Ёринобу
3 марта 2024 г., 15:24
Они вернулись в башню после того, как внутренний монитор угроз оповестил их, что в здании больше нет ни одного немаркированного человека. За этим последовала полная проверка силами службы безопасности, целая команда ББПИ обследовала всё здание и зачистила его для их возвращения. Процесс занял полтора часа, и вскоре они узнали, что произошло в башне.
Четыре пятых сил службы безопасности башни были мертвы, ДайОни вошли в число потерь (хотя и остались сами живы) прямо снаружи башни, серия Джёрёгумо была уничтожена, большинство нетраннеров башни были мертвы, все неизолированные серверы башни были полностью уничтожены, Адам Смэшер был искалечен и почти не реагировал, а Сабуро Арасака был мёртв, его внутренняя Реликвия была извлечена и уничтожена.
Это был удар, сравнимый с Холокостом Найт-Сити пятидесятилетней давности, если не хуже. Утешало то, что все разрушения ограничились только башней и самим Арасакой, и ничто не выплеснулось наружу, поубивав непричастных.
Он сделал ещё одну затяжку и уставился на труп своего древнего отца, покоящийся на столе-каталке после инъекции роя наноботов, запрограммированных на подготовку тела к похоронам. После уничтожения Реликвии и часа, прошедшего с момента разрушительного сканирования Душегубом, его мозг был уничтожен и не подлежал восстановлению
Сабуро Арасака был мёртв, убит возрождённым рокером, который встал на тропу войны против Арасаки. Шансов на его возвращение не было.
Он окончательно, наконец-то покинул этот мир.
И Ёринобу Арасака не мог ничего с собой поделать, кроме как бесконечно долго смотреть на труп. Даже в глубоко ускоренном времени его Керензикова казалось, что никакой вечности не хватит, чтобы осознать эту информацию.
Он не мог понять, почему его мысли крутятся над этим, крутятся без смысла. Сабуро Арасака мёртв, проще простого, это легко понять и легко этим воспользоваться, но почему-то он постоянно спотыкался на первом предложении.
Сабуро Арасака мёртв...
Трудно было поверить, что это правда. Такие люди, как Сабуро Арасака, просто так не умирают. Он не мог поверить в это до последнего, пока не нашли записи из той комнаты и он не увидел их лично.
И разумеется, перед смертью отец должен был выдать речь о природе мира под драматичную музыку. Так в его смерть было гораздо легче поверить. Легче, но впритык.
На пути к осуществлению его плана исчезло главное препятствие. Огромное препятствие, на преодоление которого он убил столько своей жизни, он так старался устроить переворот и не добился в этом успеха. Великое зло, на которое он потратил бóльшую часть века, пытаясь сдержать то и ограничить.
И его не стало. И не благодаря каким-то его планам или замыслам, а по, казалось бы, совершенно случайному стечению обстоятельств, которые никто не мог предсказать или учесть, обстоятельств, продиктованных судьбой.
Он снова затянулся сигаретой и посмотрел вниз на труп.
Ублюдок...
Это я должен был убить тебя.
Его руки сжались в кулаки.
Да как ты смеешь отнимать это право у меня.
Спустя мгновение он выдохнул и отвернулся от трупа, чувствуя себя выжатым как лимон.
Это было как раз в духе отца, и Ёринобу даже не смог найти в себе силы удивиться.
Его величайший противник умёр, случайно, и в эти минуты он должен был быть полон маниакальной энергии, чтобы расправиться с Арасакой, с безумным волнением приступить к исполнению своих амбиций всей его жизни. По какой-то причине он пока не мог найти в себе силы, чтобы сделать это.
Всё, что он мог делать, это смотреть на труп и перебирать пачку сигарет.
[Сэр... вы приказали сделать ремонт Адаму Смэшеру... И он сейчас больше не сотрудник Арасаки...] – ему пришло сообщение из технического отдела, и он бросил на него полузаинтересованный взгляд.
[Тогда дайте ему тело без технологий Арасаки в нём], – скомандовал он.
[Ах... Тысяча извинений, сэр, но у нас в Башне таких нет...] – пришёл ответ. Ёринобу раздражённо закатил глаза.
[Так спросите его, есть ли у него, не будет, закажите. Всё ясно?] – ответил он.
Отсутствие ответного сообщения говорило о том, что до них наконец-то дошло. Неужели так трудно было догадаться? Сотрудники Арасаки были так же лояльны, как и непреклонны в протоколах, даже в таких мелочах, как эта.
Он оглянулся на труп, а затем снова повернулся к стене.
Прямо сейчас он... по сути, уже полностью контролировал Арасаку. Ханако сейчас не находила себе места от горя, и потому не станет мешать его захвату. Её фракция отступит, если он попросит её, и она, несомненно, сделает это, ведь просит её брат. В последнее время Митико стала проявлять больше независимости, а значит, она потеряла бóльшую часть поддержки фракции, которая использовала её как марионетку. Он был единственным наследником мужского пола.
Других кандидатов не было. Он уже победил, и это чувство было странным.
Победа, для достижений которой он не приложил и палец об палец.
Это был... разочаровывающий конец. Он, конечно, предпочтёт такой конец, но это было последнее, чего он ожидал.
Дверь в комнату открылась. Быстрый взгляд подтвердил, что это Горо. В данный момент он выглядел просто ужасно, даже за этой своей маской невероятной стойкости.
Горо был, пожалуй, идеальной правой рукой, абсолютно верной, абсолютно преданной и решительной, полностью посвящавший себя выполнению задач, поставленных перед ним его господином. Сейчас же он был жив после смерти своего господина, после того как его господин умер косвенно из-за того, что его ученик предал своего подопечного и оставил ту, чтобы сломя голову броситься на бой с врагом.
Ёринобу прямо сейчас не завидовал Горо, скорее всего, тот был на волосок от того, чтобы потребовать почётного сэппуку. Горо не представлял угрозы для его контроля над Арасакой, и у него не было причин требовать его смерти, поэтому он не даст ему этого совершить.
— Мой господин, вы звали меня? — Ёринобу едва не вздрогнул от звука его мертвецки осипшего голоса. Однако, ему удалось сохранить самообладание и он ответил.
— Да. После смерти Оды и серии Джёрёгумо Ханако остаётся без надёжной защиты. Отныне я поручаю тебе охранять её.
Наступило долгое молчание, прежде чем Горо заговорил вновь, и его лицо исказилось от отчаяния.
— ...господин... я... я подвё–...
— Нет, — Ёринобу перебил его. — Это Ода подвёл. Все остальные участники этой трагедии сделали всё, что должны были, в меру своих возможностей. Самурай, не сумевший разрубить на части ураган, это ожидаемый результат, а не настоящая неудача. Джон Сильверхенд и Альт Каннингем теперь известны нам как именно такая сила.
Горо молчал, уставившись глазами в пол, и, скорее всего, корил себя. Ёринобу на миг опустил на него глаза.
— Выпрямись, Такэмура.
Горо выпрямился, как было велено, и теперь смотрел прямо перед собой, чтобы наверняка ни на чём не зацикливаться.
— Ты единственный величайший воин Арасаки, который не является ДайОни. Ты верно служил десятилетиями и будешь служить дальше. Нет никого, кому я мог бы доверить защиту моей сестры больше, чем тебе. Ты всё понял?
— ...Н-но, Адам Смэшер–...
— Живёт здесь, а не в Японии.
Горо молчал ещё долгое мгновение. Он глубоко поклонился ему и ответил:
— Я не подведу вас, мой господин.
Ёринобу кивнул и снова повернулся к трупу отца.
— Я знаю. Иди к ней.
Горо вышел из комнаты, снова оставив его в тишине.
Он уставился на труп человека, которого он должен был убить.
Человека, который был его отцом.
Он оставался там ещё несколько часов. В конце концов его утащили на запланированную встречу, на которой он должен был присутствовать.
На встречу с Лукасом Харфордом, генеральным директором Милитех.
***
— Знаете, я был готов перенести встречу в свете того, что недавно произошло, — Харфорд говорил дружелюбно, делая очередной глоток кофе, пока один из его агентов доставал несколько планшетов с подробным описанием особенностей воссоздания МЭК. — Я бы понял, пожелай вы немного времени, чтобы поскорбеть, в конце концов, ваш отец только что умёр. — Ваше беспокойство принято к сведению, но в этом нет необходимости. У нас была запланирована встреча, и вполне уместно выполнить свои обязательства, — Ёринобу отпил глоток чая, ожидая, когда они закончат с этой встречей. Это была одна из многих заранее запланированных встреч, посвящённых конкретным деталям реформирования МЭК. Как и во многих других делах, перед подписанием необходимо было точно изучить детали и продумать все мелочи. Обычно это поручалось какому-нибудь представителю, но поскольку Ёринобу при каждом удобном случае пользовался возможностью саботировать Арасаку, он предпочитал заниматься этим сам. Несколько мелких «ошибок», которые дадут Милитех преимущество на длинном шаге, дадут ему больше пространства для маневра против его отц–... ...Это ведь больше не требовалось, не так ли? Его отец уже мёртв, он уже победил. Как бы то ни было, когда он заявил, что будет заниматься этой частью лично, Харфорд ответил, что ему «нравится такое отношение», и заявил, что поступит так же. И вот этого стоило опасаться. — Даже если так, пусть будет известно, что я соболезную вашей потере. Я говорю искренне, — продолжал Харфорд, насколько он мог судить, и правда искренне. — Я должен признать, мне не импонировал ваш отец, Сабуро Арасака, но смерть в семье никогда не бывает приятной, я сам через это проходил. Хорошо, хотя бы кто-то из них будет соболезновать. Ёринобу, разумеется, не собирался тратить время на траур сверх ожидаемого, дабы отвести от себя подозрения. — Как я уже сказал, ваше беспокойство принято к сведению. Арасака продолжит существовать и без моего отца, — пока он не уничтожит её. Харфорд долго смотрел на него, сделав ещё один глоток кофе, а затем махнул рукой своему телохранителю. — Дадите нам поговорить наедине? Телохранитель вышел из комнаты и встал снаружи (ну, в пределах видимости нескольких других телохранителей в коридоре). Ёринобу на миг уставился взглядом, его выражение лица было тщательно скрыто в глубинах ускоренного времени. Он поднял руку и махнул ею, и уже его телохранитель покинул комнату. Дверь за ним закрылась, и комната в одно мгновение превратилась в бастион уединения. В этой комнате не было камер, и это было сделано намеренно. Харфорд кивнул на дверь. — Звукоизоляция? — Ёринобу кивнул в ответ. — Тебе не нравился твой отец, не так ли? Лицо Ёринобу оставалось совершенно бесстрастным, он уставился на Харфорда, который снова потягивал кофе. — Если бы мне пришлось гадать... Мне кажется, ты бесповоротно ненавидел его, и ты хочешь уничтожить Арасаку, я прав? — Ваши обвинения столь же забавны, сколь и оскорбительны, Лукас Харфорд. Харфорд издал смешок, снова отпивая кофе. — Ничего подобного, у меня в мозгу нет никакой записывающей техники, и я не думаю, что такая есть у тебя. Я хочу поговорить с тобой начистоту. Я думаю, что ты хочешь только одного – свергнуть Арасаку, и я думаю, что ты желаешь этого уже много лет. Ёринобу отпил чай. — Интересная гипотеза, Харфорд. Любопытно, как ты к ней пришёл. — Признаться, это больше догадка с моей стороны. Догадка, построенная на лице, которое ты носишь. — Моём лице? Харфорд кивнул. — Тоже самое лицо я вижу каждый раз, когда смотрю в зеркало. Мгновение они сцепились взглядами. Харфорд отпил кофе, встал и подошёл к одностороннему окну, выходящему на площадь корпораций. — Моя семья в детстве была не самой богатой. У нас был небольшой дом в горах Аппалачи, у меня было несколько сестёр, отец работал в угольных шахтах, мама сидела дома, и мы были достаточно изолированы от остального мира, чтобы мама и папа могли спокойно пережить коллапс. У матери был один из тех больших садов, а я был чем-то вроде маменькиного сынка, поэтому, естественно, у меня был и свой маленький сад. Я выращивал самые ужасные помидоры, какие только можно себе представить. Харфорд посмеялся про себя, сделав ещё один глоток кофе. В его голосе звучала ностальгия, но постепенно та сходила на нет. — В конце концов я вступил в армию Милитех, когда шла их кампании по набору, для Четвёртой Корпоративной войны. Моей семье нужны были деньги, а они обещали хорошую зарплату и льготы, так что я подписал контракт ещё подростком. Я был жадным тогда и остаюсь таким до сих пор. Ёринобу потягивал чай, глядя в спину такому же генеральному директору, который продолжал монолог. — Я вернулся другим человеком, нашёл дом, которого больше не было. Харфорд повернулся, и его отстранённый взгляд встретился с взглядом Ёринобу. — Мои сёстры были мертвы или стали проститутками. Моя мать стала трупом, похороненным на заднем дворе. Мой отец стал боргом в тех шахтах, его контракт выкупила какая-то горнодобывающая корпорация, принадлежащая «СовОйл», и он ни черта не мог поделать со всем этим. А сад... — ...Сад, над которым мы с мамой так усердно трудились, превратился в пыль и пепел, его уничтожили биооружием Петрохем, чтобы устранить конкурентов в НСША. Я был в ярости. Я хотел отомстить, но кому мстить? — Мне надо отомстить Петрохем за то, что они выпустили биооружие? Отомстить СовОйл за ту добывающую корпорацию, которая превратила моего отца в раба и оставила мою семью без защиты? Отомстить Милитех за то, что завербовали меня? Отомстить Арасаке за то, что подлили масла в огонь войны? Отомстить OTEC или CINO за то, что вообще начали войну? Отомстить IHAG за то, что они обанкротились и положили начало всей ебучей цепочке событий? — Так кого мне, блядь, надо убить? — прорычал Харфорд, лишь спустя мгновение успокоившись. — И вот тогда я понял. Их всех. Каждого, всех до единого надо уничтожить. Но я не мог этого сделать без власти, и потому я вернулся в Милитех и начал своё восхождение наверх. — Несколько десятилетий спустя... Я стал главой корпорации и сильным кандидатом на пост следующего президента НСША. Наступила продолжительная тишина, Ёринобу слышал биение собственного сердца, чувствовал собственное дыхание. — ...Ты хочешь уничтожить Арасаку? Хорошо. Милитех воспользуется этим и ринется захватить всё, что останется после неё. Я, видишь ли, жадный человек, и пока существует хоть одна корпорация, подобные страдания никогда не закончатся. — В чём смысл этого признания, Харфорд? — Ёринобу стоял на своём, и его взгляд говорил сам за себя. — Я уже говорил. Я жадный человек. Уродился американцем, понимаешь ли, или гайдзином, как вы это называете? — Харфорд развернулся и вышёл вперёд, отставив чашку с кофе и встав прямо перед ним во весь рост. — Я жаден до всего мира. Мира, стран в нём, людей в нём, всё это. Это всё моё, и эти корпорации вредят этому. — Эти ублюдки вредят моему миру. Моим людям. Моему саду, — Харфорд стиснул зубы, произнося последнюю фразу, и его взгляд снова сфокусировался на Ёринобу. — Если хочешь, иди и уничтожь Арасаку, а я позабочусь о последствиях. Или же... — ...Или же? — У меня такое чувство, что тебе тоже не нравится никто из этих сук, которые портят этот мир. — ...Да. — Мы с тобой контролируем две сильнейшие корпорации на планете. Это охренеть какая огромная сила, которую мы можем использовать, чтобы прижать этих ублюдков. Харфорд протянул руку, предлагая рукопожатие. — Так что скажешь, япошка? Поможешь гайдзину прижать всех их? Ёринобу уставился на руку, долго рассматривая и раздумывая... Он поднял руку и завершил рукопожатие, глядя в глаза такому же генеральному директору. Лукас Харфорд ухмыльнулся. — Добро пожаловать в команду.
