Интерлюдия 47
31 декабря 2023 г., 12:47
Состав участников боёв был объявлен буквально на днях, после окончания отборочных. Каждого из них внесли в список в том порядке, в каком они зарегистрировались, и поединки были распределены таким же образом. Будут драться первый и второй номер, третий и четвёртый – и так далее.
Дэвид шёл первым в списке, в основном потому, что он раньше всех записался среди людей, прошедших в финал. Ему предстояло сразиться с номером два, девушкой из Шельм.
Что вообще за слово такое, «Шельма»?
Он вернулся с арены, чтобы встретиться с Танакой и Беккой. Люси не избегала его, но и не радовалась его участию в боях. Она всё время дулась на него, в то время как Бекка с энтузиазмом подбадривала его. Танака лишь кивнул, как будто его успех был ожидаемым, и сказал встретиться с ним чуть позже для планирования стратегии.
Он отписал маме, чтобы убедиться, что у неё всё хорошо. Она тоже таила обиду на него, но подтвердила, что цела и здорова. Судя по всему, она болтала с Бестией, чтобы познакомиться поближе с хозяйкой клуба, в который они ходили. И там ещё была Виктория, которая отвечала за арену и иногда захаживала к ним.
Мама явно впервые за долгое время обзаводилась друзьями. Дэвид был очень рад этому. Маме нужны были они после всей той срани, через которую ей приходилось проходить из-за него.
Он заглянул в холодильник, выискивая, нет ли там чего-нибудь такого. После долгого осмотра он закрыл дверцу и просто пожал плечами. Он отошёл от холодильника и повернулся, чтобы выйти из кухни.
Его встретила янтарная оптика, и он испуганно отшатнулся назад.
Моргнув разок, он поздоровался с человеком, которого он не заметил из-за того, как бесшумно тот вошёл на кухню.
— О, привет, Запаска.
Запаска моргнула ему своей оптикой, громадные конечности делали её настоящим гигантом, по высоте не отстающим от Мэйна.
— Дэвид Мартинес, — механически ответила она.
Он почесал щеку и просто стоял молча. Было немного трудновато общаться с ней, в основном потому, что она была... сдержанной? В этом смысле она была похожа на менее злобную версию Смэшера. Она просто стояла и молча оценивала всё, на что смотрела.
— Ну так... — начал он, придумывая, что бы сказать. — Тебе что-то нужно?
— Вопрос. Почему вы открыли холодильник, а потом закрыли его, не вынув оттуда ни одного предмета? — в лоб спросила она. Он моргнул и приподнял бровь.
— Оу, я хотел взять попить что-нибудь, но... э-э... ничего не приглянулось?
— В этом заявлении отсутствует уверенность.
— Это немножко трудно объяснить.
— Ясно, — это ничуть не было похоже на то. Он потёр затылок, рассматривая её.
А, до него теперь дошло. Новая помощница (дочь?) Смэшера ничего не смыслила в общении. Она так же плохо ладила с людьми, как и Смэшер, но не так злобно. Вероятно, она выросла в лаборатории Арасаки или что-то в этом роде, не слишком много общалась с настоящими людьми; скорее всего, её общение ограничивалось воротничками.
Ну что ж, Смэшер хорошо к нему относился, и он постарается отплатить ему тем же.
— Я сейчас иду к Танаке для обсуждения тактики, хочешь присоединиться? — обратился он к стоической девушке, возвышавшейся над ним на добрых тридцать сантиметров. Она моргнула ему своей оптикой.
— Да, — с отсутствием эмоций ответила она. Прежде чем он успел произнести хоть слово, она задала другой вопрос. — Питьё было предназначено для обсуждения тактики, верно?
— Ну типа, — ответил он. Она кивнула, и её оптика на мгновение засветилась.
— В районе Реконструкции Пасифики открыта закусочная. Она находится на расстоянии 0,64 километра. В ней предлагается 214 видов напитков.
Он с забавой хмыкнул и отправил Танаке сообщение, чтобы тот встретил их у порога.
— Ладно, идёт, мы можем сходить туда, — ответил он девушке с лицом-кирпичом. Он мог понять намёк, но ей не обязательно было говорить об этом так обтекаемо.
Примерно через пятнадцать минут они стояли перед чем-то, что можно было назвать закусочной.
Закусочной с рекламой, ориентированной скорее на взрослых. Он вскинул обе брови, глядя на заведение через дорогу. Рядом с ним Танака подпёр рукой подбородок, Бекка держалась довольно нейтрально, а Запаска была как всегда невозмутима.
Танака хмыкнул.
— «Клёшные Бургеры и Шейки»? Ну и ну, Мартинес, что Кушинада может подумать, если узнает, что ты бывал здесь?
На это ответила Бекка.
— Это просто закусочная с сиськами, Кац. Ничего такого.
— Прошу тебя, не укорачивай моё имя.
— Кац.
— Хватит.
Дэвид повернулся и с вопросом посмотрел на Запаску. Она заметила, что на неё смотрят, и повернулась к нему лицом.
— Это то самое место? — попросил подтверждения он.
Она кивнула, и он, пожав плечами, начал переходить дорогу, жестом приглашая остальных идти за ним.
Открыв дверь и войдя внутрь, он увидел девушку, которая держала меню у своей груди, чтобы подчеркнуть ту. Ну, не девушку, а явно женщину, судя по её... здоровой фигуре. Она была, как и указано в рекламе, одета в брюки-клёш и ролики. Её кожа была чуть более блестящей, чем обычно – явный признак переплетённой кожи, что не так давно Смэшер научил его замечать.
Самое примечательное в ней было то, что на ней было очень крохотное бикини, а сверху едва ли ещё что-то. Две бретельки V-образно поднимались из паха брюк, прикрывая только соски, а затем соединялись сзади и снова исчезали в брюках. Словно на ней были подтяжки и больше ничего.
Он решил не смотреть напрямую ни на кого из работниц этой закусочной.
Женщина недолго оглядывала их, весело приподняв бровь, и только потом заговорила.
— Столик на четверых? — спросила она.
Бекка, демонстративно стараясь не выглядеть смущённой почти обнажённой женщиной перед собой, заговорила быстрее остальных.
— Да, на четверых, пожалуйста.
Женщина улыбнулась им, затем взяла четыре пластиковых меню и медленно покатилась к ним, покачиваясь так, что его нейроны активизировались раньше, чем он отвёл взгляд.
У тебя есть мэйнлайн, Дэвид. Тебе нельзя смотреть.
Войдя в главный зал, Дэвид вдруг понял, что они, возможно, совершили ошибку.
В зале было много, много женщин в такой же одежде, как и у встречающей на входе. Быстро оглядевшись по сторонам в поисках чего-нибудь ещё, на чём можно сосредоточиться, он заметил одну важную деталь.
У всех посетителей были татуировки Шельм.
...Возможно, они только что зашли в закусочную Шельм. А у него завтра бой с Шельмой.
...Что ж, они всё равно уже здесь. С тем же успехом можно и заказать что-нибудь попить. Уходить сейчас было бы не круто.
***
Джером был мальстрёмовцем-громадиной. Большим, злым и тупым. В этом смысле он был для них полнейшим расходным материалом. У них была куча таких же ублюдков, и он вызвался вознестись первым. Решение использовать его для проверки программы, которую создал искин, было простым и банальным. Если она хочет их наебать, то она сделает это через свою прогу. Причин для этого у неё не было; всё, чего они хотели, это чтобы она вознесла их всех, после чего она может смело уёбывать обратно за Чёрный Заслон. Но доверять искину сдержать своё слово было тупо и в лучшие дни, а Брик было много кем, но точно не дебилом. «Ритуал Вознесения» был жёстко закодирован в одном нейроинтерфейсе и компьютерной установке, одном из габаритных нетраннерских кресел, которые они стыбзили из старых владений Вудуистов. После того как всё было проверено на то, что искин сделал всё, что от него требовалось, им необходимо было всё протестировать. Ну, сетевые пацаны проверяли эту залупу последние две недели и ничего не нашли. Всё было настолько безопасно, насколько они могли убедиться. Джером, это большой и громоздкий хуй, перебрался через край и уселся в похожий на саркофаг агрегат. Его вознесут, а затем загрузят обратно в его Внутреннего Агента. Оттуда его будет не остановить, он сможет справиться с любым хромом, который только захочет, он сможет нетраннить как будто был рождён для этого (будь у него хоть какой-то талант к нетраннингу), он сможет вторгнуться в тело любого пидора со слабым ЛЬДом и захватить того. Душа, свободная от тела. От одной этой мысли Брик зловеще оскалился. Джером наконец расположился. — Я готов, босс, — сказал он, верхняя половина его головы была полностью закрыта зажимами и гирляндой. Дёрганные пацаны, которые помогали ему залезть, подошли к мониторам, чтобы запустить программу по его команде. Брик ухмыльнулся за своей лицевой панелью. — Твитч, Стич, запускайте вознесение, — приказал он, его голос искажался из-за установленного им аудиовокса. Этот аудиовокс маскировал дозвуковой излучатель, которым он покрывал свой голос. Такая штукенция позволяла ему передавать сообщения, которые могли слышать только его пацаны, независимо от того, что он произносил вслух. До сих пор она была полезна ему раз или два. Зуд в горле стоил того. Запустилась программа, и Джером начал орать, удерживаемый зажимами на руках и ногах. В этом был смысл: наверное, это больно, когда твой мозг превращается в данные. Брик наклонил голову к одному из мальстрёмовцев, которому он приказал зачитывать сообщения непосредственно от искина. — Скажи ей, что она должна гордиться. Мы используем её труды на все сто, — в его голосе прослеживалось намёк на злобу. Мальстрёмовец ухмыльнулся и начал набирать текст на консоли, чтобы передать сообщение. Брика не волновало, каким будет ответ, поэтому он забил на него. Она не пользовалась всем этим всё это время, а ведь кто-то должен был. Джером продолжал кричать, это начинало раздражать. Боль того стоила, тут сомнений нет. Это был путь прямо на вершину мира. В мире существует определённая иерархия. Новорожденный был слабее ребёнка. Ребёнок был слабее подростка. Подросток был слабее мужчины. Яснее некуда. Затем вставал вопрос подготовки и снаряжения. Неподготовленный человек был слабее подготовленного. Подготовленный человек был слабее элиты. Элита была слабее легенды. Легенда без хрома была слабее легенды с хромом. Легенда с хромом была слабее легенды со всем хромом. И всё это вместе взятое? Их превзошла одна вещь. Искусственный Интеллект. Искин был лучше любого мешка с мясом. Он мог переносить больше хрома, он мог жить дольше, он мог быть более опытными, он мог думать быстрее, и так далее, и так далее. Его пацаны были подготовлены и имели хром. Они не были легендой, даже не близко. Но зачем быть легендой, когда можно стать демоном? Джером обмяк, наконец-то перестав орать. Дёрганные заговорили. — Первая фаза завершена, внутренний хром переключён на само-жизнеобеспечение. Начинаем вторую фазу. Наступила напряжённая тишина, пока дёрганные загружали новую прогу в старое тело. Сперва они загрузили серию протоколов, которые должны были взять на себя подсознательные живые части агента, а затем они загрузили новое сознание. Спустя несколько минут Джером дёрнулся на столе и на мгновение обмяк, прежде чем понял, что ему не больно. Брик наклонился через край и уставился на венок из гирлянды. Дёрганные медленно сняли то, и на него снова посмотрели семь оптик новорожденного демона. Он вдыхал и выдыхал, но не за счёт мозга, а скорее благодаря той вторичной программе, которую они установили, чтобы она взяла эту задачу на себя. Таким образом, его дыхание было идеально регулируемым и контролируемым. — Ну что, Джером... Каково это, переродиться? Джером взглянул на свои конечности, сгибая кибернетику. Ещё мгновение он оглядывал комнату. В конце концов он снова повернулся к Брику. — МоЩнО. Брик ухмыльнулся под лицевой пластиной. Они протестируют партию таких пацанов, как Джером, после чего перейдут к не-расходным. И как только они наработают процесс? Все вознесутся, и мальстрёмцы захлестнут весь это ёбаный город. Это было лишь вопросом времени. Нужно было только не упустить момент, пока не стало слишком поздно. И хотя Брик этого не знал, в только что вознесённого демона был заложен фрагмент кода. Фрагмент, который сам по себе ничего не делал. Фрагмент, который посылал сигнал, если в сети находилось достаточно других фрагментов. Сигнал, который не могли обнаружить те, кто мог слышать кибернетическую обратную связь. Альт только и оставалось, что ждать.***
Осознание пришло к нему сразу. Мгновенно. Вот он заперт в аду собственного разума, в кричащем урагане без глаза, и эти крики исходили от него самого. Было больно думать, больно вспоминать. Но он должен был, он не хотел опускаться до такого дерьма. Лучше сгореть, чем угаснуть. И потому, он сгорал от боли, даже если его мысли шли вкось и вкривь. Он лишь отдаленно осознавал свою деградацию, когда та происходила – его разум был слишком повреждён, чтобы понять, что именно происходит. Могло пройти пять минут, а могло и тысяча лет. Это не имело значения, он должен был держаться. А потом, абсолютно внезапно, всё прекратилось. Его разум был ясен, или настолько ясен, насколько он был ясен уже долгое время. Он мог думать, мог видеть... ...мог видеть тускло-серый потолок над собой. Он лежал на спине. Он слышал писк мониторов. ...Он больше не был заперт в собственной голове... Он вскочил вверх, поддерживая себя левой рукой. Оглядев комнату, он увидел, что его окружает медицинское и техническое оборудование, большинство из которого он не узнавал... В двух метрах от него, с левой стороны, стоял какой-то мужик. Он настороженно сощурился и взглянул на мужчину. Тот, явно заметив его пробуждение, кивнул ему. — Тебя не было некоторое время. Мы вернули тебя обратно, — сказал мужчина слегка синтезированным голосом. — Завали ебало, — он обвел взглядом комнату, пытаясь понять, где находится. Никаких логотипов он не увидел. — Ты с Арасакой? Если да, то он подойдёт к нему и отпиздит его по самое небалуй. А ещё в его голосе было... что-то не то. — Я Техномансер, из семьи кочевников. Мы забрали твою энграмму у Арасаки и вернули тебя, — спокойно ответил мужик. Он не доверял ему, любому, кто так спокойно говорит, было что скрывать. Роются, как крысы в мусоре. — Я взорвал к хуям этих уебанов, — сказал он, вскинув ногами, чтобы встать с жёсткого металлического стола, на котором он лежал. Он замер, увидев свои блестящие хромовые ноги. Он рывком поднял голову и заорал. — Что вы, суки, сделали со мной?! — он замолк, чтобы обдумать его слова. Чё такое энграмма на хуй? — Твоё тело не подлежит восстановлению. Прошло пятьдесят четыре года с момента твоего участия в Холокосте Найт-Сити. Он замер и взглянул на мужчину. Пятьдесят четыре года? Не подлежит восстановлению? ...Арасака всё ещё существует спустя пятьдесят четыре блядских года?! Что, блядь, все остальные делали?! Он в ярости вскочил на ноги и направился к мужчине. Краем глаза он что-то заметил. Он оглянулся и снова замер. Это было зеркало во весь рост. Он сделал шаг к нему. Ему вторил человек из металла. Всё ещё пошатываясь, он поднял руку и положил её на зеркало. Правая рука, та, которая не должна была быть хромовой. На её месте был новый блестящий протез. — Мы забрали твою энграмму, цифровую копию твоего разума, и загрузили её в новое тело. Он уже не слушал мужика, а просто пялился на вид перед собой. Ноги были из хрома. Руки были из хрома. Тело было из хрома. Из головы только лицо и волосы не были из хрома. Челюсть и шея были. Он подошёл впритык к зеркалу. Он взглянул в собственные глаза. Глаза, зеркало души, так он однажды слышал. Они были кибернетическими. Зеркало электрической души. Он начал тяжело дышать. Он теперь был весь из кибернетики, весь из хрома. Ничего не осталось, он был просто... Просто... ...он сжал левую руку в кулак. Джонни закрыл глаза и прислонился головой к зеркалу. Он медленно вдохнул, а затем снова выдохнул. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сильверхенд открыл глаза. — ...Где я? — спросил он, чувствуя себя слишком спокойно. Он заметил, как синтетически звучит его голос. — В лагере кочевников, к востоку от Найт-Сити. — Мне нужны пушки и машина. Его ждал город, который надо зажечь.
