Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Шестая Улица              Мортон затянулся сигаретой, наблюдая за цифрами на экранах – единственное, что было доступно им с Туманом Войны. Так-то существовали устройства для преодоления автоматической РЭБ, но НСША тщательно следили за тем, чтобы никто, кроме их собственных ребят, не имел к ним доступа. Шестой Улице приходилось полагаться на окольное наблюдение, а не на прямое наблюдение, которым они пользовались ещё в армии. Но, так или иначе, всё равно лучше, чем ничего.       — Сэр, у нас есть подтверждение того, что это за оружие. Это большой щит, примерно полтора метров в длину, полметра в ширину, четыре дюйма в глубину. Его профиль смещён из-за двух балок со стороны рукоятки, — Наблюдатель-Альфа быстро передал сообщение, пока Наблюдатель-Бета и Гамма командовали перегруппировками и поддержкой на их флангах.       К текущему моменту они потеряли около трети их людей. С момента начала битвы прошло три минуты. Это было в пределах тактического прогноза, но по самой границе. Смэшер был в сознании, подводная команда была уничтожена некоторое время назад. Двое погибли от ударной волны. Повреждение шеи, затем смертельное повреждение шеи, незначительное повреждение туловища, затем смертельное повреждение всей верхней части тела, смертельное повреждение ног, затем смертельное повреждение туловища. Некоторых деталей не хватало, и он не мог определить, что именно вызвало их смерть       Затем был уничтожен ещё один фланговый отряд. Значительные повреждения ног, затем голова, затем ещё голова, потом рука и опять голова. Их покалечили всех и сразу, а затем уничтожили как можно быстрее. Последнего Смэшер убить не успел, поэтому сперва покалечил, а потом убил. Всё это столкновение продлилось не больше десяти секунд. Недостающей переменной оставалось то, как и чем ему удавалось их калечить.       Только благодаря двум следующим отрядам, отправленным во фланговый обход здания, у которого притаился Нетраннер, стало ясно, что же это такое. Массивная плита из...       Мортон сощурил глаза и мысленно всё подсчитал. Если предположить, что это всего лишь алюминиевая пластина...       — ...Чуть больше ста пятидесяти килограмм...       Он выдохнул и покачал головой. Это, конечно, объясняло внезапные травмы, хотя, если Смэшер находился в Альфе, нечто подобное напрягало бы его руки до абсурда. Четыре дюйма алюминиевой пластины...       Нет, жестяные парни смогли бы пробить её своими пушками. Это был не алюминий, но также и не сталь – Альфы были рассчитаны только на 450 килограмм. Должен быть, лёгкий сплав. Значит, это не то, что он просто взял на дороге; оно сделано на заказ. Смэшер был готов именно к такому сценарию.       Он сделал ещё одну затяжку.       Вся операция обещала закончиться провалом. Они не готовились к тому, что у него будет защита такого высокого класса, а он был опытнее их всех вместе взятых. К тому же, он уже соединился с нетраннером. Если Смэшер будет действовать умно, то он сумеет выжать из подручных средств максимум и переломить ход всей битвы в свою пользу. Они не успеют убить его, не попав при этом под удар союзников Смэшера. Да даже если им удастся это сделать, они все погибнут, если продолжат сражаться.       Он выдохнул.       — Трубите общее отступление, — объявил он.       В командной палатке сразу же воцарилась тишина. Наблюдатель-Альфа сглотнул и начал объявлять по связи общее отступление.       — ...Командир? — вопросил его заместитель, резко нахмурившись и остервенело вперив в него взгляд. Уилл был молод и полон спеси, в армии за такое вздёрнули бы, но сейчас они были бандой. В ней было меньше дисциплины, чем ему хотелось бы.       — Смэшер был готов к такому сценарию, у нас полегло треть людей, и он соединился опять со своим нетраннером. Ситуация с каждым мгновением меняется в его пользу, а с Туманом Войны мы не можем отдавать приказы достаточно быстро, чтобы его переиграть. При этом мы также не можем отрубить этот Туман, потому что тогда он сможет тут же связаться со своими союзниками... — он покачал головой и сделал ещё одну затяжку, увидев, что на экране появилось ещё одно повреждение. Скорее всего, от протеже и дочери Смэшера. — Операция больше нецелесообразна, мы отзываем всех.       — Мы потеряли треть людей... ни за что...? — вновь пробубнил Уилл.       — Сэр, что мы скажем Милитех? Если мы сейчас отступим...? — произнёс Наблюдатель-Бета. Мортон повернулся к парню и ответил.       — Мы вернём какую только сможем снарягу и скажем им, что операция провалилась. У него были приготовления, о которых нас не проинформировали, и поэтому тактическое отступление было нашим единственным возможным вариантом. Они не будут готовы избавиться от актива из-за одной проваленной миссии. Жизнь показала, что сделка, которую мы заключили, была ошибкой, — спокойно объяснил он, сделав ещё одну затяжку, параллельно наблюдая за тем, как медленно обновляется тактическая карта.       — ...Ты хочешь сказать сделка, которую ты заключил с ними, — с ненавистью выплюнул слова Уилл.       Мортон опасно сощурил глаза и повернулся, чтобы отчитать своего заместителя.       Его встретило дуло милитеховского Крашера. Он не успел ничего сделать, как тот выстрелил.       Уилл Ганнер опустил дробовик и уставился на трёх наблюдателей, все из которых повытаскивали свои пистолеты. Он проигнорировал их враждебность и заговорил.       — Продолжайте отступление, мы возвращаемся на базу. Мы больше не будем заниматься милитеховской поебенью. Мы получим хоть что-то от всего этого.       Ответа не последовало, они лишь нервно переглядывались. Он грозно посмотрел на всех них.       — Вам, блядь, отдали приказ. Или все наши люди должны полечь ни за что?! Полное отступление! Обратно, на базу! В крепость! Вы меня слышите!?       Ещё одна пауза, один из них сглотнул и медленно опустил пистолет.       — ...Да, сэр...       Уилл Ганнер окинул взглядом всех троих, когда те вернулись к своим обязанностям. Он потянулся вниз и поднял упавшую сигару, быстро затянулся ею и выдохнул. От неё пахло властью.       Вот почему, сука, нельзя заключать сделки с ебаными корпоратами. Всё кончается только тем, что ты оказываешься на другом конце долбаного ствола.              ***              Дэвид              Ему казалось, словно он уже давно живёт в замедленной съемке. Всего около... двух лет назад, как он полагал, он изо дня в день занимался одной и той же рутиной. Проснуться рано, пойти в школу, полную змей, которые ему не нравились и которым не нравился он, слушать скучные лекции, делать бесячие домашние задания, пойти домой, спать, повторить завтра.       Бесконечный цикл однообразия, нарушившийся только тогда, когда мама на какое-то время ушла из жизни. Установка того Санди было пиздецки больной процедурой, но... боль того стоила. На несколько мгновений, когда бы он ни активировал его, он переставал находиться в замедленной съёмке. Вместо этого на несколько мгновений весь мир замедлялся для него.       Трудно даже описать, как это затягивает.       Потом он случайно повстречался с Люси, потом познакомился с Мэйном и остальной командой, потом стал настоящим эджраннером. Насколько это вообще было премиально? Он был чем-то ценен для команды, он чего-то добился.       Затем Пилара обнулили, и он ничего не мог сделать, никак не мог этому помешать. Он мог только смотреть и колебаться. Он был недостаточно быстр, он был недостаточно решителен, его было недостаточно. Но ничего страшного, ему только и нужно было что набраться опыта и продолжать совершенствоваться во всём этом эджраннерстве.       Потом умер Мэйн, и на его плечи легла вся команда. Теперь вся ответственность лежала на нём, и его опять было недостаточно. Ему нужно было быть ещё более особенным. Ему нужно было больше хрома. В конце концов, они все полагались на него.       Потом он начал терять рассудок. Потом он его потерял. Потом он почти потерял всё. Потом Смэшер выбил из него весь металл и предложил работу вместо того, чтобы убить его. Прямо как это сделал в своё время Мэйн.       Его вынудили откатиться назад, лишиться того, что делало его особенным, а затем... перестроиться практически с нуля. Новый хром, новая снаряга, новая тактика, новые тренировки. Всё это делало его лучше практически во всех возможных отношениях, с самых разных углов, и почти ничего из этого не требовало получения большего количества хрома. Оглядываясь назад, трудно было не заметить, насколько неэффективным он тогда был.       Оказалось, что мужик, который десятилетиями убивает людей, может, если захочет, рассказать, как лучше всего убивать. Кто бы мог подумать?       Мир всё ещё двигался слишком быстро, но он чувствовал, что поспевает за ним, а новый Санди замедлял его так же, как и раньше. Продолжать жить становилось всё легче.       А это тело?       Он потянулся и схватил руку, затем рывком поднял её вверх как раз перед тем, как мужик в тяжёлой броне начал херачить в него из своего тяжёлого пулемёта. Расширив свою стойку, он крутанулся в броске, используя мужика как дубину, чтобы размозжить им голову другого противника, даже через шлем.       Он услышал, как шелохнулся гравий. Он активировал свой Сандэвистан и совершил кувырок вперёд. Лазер, слишком быстрый, чтобы уследить за ним даже в замедленном времени Сандэвистана, прошёл сквозь воздух прямо в том месте, где он только что был. Его ноги снова коснулись земли, и он вырвал тяжёлый пулемёт из рук своей жертвы, начав очередями стрелять по головам тех, кто ещё не стрелял.       Краешком зрения он увидел, как Запаска наконец-то догнала его, активировав свой собственный Санди и прыгнув вперёд, чтобы в воздухе размозжить ногой голову вражеского бойца.       В этом теле он не находился в замедленной съёмке, ему не нужно было бежать за миром. В этом теле мир находился в замедленной съёмке, миру нужно было бежать за ним. Даже в разгар перестрелки он чувствовал себя как никогда спокойно за последнее время.       Спасибо, "Винсент", хренов ты фрик. Без хера понятия, зачем тебе понадобилось зайти так далеко ради подарка, но он был очень и очень премиальным.       Действия его Санди подходило к концу, поэтому он швырнул пушку в другого парня со вскинутой лазерной установкой и крутанулся, чтобы с вертушки дать ногой по потерявшему равновесие чуваку, у которого он украл пулемёт.       Миомер в его ноге напрягся, прямо как настоящая мышца, но сила, стоящая за этим, могла быть только хромовой. Его Сандэвистан издох, когда его нога коснулась своей жертвы, отправив тяжелобронированную цель в полёт назад и расколов ею стену переулка позади того. Он знал, что этот парень весит около ста пятидесяти килограмм, и всё же единственное, что было самое трудное во всём этом – правильно подготовить свою другую ногу.       Не оставляя работу незаконченной, он разрядил в ошеломленного парня магазин похищенной пушки, медленно превращая его броню в сыр. Справа от него Запаска дважды подпрыгнула – было два очень-очень быстрых звука, что говорило о её всё ещё активном Сандэвистане – а затем раздался хлюпающий звук, когда она ударом ноги оторвала голову другому противнику.       Но медлить было некогда, здесь всё кишело врагом. Он оттолкнулся от земли и запрыгнул на подоконники, которые были высоко над ним, затем он снова оттолкнулся от них и забрался на крышу. За два прыжка он поднялся почти на два этажа.       Неудивительно, что у Смэшера было такое эго. Разница... Словно это до и после того, как он поставил себе Санди. Внезапно он мог делать то, чего не мог раньше. Боже, как же этот хром ахуителен.       Он осмотрел здания вокруг, старательно оставаясь в присяди и высматривая снайперов. Закончив с этим, он протянул руку над карнизом и жестом сказал подниматься.       Спустя три прыжка Запаска оказалась на крыше вместе с ним, присев за тем же укрытием. Тяжёлый пулемёт Смэшера был перекинут через её спину, а в руках у неё был одна из пушек противника.       — Кончились патроны? — тихо спросил он, не теряя бдительности.       — Да, — ответила она. Он уже давно заметил, что она быстро и просто отвечает на все вопросы. Она была очень сосредоточена на задаче, какой бы той ни была.       Сейчас её тело была испещрена местами, где её успели зацепить. Несколько сколов в броне, несколько расплавленных лазерами кусков поверхности и несколько царапин. У него самого дела обстояли не лучше: лазерные ожоги и разрывы в его... синтплоти? Там, где его поцарапали большие стволы. Он, конечно, чувствовал всё это, но оно было поверхностным. Ничего такого, что могло бы его замедлить.       Он нахмурился, оглядываясь по сторонам. Обычно что-нибудь уже показывало свою морду, вынуждая их пойти это встречать. Однако, сейчас на них ничего не шло, не было никаких вражеских отрядов. Он быстро заглянул за уступ и посмотрел на улицы внизу.       Ничего.       — Запаска, проверь связь. Я быстро сгоняю на разведку.       Она чуть пристально вперилась в него взглядом, а затем медленно кивнула. Он активировал свой Санди и побежал.       Внешний конец крыш, непосредственно выходящих к ним.       На севере ничего.       На западе ничего.       На юге ничего.       Он перемещался более осторожно, его Сандэвистан деактивировался, когда он взглянул на восточную сторону.       ...движение вдалеке, отряд, который... уходил от них?       Он дважды подпрыгнул, возвращаясь назад и снова приземляясь рядом с Запаской. Прежде чем он успел что-то сказать, их внимание привлек гул движков.       Вдалеке над зданиями появился ави, и тот направлялся в их сторону. Они вместе с Запаской тут же пришли в движение, спрыгнув со здания на улицу и бросившись в укрытие...       Ави пролетел над их головами и продолжил лететь на юго-восток.       Он сощурил глаза.       Они... что, отступали? Банды вообще так делают? Получается, это было нападение какой-то корпы, так что ли?       Стопэ, этот ави летел с запада, а это значит—       — Запаска, в доки, — скомандовал он, мгновенно срываясь с места. Спустя мгновение Запаска ринулась за ним.       Если они отступали, это, вероятно, означало, что они выполнили свою поставленную задачу. Чтобы узнать наверняка, им нужно вернуться. Он стиснул зубы. Лучше бы эти чёртовы мешки с мясом ничего там не добились, ради их же блага.       — Есть что-нибудь по связи? — спросил он, пока они бежали, преодолевая дороги и здания одиночными прыжками.       — Пока нет. Связь всё ещё глушат, — ответила Запаска, её черты лица оставались неизменны, но её глаза постоянно то светились, то переставали светиться, что говорило о её постоянных попытках позвонить.       Он зарычал про себя, отталкиваясь в прыжке от дороги с такой силой, что асфальт покрывался трещинами, когда он переходил через сраный мост.       Он никого больше не потеряет. Этот блядский город не имел на это никого, сука, права.