вудуистов насчитывалось триста или около того. После этого в районе не осталось ни одного, никого из тех, кто также присутствовал в сети.
Она продолжала бежать, избегая мечущихся щупалец и отрезая их кончики, когда те тянулись к ней. Она оглянулась, чтобы посмотреть, где сражается Дэвид, и ужаснулась тому, что увидела. Он был окружён вихрем щупалец, и один из них тянулся сверху вниз, чтобы вонзиться в его хромовую плоть.
Она не могла позволить этому случиться, она была слишком напугана, чтобы убежать и дать этому случиться.
Поэтому она побежала к нему и в течение следующей минуты едва избежала того, чтобы её не разорвали щупальца, одновременно отсекая настойчивые щупальца, когда они снова пытались дотянуться до Дэвида. Ей было слишком страшно думать, она могла только действовать и отчаянно надеяться, что все останутся живы.
В какой-то момент вихрь расступился, щупальца исчезли, и через едва работающую камеру наблюдения она увидела Дэвида, лежащего в луже кровавых ошмётков.
Бригада Траумы Тим к тому времени уже была на подходе. Она отключилась от сети и побежала в палату, где его будут лечить. Она заснула возле неё, пока врачи трудились, она была слишком измождена, чтобы оставаться бдительной. Проснувшись, она вошла в палату и увидела раны Дэвида.
Она снова была бесполезна, Дэвид пострадал, а она опять ничего не могла сделать. Она взяла стул и проспала рядом с ним остаток дня, слишком уставшая, чтобы долго бодрствовать.
Спустя какое-то время за ней пришли Глория и Ребекка. Пройдёт не меньше недели, прежде чем он проснётся. Она вернулась домой, поела и снова заснула.
Потом из Парижа вернулся Адам Смэшер. Тогда они втроём рассказали ему всё, что произошло. Она должна была признать, что уже не так сильно боялась его, на то были две основные причины.
Когда Адам Смэшер узнал, что Башня подверглась нападению и что женщина, с которой он делил близость, была убита...
Человек из золотого огня внутри иссиня чёрных доспехов перестал улыбаться. Его огонь стал красно-чёрным, а затем вырвался наружу и охватил всё здание, в котором они находились, а также прилегающую территорию. Только спустя несколько недель этот огонь утих.
В то время это было, пожалуй, самое страшное, что ей довелось пережить. Нет, это идёт сразу после их поездки в Японию. Но после размышлений, это начало нести спокойствие. Почему? Потому что Демон окончательно доказал, что заботится о других. Он достаточно переживал из-за смерти своей любовницы, чтобы его дух от ярости превратился в красную сверхновую, и он достаточно переживал за них, чтобы не направить весь этот гнев на них. Он даже никак не изменился снаружи, скрыв от них свою ярость. Была убита хорошая женщина, а она была довольна результатом. Люси была ужасным человеком. Что же до второй причины..."Это моя вина. Ты будешь винить меня, за то, что я недостаточно хорошо тебя натаскал, за то, что я не оказал тебе достаточно поддержки."
В конце концов, демон был человеком, хотя и погребённым под океанами крови. Но не смотря ни на что, он цеплялся за свои принципы. Ему, одним монологом, удалось уничтожить зарождающийся сорняк психоза, который рос внутри Дэвида, и он взял на себя всю ответственность за его травмы. Он... заслуживал доверия. Чёрт возьми, он сделал для каждого из них больше, чем, возможно, кто-либо другой в мире за всё время. Его действия легли на их плечи огромным долгом. В этом мире здравый смысл чаще всего твердил: «Пошёл ты, я своё получил». Очень немногие не решались на ложь и предательство, если это означало выжить ещё один день. Ещё меньше было тех, кто в итоге отказался бы от этого. Адам Смэшер сделал для них больше, чем кто-либо другой в городе. Он был непоколебим и абсолютно верен своему слову и делу. Он никогда не лгал, насколько она могла судить, и открыто заявлял о своей ненависти к нечестности. Она была полностью уверена, что он никогда не предаст другого, он слишком презирал такие поступки. Если бы он захотел вашей смерти, он не стал бы тратить время на дружеские дифирамбы. Он бы просто убил вас на месте. Как же иронично, что демон-убийца был, возможно, самым благородным человеком в Найт-Сити. Даже потрудился спасти женщину на одном из своих тайных заданий, позволив ей остаться у себя и накормив её, пока её друг не пришёл за ней. Она всё ещё была поражена тем, что он потрудился сделать это. Она прижалась к её луне чуть крепче, когда его подёргивания стали стихать. Они уже были повязаны Арасакой, повязаны до такой степени, что никогда не смогут освободиться. Связаны извне другими корпорациями, стремящимися украсть их или убить. Она была связана изнутри через Дэвида. Куда бы он ни пошёл, она последует за ним. Это были оковы, которые она была счастлива нести. Дэвид... он был связан Адамом и своей матерью. Он смотрел на Адама Смэшера больше, чем на кого-либо в мире, даже если не признавал этого сознательно. В сознании Дэвида он был вершиной, примером для подражания и наставником, готовым помочь ему во всём. Страж, готовый сражаться со всем миром, чтобы защитить их, и товарищ, которому требовалась помощь Дэвида в этом. Сейчас он был для Дэвида практически отцовской фигурой, во всех отношениях, которые имели значение. Оживление матери только укрепило его бессознательную преданность. Парнишка любил свою маму больше всех на свете, ну, может быть, исключением была глупая испуганная девушка, которая сейчас держала его на руках. Его мать хотела для него самого лучшего, стабильности и безопасности, и он не хотел перечить ей. Самое безопасное место в мире, вероятно, находилось рядом с демоном. И это не считая растущего интереса женщины к нему. То, что было очевидно для всех вокруг. Это было вполне ожидаемо. Она проливала семь потов, воспитывая своего мальчика, который был ей дороже всего на свете, в течение многих лет, в одиночестве. Затем она умирает и, ожив, обнаруживает, что красивый, богатый, влиятельный мужчина практически усыновил мальчика в её отсутствие, а потом дал ей всё, чего она только могла пожелать. Тот же самый мужчина, являющийся собранием чести, похоти, гордости и ярости, что, вероятно, только подкрепило её фантазии. Однажды Ребекка пожаловалась ей на это, даже когда Люси изо всех сил пыталась подтолкнуть её к тому, чтобы она сделала шаг. Она любила излишне драматизировать всё и слишком много колебалась, ей нужно было хотя бы попробовать, если она хотела чего-то большего. Впрочем, опять же, в последний раз, когда она пыталась, она опоздала. Вместо неё мужчина выбрал эгоистичную трусиху. Люси не хотела его ни с кем делить, теперь он принадлежал только ей, и она ни за что не отпустит его. Его ёрзания наконец-то прекратились, его успокаивала она, проводя пальцами по его волосам. По крайней мере, она могла сделать хотя бы это. Он вяло поднял руку и медленно стянул гарнитуру с лица. Его глаза были усталыми и расфокусированными. Но они не теряли себя в хроме. Она держала его, пока он медленно приходил в себя после того, как долгие минуты существовал как его отцовская фигура. К его глазам медленно возвращалась чёткость. Он рассеянно смотрел на неё. Он поднял руку, чтобы потянуться к ней. Он прикоснулся к её щеке, и она слегка наклонилась к той. — Я сделал это, — сказал он, наконец. — Ты сделал это, — согласилась она, не переставая перебирать пальцами его волосы. Она... она не хотела, чтобы он использовал этот брейн, но он чувствовал, что ему это необходимо. Поэтому она поддержала его, как могла. Он был её луной. Его рука потянулась вниз, соскальзывая с её лица. Он сжал её грудь. Она изогнула на него бровь. Он ухмыльнулся, продолжая рассеянно ощупывать. — Весело? — спросила она. — Меня легко развеселить, — ответил он. Что за дурачок, она любила его.***
С Глорией было... сложно в общении для Люси на протяжении долгого времени. Не потому, что она не ладила с этой женщиной, отнюдь, она была с ней совершенно обаятельна и вежлива. Они вместе готовили, и женщина была в восторге от того, что её сын нашёл себе любимую в Найт-Сити. Люси не горела желанием разговаривать с этой удивительно проницательной женщиной, которая временами напоминала ей Киви. В основном из-за вопросов. Самый последний такой случай произошёл, когда они завтракали, сидя в гостинной временной крепости, которую они называли домом. Адам не ел с ними, он называл это пустой тратой еды, но он сидел на своей скамье у стены и изо всех сил старался не обращать внимания на Леди Шаверму (что это вообще за имя для кошки? Ребекка, ты так и не объяснила), свернувшейся калачиком возле него. Он не был любителем поболтать, если к нему не обращались. Он молчал, если только не учил их чему-то или не отвечал на высказывания в его адрес. Логично: Адам Смэшер устал общаться с людьми ещё до того, как кто-то из них появился на свет. Того, что он терпел их в своём доме, было более чем достаточно. Час за часом, день за днём он сидел на своей скамье, чем занимался уже несколько десятилетий в перерывах между каждой работой, которую поручала ему Арасака. В перерывах между каждым убийством единственной передышкой от постоянного насилия была эта скамейка. Она прекрасно это понимала и постаралась объяснить это и остальным. И таким образом Адам Смэшер остался на своей скамье, пока он не понадобился бы им или не был готов что-то сделать. Он находился в комнате, чтобы не быть забытым, но ему было комфортно в своём молчании. Им потребовалось некоторое время, чтобы понять, что на самом деле он никогда не спал, просто проводил время в тишине и покое, а не в как таковом бессознательном состоянии. Она часто задавалась вопросом, о чём он думает, ей было интересно, были ли эти периоды неподвижности, когда он пел истории самому себе. Истории о машинах, разрывающих друг друга на части, о павших героях и обществе, которое заставило их пасть. Она отпила чай, который прислал им страшный друг Адама, борг Кагекадзе. Он был очень вкусным, и ей стало интересно, откуда он его взял. На коробке с чайными листьями не было никаких надписей, кроме клейма Арасаки. Она должна поблагодарить его при их следующей встрече. Она слегка прислонилась к Дэвиду и подняла чашку с чаем к губам. А потом Глория заговорила, в её глаза стояла сосредоточенность, когда она задумчиво смотрела на них из-за стола. — Так, когда у меня будут внуки? Люси чуть не выплюнула чай и поперхнулась. Она начала кашлять. Дэвиду было не лучше, чай из него вышел. Ребекка споткнулась, когда возвращалась к столу. Адам по-прежнему молчал. Глория не растерялась и подождала, пока они немного придут в себя. — Так, когда мне их ждать? Дэвиду хватило стойкости ответить, пока сама она изо всех сил пыталась остановить кашель. — Я... я не знаю, мы ещё не говорили об этом. Глория продолжила нападение. — А почему бы и нет? Вы ведь любите друг друга, не так ли? Я не становлюсь моложе, а вы оба взрослые. Дэвид был крайне смущен тем, что слово «любовь» отнесли к нему, молодому мачо, которым он был, но всё же ответил немедля, так как его лицо заалело. — Это так! Но... — Но? — опасливо спросила Глория. — Ты не хочешь детей? Этот крестик на твоей шее ничего не значит, молодой человек? ...дети с Дэвидом... Ей очень-очень хотелось этого, но... Она посмотрела Глории прямо в глаза и заговорила. — Всё так, но время... сейчас не самое подходящее время, — неубедительно закончила она, отводя глаза в сторону. Она пожалела, что перестала курить, ей бы это сейчас не помешало. Глория сделала паузу и посмотрела на неё. Они обе знали, о чём она говорит, ведь недавние нападения таинственных роботов, появившихся из ниоткуда, так сильно их потрепали. Роботы были достаточно сильны, чтобы прижать Адама Смэшера. Достаточно сильны, чтобы иметь все шансы убить одного из самых сильных людей в мире, если не самого сильного. По сравнению с ним младенцы были очень лёгкой мишенью. Глория промычала и откинулась назад, потягивая свой чай. Она ещё немного подумала. Она опустила взгляд на свой напиток и непринужденно произнесла. — Я всё ещё предпочитаю кофе. Люси была очень рада, что Глория жива, но женщина постоянно дразнила их. Куда подевалось «не навреди», они не заслуживали такого уровня дразнилок. ...Ну, Дэвид не заслуживал, она, может быть. Ребекка встала с ухмылкой и начала свои собственные поддразнивания их, где ей в этом счастливо помогала Глория. Люси уткнулась лицом в плечо Дэвида. Она собиралась не обращать на них внимания, пока снова не придёт время тренировок. ... Она быстренько отлипла лицом от него, чтобы сделать ещё один глоток чая. Он всё ещё был очень вкусным. Кошка замурлыкала со своего места на плече Адама.
