Глава 2-23: Адам
5 октября 2024 г., 09:25
Он уставился на пластиковый чип в своей руке. В его когтистой хватке тот лежал достаточно легко, дабы не повредить, но всё же он сжимал его достаточно крепко, чтобы выплеснуть часть своего гнева от его существования. Чип был едва ли достаточно крупным, чтобы прочесть напечатанные на нём слова: тот был размером с игральную карту, но в его больших руках чип был просто крошечным.
Крошечная, бесячая карточка. Карточка, которую все его рассуждения говорили ему хранить при себе, ибо она принесёт ему незаменимую пользу. Карточка, которая понадобится ему для вещей, о которых он даже не задумывался... возможно, никогда.
Между двумя полным ярости пальцами был зажат пластиковый чип, на котором было написано пять слов и силуэт женщины с характерными ушками.
ПРОПУСК КИБЕРПСИХА
ПОДТВЕРЖДЕНО: «DANGER-US»
Его оптика пылала красным огнём, когда он глядел на чип. Он перевёл взгляд оптики на упаковку, из которой тот был извлечён и которая сейчас лежала на столе перед ним. Адрес не указан, значит, его доставил один из её агентов, а значит, за ним всё ещё следят эти блядские кошаки, а это значит, за ним всё ещё следит она. Его рука дёрнулась, инстинктивно пытаясь уничтожить всё, что находилось поблизости. Он сразу же остыл. Он сделал длинный вдох, а затем ещё более длинный выдох. Это было чисто показное действие, его внутренние воздушные аккумуляторы не нуждались в пополнении ещё 12 часов или около того, но это обмануло его разум, заставив успокоиться. Теперь он был независимым, а это значит, на него могли распространяться законы, касающиеся киберпсихопатов. Конечно, это была полная хуета. Такие пропуска были для тех, кто не мог себя контролировать. А он прекрасно себя контролировал, его убийство было выверенными и рассчитанным, а не диким и случайным. Но он был полным боргом, а это означало, что пункт 21 будет применяться к нему всегда, независимо от обстоятельств. Стандартная рабочая процедура для санкционированных правительством полных боргов включала в себя чип слежения, подключённый к программе автоматического отключения кибертел на случай, если такой борг решит устроить резню. Они называли это «на благо общества», на самом же деле это делалось для того, чтобы ничто не могло убить одобренных правительством и корпорацией убийц поочередно без серьёзных усилий со стороны мешков с мясом. Законы киберпсихов почти полностью игнорировались в Найт-Сити. Всё потому, что «Найткорп» просто не была способна обеспечить соблюдение этих законов с их ограниченным бюджетом и влиянием, да и ни одна фракция не хотела их соблюдать. Опасный Найт-Сити был прибыльным Найт-Сити. Но в других частях мира эти законы не игнорировались, а строго соблюдались, особенно это касалось независимых игроков. Он был теперь независимым, а значит, подпадал под действие пункта 21. Они также стопудов попытаются сослаться на пункты 22 и 23, раз уж он был полным боргом военного класса, не связанным ни с одной крупной организацией. Он скорее расхуярит всю планету, прежде чем позволит какому-нибудь ублюдку установить в нём переключатель смертника. Правда, для этого пришлось бы сражаться со всей планетой. Этого он пока позволить себе не мог. Однако, с помощью пункта 25 можно было избежать этого. Корпорация или правительство могли спонсировать полного борга. Они будут считаться уже находящимися под слежкой, но в обмен на это все проблемы, которые такие борги учинят, будут возложены на фракцию, которая их спонсировала. Спонсор будет нести юридическую ответственность за действия полного борга, а значит, из-за этого можно попасть под суд. Пропуск Киберпсиха являлся тем самым жетончиком из пункта 25, содержащий внутри чип, с которого можно считывать контактную информацию спонсора. Жетон, который представлял спонсора. Он был Адамом, мать его, Смэшером. Он был самым опасным человеком на всём белом свете. Он был очень желанным активом, его лояльность хотел обрести каждый. Если ему нужен был спонсор, почти гарантированно, что вместе с ним будет контракт лояльности и безоговорочной установкой чипов. Таким образом, можно было получить огромнейшее преимущество без всяких там условий и ниточек, и то, чем он мог бы воспользоваться, чтобы заставить всех этих ублюдков из контрольно-наблюдательных органов пойти нахуй. Но загвоздка в том, что здесь была ниточка. Крохотная ниточка, которая вела прямо к ней. Ниточка, из-за которой он сейчас видел только красное перед собой. Прямо сейчас он был вне себя от ярости. А ещё неприятность заключалась в том, что у него не было способа выплеснуть её, а отказ от пропуска было настолько тупым решением, что он не мог этого сделать, логическая часть его разума не давала ему это сделать. До него донеслась вонь горящего топлива, и он прикрыл глаза, сосредоточившись. Микродвижки на его спине и ногах, которые периодически включались и выключались, насильно, опять, отрубились. Он вручную отключил их через внутренний интерфейс, настроив их на повторное включение через несколько часов. Будет так себе, если они случайно подожгут что-нибудь нужное ему. Каким словарём можно выразить всё его презрение к тому крошечному, бесконечно полезному предмету, который он держал в руках? Он несколько раз прокрутил в голове этот вопрос, размышляя над ним, давая себе ненадолго улечься им, чтобы максимально полностью его осмыслить, прежде чем прийти к вполне удовлетворительному выводу. Ему прямо сейчас хочется что-нибудь загеноцидить. Ему нужно причинить боль и убить что-то. Много чего-то. Очень много. Выдерживая идеальный самоконтроль, он обратился к своему внутреннему агенту и позвонил. Вызов висел секунду, прежде чем на него ответили. «...Адам? Что такое?» — голос Пумы раздался в его внутреннем телефоне. Она была встревожена, возможно, нервничала, но это прямо сейчас его не волновало. «Бестия», — он обратился к ней по имени. – «Мне нужен список всех активных заказных убийств, которые у тебя есть», — он говорил медленно и размеренно, звуча обдуманно в произношении и намерениях. Он чуть замолчал и оборвал её на том, что она собиралась сказать, небольшой поправкой. — «Стой. Уточнение. Я не имею в виду "много" активных наград. Я имею в виду. Все активные заказы, которые у тебя есть.» «...Хорошо, Адам... Это какая-то миссия для ребятни или это для компании, которую ты создаёшь?» – она спросила, колеблясь, видимо, уловив нотки в его голосе. «Нет», — ответил он. — «Мне просто надо прогуляться.» Его оптика запылала красным, ярко засветившись в темноте комнаты.***
Он тяжёлым шагом вошёл в соседнюю комнату – гостиную той квартиры, которую дети выбрали для проживания на время переоборудования Эбунике – и направился к двери. По пути на него взглянула женщина, та сидела перед плоским телевизором на стене. Она быстро вскочила с места и окликнула его, когда он проходил мимо. — Хорошая была посыл... – она осеклась, заметив его тщательно сдерживаемую ярость, когда он остановился на месте и вперился в неё взглядом. — ...оу, всё так плохо? Он долго смотрел на неё. Он насильно вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить. — Нормально, но бесит, — он говорил правду. — Я иду убить что-нибудь. Женщина в торопях подошла к контейнеру перед дверью, на который он до сих пор не обращал внимания. Она быстро открыла его и полезла внутрь, а он тем временем оценил, как выглядит её задница в этих джинсах, и в то же время не одобрил её говностойку. Пыхтя от тяжести, она вытащила довольно крупную пушку. Тяжёлый пулёмет MA70 HA от «Миднайт Армс», вариант с ленточной подачей. С трудом ухватив его одной рукой, она снова наклонилась, чтобы достать что-то ещё из контейнера. Он подошел, чтобы посмотреть, что она пытается поднять. Подойдя достаточно близко, он увидел, что это контейнер для боеприпасов и готовая лента с патронами, которую можно прикрепить к пулемёту. О, отлично, она приготовила ему пушку. Он слегка наклонился и положил руку ей на плечо. Она тут же замерла, видимо, не заметив его тяжёлых шагов за спиной. Положив другую руку ей на бедро, он заставил её выпрямить спину и согнуть колени. — Делай так, женщина, — скомандовал. Он услышал, как она чуть-чуть сглотнула. — Поднимай вместе с коленями. Вскоре до неё дошло, про что он, и она исправилась, встав правильно. Медленно, напрягаясь под тяжестью контейнера под патроны, она более размеренно поднималась из положения сидя. Он никуда не убирал руки с неё, чтобы она продолжала сохранять правильную позу. В конце концов она выпрямилась в достаточной мере, чтобы зафиксировать свои суставы и, таким образом, удерживать предметы, не сильно напрягаясь. Он нахмурился. От неё пахло не апельсинами, как обычно, а клубникой или какими-то розовыми ягодами. Она повернула раскрасневшееся от усилий лицо и протянула ему предметы. Он легко перекинул контейнер с патронами через плечо, ухватившись одной рукой за ремень. Она же, теперь с гораздо большей лёгкостью, протянула ему пушку обеими руками. — У Дэвида скоро день рождения, и я тут вспомнила, что надо бы и тебе что-нибудь подарить, но я не знала, когда у тебя день рождения... — она подняла руку и убрала прядь красных волос за ухо, глядя куда-то вниз и вправо. Он взял протянутую пушку, прикрепил к той ленту с патронами и прислонил её к плечу. — Хер его знает, когда оно у меня. Я не праздную его. — Ох, а... тебе... хотелось бы? — промямлила она, одёргивая края своей футболки. Той самой старой выцветшей футболки «Хард Рок Кафе», которую он подарил ей несколько месяцев назад. Он фыркнул. Это было совершенно ни к чему. — Да похер. Можешь выбрать дату, женщина, — ему было совершенно насрать на всю эту чепуху с днём рождения. Для него это был просто очередной день. — ...Хорошо, — ответила он, по-прежнему не глядя на него. После продолжительного молчания он задал свой вопрос. — Женщина. Ты не пахнешь апельсинами, — вопрос как таковой остался невысказанным. Она была взрослой женщиной и сама могла разобраться. — Оу! П-просто, э-э, была распродажа клубничного, ну я и купила. Сейчас это кажется немного глупым, если подумать, я ведь теперь не свожу концы с концами, нет смысла гоняться за распродажами, но... ну-у... Он приподнял бровь, когда она замялась. Она снова заёрзала на месте. — Я пойду и возьму апельсиновый, мне он больше нравится. Он рыкнул и закатил оптику. — Не трать деньги, женщина. Клубника – нормально. — ...тебе нравится? Ему было поебать. Главное, нет лимонщины. — Я же сказал, нормально, нет? — его терпение на этот разговор иссякло, посему он повернулся к двери, ведущей из номера, и окликнул через плечо. — Меня не будет какое-то время, возможно, всю ночь. Передай малявкам, если они придут раньше меня, что я вернусь утром. — Я тогда подготовлю электромойку. Он остановился у двери и повернулся, впившись в неё взглядом. Она вернула ему взгляд, явно чего-то опасаясь. Поначалу он сомневался, но то, что эта мешок с мясом брала на себя все эти мелочи, было очень кстати, особенно теперь, когда у него не было корпоративных подсосов, делающих всё это за него. — Вот почему ты мне нравишься, женщина. Ты полезная. С этими словами он покинул квартиру. Пока он шёл по коридорам и выходил из подъезда, в поле его зрения прокручивался список заказов. Молодец, Пума, он обязательно этим воспользуется. Итак. У какого заказа больше всего циферок?***
«Запрос» был довольно простым скриптом. Простым потому, что на самом деле это была одна из самых базовых функций компьютера, необходимая для связи компьютера с любым другим устройством. Простая программа «проверки системы», которая определяла, к каким другим системам подключён или может быть подключен локальный хост. От такой программы было очень трудно защититься, её было практически невозможно обнаружить, если только не следить за показаниями системы, и, вероятно, такой расклад дел навряд ли когда-нибудь изменится. Такая вещичка была необходима для связи систем с другими системами, и посему от неё трудно избавиться, при этом сохранив работоспособность всей Сети. Максимум, что можно было сделать, это подключить всё к стационарным сетям и установить проверку на каждой системе, но даже тогда всё это можно было обойти тем, что само по себе не представляло особой угрозы. ЛЁД никак не останавливал скрипт «Запрос», потому что эта программа была просто активацией корневой функции системы, этап, который уже пройдён. Как итог, программа не регистрировалась как потенциальная угроза, потому что не могла быть таковой, если только вы не хотите, чтобы ваша система била тревогу каждый раз, когда вы отправляете информацию из одной системы в другую. Например, при использовании Сети вообще. Теоретически, было возможно остановить скрипт «Запрос» и сохранить соединение с любым другим устройством, но практически это было невозможно, и уж точно не при любом бюджете. «Запрос», не смотря на почти универсальное применение, не слишком полезен для ветеранов. Как правило, ветеран уже точно знает, к чему он может подключиться через оптику Виртуальности, а к чему нет. Всё, что делал «Запрос», это слегка автоматизировал процесс и давал возможность обнаружить пару дополнительных систем, которые вы могли не заметить. Конечно, всегда приятно иметь под рукой инструмент для перепроверки, но прожжённые вояки обычно поручали это одному из своей команды, и на этом всё. Практически у каждого нетраннера был свой вариант «Запроса», потому что ему учили в качестве программы для начинающих, которую нужно было создавать самостоятельно. Обучающая программа, полезная как инструмент обучения и пропуск в программирование более сложных программ. Самые лучшие «Запросы» являли собой чудовищные примеры чистой эффективности, они использовались как способ помериться мастерством программирования между нетраннерами, но и только. Таким вот был скрипт «Запрос». Даже очень навороченный «Запрос» всё равно делал только одну вещь. Самые навороченные «Запросы» были не более чем способом похвастаться тем, как хорошо кто-то оптимизировал простецкую программу и включал в неё дополнительные функции. У Уриэля был свой собственный скрипт «Запрос», впервые он использовал его ещё в Пасифике, чтобы следить за всеми камерами сразу. Его «Запрос» рассылал строчку огня через каждую камеру, что позволяло ему установить скрипт «Наблюдателя», который оповещал его каждый раз, когда происходило что-то в пределах трёх заданных параметров, что позволяло ему как можно быстрее перенести своё внимание в это место и оценить ситуацию уже оттуда. В общем, Уриэль на постоянке использовал множество скучных, базовых, простых в освоении программ, обычно при этом не отдавая себе в этом отчёта. Он не хранил их нигде, кроме собственной головы, а запомнив программу, просто... хорошенько так обдумывал код и повторял его. Он не был уверен, как именно он это делает, и мог справиться примерно с тремя программами за раз, но он всё равно не должен быть способен делать такое, если только он не создавал программу с нуля каждый раз. Или переделывал их, догадывался он. Они отличались от инстинктивных программ, которые он обычно использовал – тех, что в значительной степени зависели от его способности давить цель одной вычислительной мощностью. На такую тактику он не мог полагаться, по крайней мере, какое-то время. Пфф. Так бы он сказал, будь он (Адам) бедным. Но Сетевой Дозор некоторое время назад открыл свой супер дорогой, супер редкий, супер пупер эксклюзивный магазин рейдового босса для всех, кто пережил РЭБИДа. На время такого эвента Уриэль убедил Адама купить ровно две вещи. Персональный настольный компьютер и скрипт «Запрос». И то, и другое находилось в их хранилище "вещей, которые Сетевой Дозор не хочет продавать широкой публике" (тем, кто не готов сражаться с РЭБИДами). Конечно, ничто не мешало людям потом перепродавать их за ебанутейщие суммы, но очень ограниченное предложение сдерживало подобные неурядицы. Персональный настольный компьютер был создан на заказ, а затем конфискован у давно умершего и очень богатого евро-нетраннера. Он был очищен Сетевым Дозорм от всего потенциально угрожающего и положен в хранилище, чтобы кто-то мог купить его позже. Этот компьютер мог работать с одной-единственной архитектурой данных (сервер, в терминах Уриэля), большим объёмом памяти для хранения скриптов и неплохой вычислительной мощностью, которой можно было швыряться для решения всякого рода проблем. Этот компьютер, установленный сейчас в капитанской каюте Эбунике, был размером с мотоцикл и обошелся ему (Адаму) в 54 000 эдди. Именно за этим компьютером в данный момент сидела Суккретарша (если посмотреть на неё, то её Иконкой была она сама в слинг-бикини). Скрипт «Запрос» тоже был кастомным, тот был создан, по всей видимости, китайской корпорацией, занимающейся сетевой безопасностью. Эта корпорация просуществовала всего несколько лет, прежде чем Сетевой Дозор узнал, что на самом деле ею управляет небольшая группка несанкционированных искинов. Корпорация немедля была пущена на дно, а все активы на месте были конфискованы Сетевым Дозором. Китай избежал юридических последствий, согласившись на создание местного участка Сетевого Дозора вблизи корейской границы, специально для того, чтобы Сетевой Дозор мог следить за Сеулом. Это был очень блестящий, очень оптимизированный, очень эффективный «Запрос» с единственным расширением. В их файлах он был обозначен как «Фрактально Самомножищийся Запрос Исполнительного Класса», и это была очень сексопильная программа. Она делала простую вещь. Это был «Запрос», который не останавливался. Он обнаруживал не только все системы внутри локальном хоста. Он обнаруживал все системы, к которым локальный хост мог потенциально подключиться через Сеть. Самораспространяющийся «Запрос», который не останавливался до тех пор, пока не достигал запрограммированного предела, вплоть до пределов самой городской сети. Для большинства людей вся эта информация была бы бесполезна сама по себе. Скрипт выдавал просто слишком много информации, чтобы использовать её всю сразу. Для того, чтобы отсортировать то невероятное количество информации и выудить из всего этого что-то полезное, практически требовалась программа автоматической сортировки и административный ИИ. Но даже в этом случае скрипт давал лишь ту информацию, которую мог бы дать скрипт «Запрос», выявляя все системы, подключенные к Сети, в границах примерно одного Города. К тому же, для того, чтобы составить карту всей системы, требовалось какое-то время, если не задать изначально особых ограничений. Чем шире область поиска, тем больше времени уходит на составление карты. Пока он не мог понять, как эта программа всё это делает, но он выделил участки кода, которые это делают. Теперь ему оставалось только разработать гипер-оптимизированный искинский код. В данной ситуации этот «Запрос» оказался очень полезным для него и Адама. Скрипт активировали дистанционно после выхода из квартиры, Суккретарше приказали проанализировать информацию после первого уровня её организации и найти конкретные цели, что она затем передаст Уриэлю для дальнейшего использования. Она едва не закричала от отчаяния и ярости, пока он не объяснил, что ему нужно. Заказные убийства. Приемлемые цели. Люди, которых Адам и он намеревались убить. Затем она спросила, можно ли ей посмотреть, притом с кровожадным выражением лица на своей Иконки. В конце концов, она была программой класса «Суккуб», и её закодированной целью было убийство людей, пусть и в иной форме, чем сейчас. Он дал отмашку на это, до тех пор, пока она не замедляла темп сортировки информации, которую принимал их новенький крутой компьютер в первом кругу сортировки. В общем, хотя этот сеанс геноцида проводился в основном для снятия стресса, не было как таковых причин, которые не давали бы дополнительно извлечь выгоду из данной ситуации. В течение следующих нескольких часов Адам выслеживал и разъёбывал цели, которые, как ему казалось, было весело резать. А за кулисам, в сетевом пространстве, каждые несколько минут кто-то в городе обнаруживал, что его кибернетика сгорает изнутри. Происходила запись процесса, та сохранялась и отправлялась для последующей проверки и выдачи вознаграждения. Уриэль должен был признать, что когда он убивал тех, кто действительно заслужил свою награду... ...обычно ему не нравилось убивать людей. Это больше к Адаму. Он понимал, почему Адаму нравится убивать – трудно не понимать, когда у них один разум на двоих, но это точно было не по его части. Он точно не будет плакаться по умирающим людям, люди умирали каждый день. Было бы лицемерно с его стороны слишком сильно переживать за хоть кого-то из них. Ему нравились драки, но он старался игнорировать, живут там люди или умирают под конец. Исключением является только их возможная полезность в будущем. Но Господи Боже. Как же это ахуенно. Он проигнорировал кинутый на него взгляд Суккретарши и сосредоточился на своей работе.
