Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Его старые ноющие ноги ступили с устаревшего, но надёжного поезда, который вёл из советской глубинки в столицу страны – Москву. Это была одна из тех старых моделей поездов, которые всё ещё находились в эксплуатации, хотя он не смог бы назвать конкретную модель. Этот поезд эксплуатировался с... 1997, наверное, когда старый локомотив был уничтожен во времена Ночей Огня.       Сам поезд не был особенно быстрым, красивым его тоже нельзя было назвать (хотя он был ярко раскрашен и был красив в дороге, словно солдат в парадной форме), а его вагоны были не очень просторными. Однако, при всём при этом, его строили так, что он прослужил гораздо дольше, чем планировалось изначально. Даже сейчас, спустя восемь десятилетий, он всё ещё приемлемо функционировал и соответствовал стандартам той эпохи, в которую он был построен. Если бы его не строили с расчётом на долговечность, ни о какой его эксплуатации сейчас не шло бы и речи.       И хотя сомнения не отпускали его по поводу юного Соколова, его игрушечные машинки пока показывали себя достаточно долговечными. Однако, сомнения не отпускали Валентина. Такие навороченные вещички были склонны ломаться гораздо раньше срока, заявленного по документам. Впрочем, обычно это было связано не с какой-то реальной проблемой у машин, а с тем, что рабочие первых линий снимали медь с проводов и продавали её за мизерные барыши. Быть может, эти машины ломались реже, потому что убивали тех, кто пытался разобрать их без разрешения?       Он фыркнул себе под нос, сделав ещё один шаг вперёд, опираясь при этом на трость, и вдохнул прохладный (но гораздо более тёплый, чем в его юности) московский воздух. Вокруг него, бдительно глядя по сторонам и держа оружие наготове, шёл его эскорт. Это были одни из лучших и самых ярких представителей секретной полиции СовОйла, по-настоящему выдающиеся и очень преданные товарищи. Преданность, которая поддерживалась его хваткой в ежовых рукавицах.       Каждый из них преступник. Не «был» им. Является им. Он знал об их преступлениях в мельчайших подробностях, уже много лет как, и пока они оставались верны, ему не было нужды обращаться к этому знанию. Вся система СовОйл была давным-давно построена на уроках Ленина. Вся корпоративная система был выстроена таким образом, что для того, чтобы подняться по служебной лестнице, требовалось совершить преступление. Преступления, которые тщательно мониторила секретная полиция СовОйл, отдел, который он возглавляет с 2002 года.       Как удерживать власть и влияние в такой опасной системе? У вас должна иметься возможность при необходимости дестабилизировать всю систему, а затем вы безупречно служите этой самой системе. Валентин уже давно добился шах и мата, и даже в свои сто тридцать с лишним лет он всё ещё неплохо справлялся со своими обязанностями.       Он не был Председателем СовОйла, ему не подходила такая роль. Не ему было руководить ежедневной деятельностью корпорации. Перед ним стояла задача поддерживать жизнь корпорации несмотря ни на что.       Он продолжил медленными, неторопливым шагами спускаться по дорожке к открытой двери дорогого летательного аппарата, ожидавшего его. Медленно зайдя своей стареющей фигуре в машину, он опустился в кресло внутри и, опёршись руками на свою потёртую трость из красного дерева, посмотрел сквозь очки в толстой оправе на человека, который ждал его внутри.       Усатый мужчина средних лет, фигура Анатолия Новарагова, нынешний председатель «СовОйл». Коротко остриженные тёмно-коричневые волосы, зачёсанные назад, характерная для стареющего человека лысина и золотистые механические радужки глаз. Едва заметные золотистые линии прочерчивали его лицо, переходя в шею и грудь, на нём был современного стиля костюм. Поверх всей этой относительно простой и профессиональной одежды красовалась пара золотых цепей.       Фигура Новарагова подняла украшённую пятью золотыми кольцами руку с бутылкой оскорбительно малой крепости водки и указала ею на стаканы, приготовленные для них обоих.       — Рад видеть тебя, Валентин. Пить будешь? — настороженная ухмылка на его лице скрывала его тревогу в присутствии директора секретной полиции.       — Нет, — просто ответил Валентин, впившись взглядом в фигуру Новарагова, испытывая омерзение к его броскому показушничеству. Затем он отвёл глаза на водителя и скомандовал тому. — В Кремль.       Личное такси тут же воспарило в воздух, и они понеслись к центру власти Союза Советских Социалистических Республик. Разумеется, тот был во многом идентичен старому СССР, в котором он служил заместителем председателя КГБ.       Он снова перевёл взгляд на фигуру Новарагова.       — Одиннадцать.       Мужчина по другую сторону столика вздрогнул и нервно сглотнул.       — О-оу... Одиннадцать, значит...?       Он не сводил с мужчины опустелого взгляда, глядя на него сквозь толстые стекла очков застывшими глазами. В конце концов мужчина поддался, опустив голову и пробормотав:       — Я прошу прощения, директор.       — Не извиняйся. Ты председатель СовОйла. Ты не совершаешь ошибок. Кого ты обвинишь в этом провале?       — Ох, я подумываю о Бартолем—       — Нет.       — О-ох, тогда, может быть, Юстина—       — Нет.       — ...Илья?       Валентин издал раздосадованный вздох. В этот раз ему потребовалось три попытки, чтобы подыскать подходящего человека. Он явно не задумывался над этим вопросом. В итоге, сколько бы его ни учили, замена Анатолия так и не смогла дотянуть до оригинала. Очень прискорбно, что его амбиции стали проблемой, его старый друг был очень компетентен при жизни.       Мужчина с лицом его молодого друга сохранял пристыженное выражение до конца поездки. Вскоре они остановились, и выражение его лица тут же сменилось суровой уверенностью, которая должна быть у председателя, когда они вышли из транспорта, снаружи которого их встретил ещё один эскорт обученных оперативников...       Он сощурил глаза и, слегка постукивая тростью, направился прямиком к сияющему цветами центру Москвы. Вокруг него простиралась Красная площадь, а вдали виднелась яркая кирпичная кладка Собора Василия Блаженного. Восстановленный Государственный исторический музей, Мавзолей Ленина, а там, вдали, стены Кремля с батареей блестящих зенитных орудий.       Он чуть было не чертыхнулся от перспективы такой большой дороги на ногах, чтобы попасть внутрь, но нужно было поддерживать образ для публики. Он зашагал вперёд, давая фигуре Новарагова идти перед ним, как оно и должно было быть. Фигура Новарагова шла впереди с уверенностью и смелостью, как и полагается молодой фигуре, а постаревшая фигура Доманевского шла позади, всегда надёжная, но ни разу не мешавшая.       Его застывшие глаза гуляли вокруг, пока он шёл вперёд.       Он не сбавлял темпа, даже если это было тяжело для его костей, даже когда он услышал позади себя звук механических копыт. Осторожно, не давая волю своему гневу, он проследил глазами за Артёмом Соколовым, который пронёсся мимо них верхом на каком-то новом механическом звере собственной конструкции. На лошадь та походила лишь смутно, так же как и Соколов лишь смутно походил на настоящего главу корпорации.       Красиво уложенные чёрные волосы поверх непринужденной ухмылки и сверкающие золотом радужки глаз. Пиджак от костюма поверх одежды, которая была слишком уж повседневной для будущей встречи, а ко всему к этому шли кибернетические руки с золотым покрытием. В одной руке Соколов держал очень вычурную трость из золота и красного дерева, а в другой – открытую бутылку водки высшей пробы. Соколов, глядя на него сверху вниз, сделал большущий глоток напитка прямо из горла.       Он не замедлил шага ради этого выскочки.       — О, давно не виделись, дедуля. Скажи-ка, как там Армстронг, он сегодня присоединится к нам?       — Соколов, — односложно ответил он, глядя на выскочку, который должен был сейчас приветствовать Новарагова, а не его старого помощника и наставника.       — О, не в настроении для разговорчиков? Всё нормально, мы ещё успеем вдоволь поболтать после этой большой скучной встречи. Слушай, ты ведь всё ещё играешь в шахматы? — харя мальчишки было страшно самодовольной, и Валентин прекрасно знал, почему.       Потому что он никогда не откажется от хорошей игры, даже против несносных молокососов. Тем более, против несносных молокососов, которые на самом деле были талантливы в великой игре.       — Да, — ответил он, а затем бросил на него взгляд, который окончательно дал понять, что Соколову прямо сейчас нужно поприветствовать другого лидера корпорации. Юнец чуть не вздрогнул от этого взгляда, но сумел сохранить самообладание верхом на механическом звере и вскоре поравнялся с другим важным человеком.       Совсем скоро они миновали ворота внешних стен Кремля и вошли в саму крепость государства. Их встретил ещё один отряд эскорта – специально обученные солдатики, охранявшие самые важные объекты государства. Быть может, это была самая преданная группа из всех, поскольку их тела зависели от постоянной государственной подпитки.       Пока он шёл, позади него на допрос и обработку тихонько увели одинокого гвардейца, на которого он косо взглянул. Валентин не одобрял его перевод на эту должность, а это означало, что он стал пешкой кого-то, кто вмешивался туда, куда не следовало. Он скоро быстро выкорчит их, ведь это был его долг и обязанность.       Соколов наконец-таки спешился со своего механического зверя, ухмыльнулся гвардейцам и протянул им упряжку. К сожалению, этот мелкий выскочка обладал достаточным влиянием, чтобы пойти против привычного протокола, и потому гвардеец вместе с кивком головы забрал упряжку не-зверя. Теперь, оставив эту тварь позади, трое представителей корпоративной власти советской государственности направились вглубь крепости, бывшей внутри города.       К несчастью для его старых костей, им предстояло пройти ещё несколько сотен метров, прежде чем они дойдут до зала собраний. В общем и целом, это являлось важной проверкой для выявления постоянно множащихся неспособных политических лидеров. Если человек не мог пройти этот путь пешком, он явно был слишком стар, чтобы быть сильным лидером. Эта политика была введена в тридцатые годы в ответ на политический кризис, вызванный тем, что три кандидата один за другим умирали по возрастным причинам.       Он хорошо помнил тот инцидент, из-за которого Украина чуть не выскользнула из-под советской власти. Поэтому, даже если это была мука для его костей, он шёл без жалоб, потому что у него ещё не было достойного преемника. Он всё ещё был нужен стране.       К сожалению, это испытание почему-то прошло мимо молодого и энергичного Соколова. Он скрежетнул вставной челюстью. Ничего не показывай миру. Советская власть должна сейчас, как никогда, выглядеть монолитной и сильной. Впереди него панибратски болтали Новарагов и Соколов, которые шли достаточно медленно, чтобы не уйти далеко без него.       Наконец, спустя долгие и мучительные минуты ходьбы, их встретил другой отряд кибернетических гвардейцев, который пропустил их в недавно восстановленный Административный Дворец. Он подвергся нападению КГБ во время Ночей Огня, но средства на его восстановление были найдены лишь несколько десятилетий назад.       Войдя внутрь, трое мужчин были проверены на наличие возможного оружия, после чего их провели на нижние этажи. Как только они оказались в лифте, выражение лица Соколова изменилось, когда он повернулся к нему. А, значит, этот выскочка на секунду стал серьёзным.       — Одиннадцать, — его лицо окрасилось свирепостью.       Новарагов чуть повесил голову при напоминании. Валентин кивнул в ответ, постучал тростью по полу лифта и ответил.       — Директор снабжения Илья Головин. У него был готов покупатель в Китае. Мы устроим его захват, как только тут закончим.       Соколов матюкнулся и чуть не сплюнул на пол.       — Одиннадцать, блядь, поставок. Одиннадцать! — Валентин мог даже слышать, как он скрежещет зубами от ярости. — Как нахуй я это вообще должен компенсировать? Я... — Соколов сделал паузу и сделал глубокий вдох-выдох, чтобы успокоиться. Его золотой взгляд остановился на застывшем взгляде старого Валентина. — ...Я хочу его голову.       Валентин кивнул в ответ, и так была продана жизнь человека.       Лифт остановился на их этаже, и выражение лица Соколова тут же исправилось, демонстрируя только то, что подобало молодому представителю советской корпорации. Корпоративное представительство в большом совете состояло из трёх человек. Председатель «СовОйл», директор секретной полиции «СовОйл» и представитель всех остальных одобренных советских корпораций. Соколов находился здесь не в качестве генерального директора «Жирафа», а как представитель всех советских корпораций, не названных «СовОйл».       Потенциальный конфликт интересов их не волновал.       Центральные двери зала распахнулись перед ними, и троица вошла в сильно укреплённое помещение бункера, где в данный момент находились самые важные люди со всего Советского Союза. В центре зала стоял большой металлический стол округлой формы, вокруг которого стояло девять кресел. Одно кресло стояло в дальнем от входа в бункер конце и располагалось прямо перед массивным экраном на стене позади.       В этом центральном кресле сидел самый влиятельный человек с севера. Александр Васильев. Первый секретарь Коммунистической партии Советского Союза и председатель Совета министров. Человек, рождённый с железом в костях. Валентин знал это, потому что видел, как рос этот мальчик. Сейчас это уже сорокалетний мужчина в самом расцвете сил, эффективный диктатор, правящий всем СССР, сдерживаемый только здравым смыслом и цепями, которые он наложил сам себе. Седеющие волосы в сочетании с фиалкового цвета глазами и шрамами на лице, мальчик, которого он учил играть в шахматы, встретился с ним взглядом и кивнул. Разобрать его силуэт было довольно трудно из-за света массивного экрана за его головой.       Слева от него сидели два бесполезных министра, которые болтали о какой-то ерунде, мужчина и женщина. Их назначение было обусловлено компромиссом с некоторыми богачами. Они ни на что не влияли. Валентин выбросил их из мыслей, но не из памяти. Позже он переоценит всё, что они скажут, вряд ли там будет что-то важное, но он не находился бы там, где он сейчас, если бы отмахивался от потенциальных угроз.       Справа от Васильева сидела чуть более высокая фигура Шиве Романова, который готовил какую-то презентацию на планшете, подключённом к большому экрану через длинный кабель. Беспроводная связь в этом месте несла риск и использовалась только в тех случаях, когда это было абсолютно необходимо. Романов, внушительного вида маршал Союза Советских Социалистических Республик, был ветераном, прошедший десятилетия конфликтов и войн каждой интенсивности, начав в звании офицера в небольшой корпоративной армии и поднявшись наверх благодаря сочетанию компетентности и безжалостного политиканства. Седые волосы, лицо, испещренное глубокими морщинами и шрамами, тёмно-зелёные глаза, омрачённые глубоко посаженными глазницами, и аккуратно подстриженная борода.       Сбоку от бесполезных людей терпеливо сидел доктор Фёдоров, закрыв глаза и сложив руки на коленях. Второй по старшинству из присутствующих и один из немногих, кто мог позволить себе полностью игнорировать стандартное политиканство, которое обычно требовалось от людей такого ранга. Он был ведущим экспертом по кибернетике во всём Советском Союзе, обладал степенью магистра кибернетической инженерии и общей хирургии, учителем нескольких сотен специалистов и являлся одним из самых важных людей, когда речь заходила о производстве знаменитых кибернетических воинов и рабочих Советского Союза.       То был худощавого вида мужчина с лысеющей головой, с глазами, заменёнными толстыми кибернетическими аналогами, и с такими же заменёнными руками. На нём был удобный халат и костюм поверх его престарелого тела. Рядом с ним возвышался огромный стальной гигант.       Гигант не сидел за столом, ибо его туша затмивала тот в несколько раз. Скорее, он находился в отдалении, его кибертело находилось в скрюченном положении, а толстая бронированная голова смотрела поверх всех собравшихся. Три с половиной метров роста, две тысячи пятьсот килограммов металла, миомера, вооружения и, возможно, один из самых страшных шахматных противников, с которыми ему когда-либо доводилось сталкиваться. Аарон Армстронг, самый могучий человек в советских войсках.       Одна-единственная светящаяся оптика высунулась из-за визора и повернулась к ним. Он кивнул Армстронгу, когда они втроем разошлись по отведённым им креслам рядом с Романовым.       Один из бесполезных министров объявил об их приходе, разбудив дремлющего доктора Фёдорова.       Это также стало объявлением о появлении самой могущественной сущности в СССР.       Позади Васильева экран замерцал единожды, а затем сменился видом на одну строку аудиовизуализации.       — Председатель. Все стороны прибыли. Начинаем заседание? — официозно спросил монотонный машинный голос.       Это был ИИ, который был разработан СССР для помощи в решении проблем нехватки ресурсов и загрязнения окружающей среды, как верила общественность. Это был ИИ, который был разработан для помощи в руководстве всеми аспектами советского управления, если говорить начистоту. Это был ИИ, который прислушивался ко всему, что в данный момент было подключено к советской сети, даже если это было распределено между различными городскими сетями и отдельными итерациями общего целого.       Это был ИИ «Герой», который фактически только что спросил о начале заседания. Валентин тщательно прятал своё неодобрение.       Васильев кивнул и дважды постучал по столу.       — Товарищи, — объявил он, не заботясь о вежливых словах. Бесполезный министр без особого успеха попытался скрыть свою раздражённую реакцию. — Перейдём сразу к делу. Перво-наперво, обзор дел. Антонин, обрисуйте текущую ситуацию.