Интерлюдия 19: Разные
3 апреля 2023 г., 18:18
Клан Альдекальдо смотрел с лёгким потрясением и облегчением, как Адам Смэшер уезжает от них в темноту пустошей. Они собрались в линию огня в ответ на приближение неизвестного, но слишком поздно поняли, что этот неизвестный – он. У них не было тяжёлых пушек, необходимых для уничтожения такого человека, как он, его броня была слишком толстой, а сам он был слишком быстрым, чтобы можно было надолго сфокусировать на нём огонь.
Они будут сражаться, но они погибнут. Бежать было уже поздно, поэтому всё, что им оставалось, это напустить грозный вид и сделать так, чтобы казалось, что убивать их не стоит. Они догадались, что он явится к ним с одним из ядовитейших предложений Арасаки, от которого они не смогут отказаться, поскольку посланником был сам Мясник.
Но ничего подобного не произошло, он спросил, не духи ли они, сука, часом, а потом уехал, когда они опровергли это.
Панам тряхнула головой и зарычала. Она подошла к одной из машин и приказала Джейми следовать за ней. У Джейми была лучшая оптика среди них, с полным приближением и функцией записи. По этой причине она была их лучшим дальним разведчиком.
— Хэй, куда ты собралась? — окликнул её Сол, когда она запрыгнула в машину. Он был напряжен, почти вспотел. Оно и понятно, ведь именно ему пришлось говорить с Мясником, не самая завидная роль. На этот раз она не стала ему дерзить, он заслужил.
— Взглянуть, не пиздит ли этот уёбок. Если же он едет заключать с ними сделку... — она прервалась, и все снова напрягли свои взгляды. Если Адам Смэшер заключит сделку с Духами, они должны узнать об этом как можно скорее, чтобы подготовиться к последующему пиздецу. Взгляд Сола стал твёрже, и он решительно кивнул.
— Возьми Чарджер, тебе нужно что-то быстрое, — щедро предложил Сол.
Она поблагодарила его и спешно побежала к машине. Джейми последовала за ней со всей неуклюжей тревогой, которую можно было ожидать в этой ситуации. Сол принялся за работу, готовя всех к бегству из этого места. Это очень тяжело скажется на их запасах на некоторое время, но они выживут.
Должны выжить.
И вот так Панам выехала в пустыню, следуя за ревущим двигателем бронированного маслкара, который ехал к распределительному центру, в котором одновременно находилась примерно половина всех Духов. Джейми была сосредоточена, её оптика полностью увеличила изображение, когда она, не мигая, следила за его машиной.
Машина Мясника словно бы галопом неслась на скорости около сотни миль в час, Чарджер был быстрее с приличным отрывом, если активировать нитро, но медленнее без него. Она заблаговременно приготовила эту конкретную кнопку на случай, если он развернётся и решит их преследовать.
Он подъехал к распределительному центру, казалось, что он их не замечает. Джейми передавала то, что видела, остальным членам клана, чтобы можно было быстрее среагировать. Мясник вышел и на мгновение остановился перед машиной, когда Догкиллер что-то крикнул ему.
И вдруг новый рассвет рассёк ночь пополам. Она почти ослепла. Вдалеке раздался непрекращающийся рёв.
Линия огня и света вспыхнула прямо на стене из машин. Вся их оборона превратилась в кучу металлолома. Мясник вытянул свою чудовищную правую руку, шесть стволов зашевелились, готовясь выстрелить в любой момент. Он начал входить прямо в огонь, время от времени выпуская очередную порцию пуль во что-то, что могло быть человеком или стволом. То и дело в темноте ночи вспыхивал яркий новоявленный костёр.
Вся территория превратилась в ничто и огонь примерно за три минуты, а они тем времени наблюдали, как всё это происходит.
Затем, смеясь, Мясник вернулся в машину и снова поехал. Но не в сторону города, наоборот, глубже в пустоши. Он говорил, что собирается геноцидить Духов.
Он не врал.
Она связалась с Солом. Тот почти мгновенно ответил.
— Сол, живо готовь стаю выдвигаться, у нас прямо сейчас появился шанс забрать их территорию и запасы!
— Прекращай приказывать мне, женщина, я уже этим занимаюсь, продолжай следить за ним.
Сбоку от неё Джейми поражённо смотрела на машину Мясника. Она потеряла всё из-за Духов, больше, чем большинство членов их семьи. А тут их уничтожают, сметают. Вполне справедливо, по мнению Панам. Прямо сейчас, прямо перед ними появилась беспрецедентная возможность, даже если предположить, что Мясник больше никого убивать сегодня не будет.
Этот распределительный центр был штырём, на котором держалась бо́льшая часть влияния Духов в регионе. И его превратили в кучу металлолома и рухляди. Три сотни насильников, убийц и мусорщиков превратились в трупы и пепел. Количество оружия, машин и продовольствия, которое они могли бы захватить прямо сейчас, станет для них невероятным подспорьем в будущем. И это не считая возможности расшириться за счёт гибели их крупнейших соперников. Или не считая внезапного исчезновение убийц, которые могли бы в будущем забирать членов её семьи с окраин.
Только благодаря этому её семья превращалась из одной из двух влиятельных сил в Пустошах НС в единственную фракцию, занимавшую окрестные Пустоши Найт-Сити. Им больше не нужно было бояться смерти – ни от голода, ни от покушений, ни от рабства у корпо.
А всё потому, что Мясник проснулся сегодня и решил уничтожить кучку кочевников. Это могли быть они. Её руки задрожали на рулевом колесе.
Чарджер гнался за Шайром Мясника. Её взгляд был прикован к дорогам и зарослям, она не давала разуму блуждать, пока ей приходилось заниматься чем-то подобным. Позади них костры, огибавшие разрушенный распределительный центр, освещали ей дорогу впереди.
Джейми рассеянно заговорила.
— Он сказал, что у тебя классные бёдра.
— Он также назвал меня ебабельным мясом. Заткнись и продолжай смотреть в оба, дозорная.
— Ты будешь охмурять его? Соблазнять кровавого рыцаря Пасифики? Ты ведь знаешь, что у него есть замок?
— Я сказала, заткнись на хуй, дозорная.
— Ты вообще слышала, что он слушал? Это была какая-то древняя японская попса. Не странно ли?
Панам решила игнорировать Джейми до конца ночи. Она была полезной, но у неё была раздражающая привычка постоянно базлать при любой возможности. Джейми говорила, что это её «природная сплетническая натура», все остальные говорили, что это раздражает.
— Он ведь пишет песни, не? Ты теперь тоже будешь слушать их?
Умоляю, заткнись, дозорная.
***
На полу, посреди кабинета, в Башне «Арасака» сидел призрак. Его спокойная поза уже давно была оптимизирована для мгновенного движения, а оптика никогда не отдыхала. В кабинете было совершенно пусто, не было нужды в удобствах, необходимых живым. Его разум мог сам по себе бродить по сети Арасаки, добывая информацию, для получения которой смертным потребовались бы интерфейсы. Он был Кагекадзе, тенью ветра. Тот старый патриарх шиноби был давно мёртв, его бесчестье умерло вместе с ним, осталась лишь его тень. Самый главный ассасин великого клана Арасака, самый главный шпион и диверсант, самый главный эксперт в том, как разлучить людей с их призраками тихими и незримыми способами. Он никогда не был главным убийцей Арасаки. Когда-то этот титул принадлежал юному Кенити Забуро, телохранителю внучки его господина. После Четвёртой корпоративной войны юный Кенити решил остаться верным своей хозяйке, и потому он остался среди Óни. Он больше не был воином Арасаки, что очень жаль, но он по-прежнему выполнял свой долг, что несло большую честь. К тому времени, когда Кенити Забуро пришлось изгнать из Арасаки, Кагекадзе уже обучал другого способам отделения человека от его жизненных жидкостей. Поначалу он делал это неохотно. Адам Смэшер был буйным, грубым, жестоким – в общем, идеальным и квинтэссенциальным примером Óни на этой земле. Он был неотёсанным и полным злости, он был невоспитанным и высокомерным, он был, пожалуй, самым трудным учеником, который когда-либо был у Кагекадзе. Кагекадзе действительно любил наставлять, передавать мудрость другому, это было то, что он сохранил от жизни. Адам Смэшер тщательно испытывал эту любовь. Тем не менее, Кагекадзе не сдавался, ведь то был приказ его господина, который что-то разглядел в юном Óни. Его господин снова оказался прав, обладая прозорливостью, которую Кагекадзе никогда не мог обрести. Адам Смэшер, облачённый в тело пятиглазого дракона, превратился в самого искусного убийцу и телохранителя, которого когда-либо видел Кагекадзе. Быть может, страшный герой Блэкхенд мог бы его перехитрить, возможно, теперь уже старый самурай Кенити мог бы одолеть его, может быть, другие Герои, теперь уже давно мёртвые, смогли бы победить его. Он не был способным к обучению. Он не был одарённым, который учился бы быстрее других, тем, кто рождается лишь раз в тысячу поколений. У Адама Смэшера было одно неоспоримое преимущество. Артефакты этого мира были поистине велики, и их внедрение отнимало силы у людей, которые их носили. Их огонь гасили механизмы, в которые они превращали свои тела. Даже ему самому было трудно выдержать испивающий огонь артефакт, которым теперь было его тело. Адам Смэшер нёс эту ношу без напряжения, его огонь был неугасим. Тела пятиглазого дракона было достаточно, чтобы пожрать любого человека, не заключившего свой разум в алхимические путы. Любого человека, кроме Адама Смэшера, который обуздал дух этого тела, как это делает человек с диким и разъярённым конём. Самым главным пределом силы человека всегда был его огонь, его воля противостоять голодной изобретательности. Адам Смэшер носил в своей груди нескончаемый огонь, у него не было предела. Кагекадзе втайне полагал, что именно это и предвидел его господин так давно. Сам Кагекадзе не замечал этого до тех пор, пока не начались тренировки. Как этот бесконечный огонь был благословением, так же он был и проклятием. Собственная воля Адама Смэшера тонула в его огне, наполняя того обильными страстями и излишествами Óни в попытке выплеснуть их наружу. Насилие было единственной вещью, которая могла затушить огонь достаточно надолго, чтобы он мог функционировать, но вскоре снова наполняла его разум яростью. Однажды юная внучка его господина назвала его своей любовью. Любовь, единственное, что ещё могло надолго утихомирить его огонь. В те дни Адам Смэшер был счастливее, его разум был яснее, а огонь – более подвластным. Потом, о величайшее горе, они поссорились, как ссорятся все молодые влюблённые. Адам снова предался своему огню, и так велик был его жар, что она уже не могла приблизиться, чтобы погасить его. Тогда Кагекадзе пришёл в отчаяние, ибо казалось, что его ученик навсегда обречён пылать пламенем. Шли годы, и, пытаясь сдержать себя, его ученик заперся в пограничной крепости. Защищая ту, он держался подальше от всех членов семьи своего господина или их приближённых, защищая их от своего огня. Он держался поодаль ото всех, кроме тех случаев, когда в нём появлялась необходимость, и с каждым разом его огонь разгорался всё сильнее. Кагекадзе не виделся и не разговаривал с ним десятилетиями. Он занялся обучением нового генина, а именно юного Горо. Горо был талантлив, но его одержимость стать самураем, а не шиноби, сдерживала его. А затем, до него дошли доклады о недавнем поведении Адама, доставленные ему по приказу его господина. Кагекадзе на мгновение позволил себе испытать надежду. Потом доклады продолжились, и старую тень охватило ликование. Адам Смэшер овладел своим огнём, подчинив его духу внутри себя и двигаясь в гармонии с ним. Как те убийственные ревенанты постигли секрет укрощения своего огня, так и его ученик научился тому же самому, причём самостоятельно. Воля его ученика была освобождена. Теперь он был хозяином своего огня. Он благородно ходил по этой земле, обучая других, уничтожая разбойников, управляя своими землями. Его действия были теперь совершенно иными, хотя поведение оставалось точно таким же. Грубый и невоспитанный, какая ностальгия. О, счастливые дни. Даже когда на горизонте замаячила война, Кагекадзе радовался хотя бы одному этому. Он медитировал и рассматривал различные планы Арасаки в отношении разбойников в пустошах. Он принялся заполнять различные формы, необходимые для того, чтобы отклонить или отвергнуть эти планы. Он уже предупредил своего господина о том, что делает его ученик, и духи сети передали ему сообщение, нёсшее одобрение. Про себя же он задавался вопросом, как его ученику удалось укротить свой дух. Кагекадзе не мог сделать это, он знал это. Старый шиноби был уже давно мёртв, осталась только Тень Ветра.***
Винсент Мартинес изучающе глядел на поступающие сообщения. Он сидел в центре Автодома, большая часть которого была вычищена, чтобы вместить его кабинет. Стены были до краёв заполнены мониторами и кусочками улик. Доклады обо всём, что происходило в западной части НСША. В семидесяти восьми процентах случаев он мог угадать с абсолютной точностью, в девяноста семи процентах случаев – с частичной точностью. Именно последние три процента он никогда не мог точно предсказать, это и была его погрешность. Духи были стёрты с лица земли. Такого он никак не мог предсказывать. Адам Смэшер, казалось, заполнял эту трёхпроцентную погрешность чаще, чем ему хотелось бы. Это должен был быть он, в сообщениях говорилось о единственном транспортном средстве, и ни у кого в этом регионе не было достаточно хрома, чтобы вытворить нечто подобное, кроме него. Винсент откинулся на стуле, вглядываясь в то, что он знал об экипировке Адама Смэшера и снаряжении, которым обладали Духи. Как Смэшеру это удалось...? ... ...Цунами Армс Хеликс, которое заменило его... правую руку? Либо так, либо два Штрохайма. Заряжённые либо термальными, либо же осколочно-фугасными патронами. Контейнер амуниции типа Драгун, два или три... Всё остальное могли объяснить его Сандэвистан, искин и кибертело. Теперь ему требуется планировать действия с учётом этого непредвиденного фактора. Духи не выживут в достаточном количестве, чтобы нести в дальнейшем стратегическое значение. Альдекальдо в этом районе будут расширяться и расти, но их численность останется на прежнем уровне в течение ещё одного поколения. То есть ещё пятнадцать лет перед тем, как они начнут принимать приезжих. Приезжие из восточной половины были отрезаны его силами, что оставляло север и юг. Он взглянул на доклады о миграции за последние двадцать лет и сравнил их с текущими условиями в Найт-Сити. Значит, до его прибытия они наберут... около трёхсот дополнительных членов? Достаточно управляемо. С одной стороны, теперь ему не нужно было иметь дело с Духами, с другой же, теперь он никак не мог завербовать Альдекальдо в этом районе. Не после прогулки Смэшера. Это не было особенно хорошо или плохо, это просто означало, что ему придётся немного скорректировать последний рывок. Ему необходимо договориться с ними о прекращении огня, чтобы не допустить перерезания линий снабжения. Он встал и снова вышел на улицу, приветствуя свою личную банду. Управлять тремя тысячами было не так уж сложно, не когда под его контролем находилось столько линий снабжения. У них было достаточно еды, воды, жилья и оружия. Он позаботился об этом. Он посмотрел на их машины, все они были модифицированы не для скорости или прочности, а для экономии топлива. Он сделал это с каждой машиной, которая была у каждого кочевника под его контролем. Это значительно сократило количество топлива, которое им приходилось покупать, и увеличило количество оружия и еды, которые они могли купить вместо этого. Приобретённое оружие не было самым лучшим или самым скорострельным. Оно было самыми выносливым и долговечными из тех, что можно было приобрести. Такие пушки служили дольше всего и почти не требовали ремонта. Еда тоже была такая. Дешёвая, но сытная и долговечная в пайках. Тактика выигрывала сражения, логистика выигрывала войны. Когда он поведёт подконтрольных ему кочевников в Найт-Сити, их встретят все пушки города. Независимо от того, чем закончится эта битва, Винсент собирался выиграть войну. Он получит свой ответ, и кочевники сформируют полноценную нацию в течение тридцати лет, по его самым худшим оценкам. Даже если он умрёт, кочевники всё равно останутся значительно более едины в этом регионе, чем раньше. Под его непосредственным контролем качество их жизни улучшилось практически во всех отношениях. Этого следовало ожидать, ведь он был Винсентом Мартинесом, он был создан для того, чтобы вести людей. По этой причине он ненавидел своего отца. По этой причине он не мог оставаться рядом с людьми, которых любил. По этой причине он находился в постоянной войне с собственными инстинктами. Бей или Беги, другого не дано! Вот что кричал ему разум. Он подавил это с практической лёгкостью. Он планировал, его логика сейчас находилась под контролем. Сейчас он не чувствовал злости или страха. Он не чувствовал ни-че-го. Винсент презирал своего отца почти так же сильно, как и самого себя. Он прикурил сигарету и долго затягивался, оглядывая свою первозданную боевую банду. К нему шёл Фалко, держа планшет с данными в руке, его усы раздражённо подёргивались. Что могло вызвать у него такое раздражение и сподвигло нести ему доклад об этом? ... Армия Метакорп уже была в движении и, вероятно, наносила удары по его юго-западным линиям снабжения. Фалко встал рядом с ним и передал ему планшет. Винсент взглянул на доклад. Он оказался прав, в таком случае ему придётся использовать план Б-34. Он надеялся, что до этого не дойдёт, было бы выгоднее, если бы Метакорп подождали ещё недельку перед своим нападением.
