В нашем ритме

      Красный «рав» торопливо рассекал переполненную машинами автостраду, то и дело останавливаясь на заторах. Именно из-за них Дима нервничал. У них с Олей в запасе было два с половиной часа, пока Евгения Алексеевна и Арсений Николаевич сидят с Даном. И всё задуманное очень хотелось воплотить в жизнь.       Он уже вроде привык к её машине, хоть и не хватало того урчащего звука, который всегда сопровождал его при поездках на «порше». Да, он всё-таки продал его. И, отдав половину отцу, смог, наконец-то, решить жилищный вопрос. Они уже как с месяц переехали в просторную трешку с ремонтом, где у сына была своя комната, а у него самого рабочее место на большой утепленной лоджии. Всем всего хватало.       Данька рос и креп с каждым днём, и он, Димыч, научился обходиться с сыном. Теперь его плач не вводил в ступор и он легко мог уболтать и занять маленького царевича.       Да, это прозвище тоже прижилось, потому что мелкий был тем ещё привередой и требовал много внимания. Конечно, наверное, для четырехмесячного малыша это и норма, но Оля всё равно не могла спокойно ничего сделать. Стоило ей зайти в комнату, где он спит, Дан тут же просыпался и начинал требовать сисю. А уж если она оставалась, то требование сиси было через каждые пол часа. Наверное именно по этому он рос как на дрожжах. Даже Стеклову не перепадало столько сись. В теории доступ к ним был ежедневным, а вот на практике приходилось прикручивать руки к бокам. Лапание любимой царевны могло случаться по очень странному расписанию, которое регулировала она сама. Иногда вообще нет, ни в какую, а иногда как набросится только успевай готовить член. Всё-таки, гормоны ещё у Оли шалят.       Дима перевел взгляд с дороги, на Суворову, которая втыкала в пространство невидящим взглядом. Она поглаживала его по руке, которая лежала у неё на коленке и, видимо, о чём-то думала.       — Так куда мы, всё же, едем? — Почувствовала его взгляд и повернулась, одаривая своим.       — Небольшой сюрприз, — он скрыл улыбку, но Оля заметила его дернувшиеся уголки губ.       — Я не люблю сюрпризы, — тихо вздохнула и поскребла ногтям по его пальцу.       — Ладно. Я везу тебя на мастер-класс. Танцевальный. Тебе же уже неймется, особенно после вчерашнего перфоманса в спальне, — Дима стрельнул в неё красноречивым взглядом. Вчера было просто невообразимо. Конечно, мастер-класс не весь сюрприз, но вкидывание этой инфы хотя бы на немного сможет её отвлечь.       — О. И что же там будет? — Интерес тут же разжегся в её льдистых глазах. Маньячка. Лишь бы потанцевать.       — Бачата. Надеюсь, не забракуешь меня как партнера?       — Тебя нет. Ты не плохо умеешь двигаться, — сказано было двусмысленно, но Дима так и понял. — И что же, он будет в студии? — Видимо, и знакомую дорогу заметила.       — Почти. В фитнес клубе. Я просто, когда неделю назад заезжал, увидел рекламу, поэтому сразу договорился, — это было правдой. Случайно увидел, а потом случайно всё придумал.       — Спасибо! — Оля улыбнулась и потянулась поцеловать его. Ладошка легла на массивную грудь и нежно погладила.       Мысль, что ей понравится сегодняшний день, только ещё больше подогрела Диму. Оля уже не была задумчивой, а жалась к его плечу и подпевала звучащей из динамиков песни.       Когда приехали, она чуть ли не вприпрыжку поскакала по парковке к лифту. Повисла на его руке, дергаясь, пока на табло медленно сменялись цифры. Ну всё, она уже там наверху в зале танцует под музыку.       — Не дрыгайся так, а то застрянем в лифте, — Стеклов притянул девушку к себе за плечи, прижимая к груди.       — Я не против, главное, чтобы здесь камер не было. Тогда будет весело, — она улыбнулась дернув бровями. Вместе с её настроением вверх поползло и либидо. И вот что ему теперь делать после таких намеков и заявлений? Не железный же. Ладно, вечером она тоже должна быть сговорчивой. Во всяком случае, на это надежда.       Фитнес клуб встретил кучей народа. Многие, как и они приехали на мастер-класс. Пара, что будет его проводить, какая-то очень значимая в танцевальном мире, поэтому ажиотаж приличный. Могли, тогда, побольше площадку выбрать, яблоку негде упасть. Зарегистрировались и стали ждать. Длиться сие мероприятие будет всего час, поэтому, пока всё шло в соответствии с Диминым планом.       И вот показалась молодая пара, зазвучала музыка и они сразу начали демонстрировать то, что сегодня будет проходить в данном классе.       Стеклов совсем почти не наблюдал за танцующими, он наблюдал за Олей. Она во все глаза смотрела, будто впитывая каждое движение, и уже сама подергивала плечиками и бедрами. Она и без демонстрации была готова пуститься в пляс.       Показ закончился и пара, представившиеся Олесей и Камилем, начала подбадривать собравшихся и объяснять суть танца. Хотя там только совсем далёкий не поймёт. Переложить этот танец в горизонтальную плоскость и от секса не отличить. Все наставления были ясны, основные шаги и движения показаны и отработаны — настала очередь разучивания связки.       После первого же прогона, Стеклов понял, что будет сложно, а Олька только усмехалась и прижималась теснее. Она быстро всё схватила и добавляла уже какую-то отсебятину, чем сбивала Диму.       — Так блять, — зашептал на ухо этой негоднице после очерченного финта. — Хорош, я сейчас в конец запутаюсь.       А она только хохочет.       По концу мастер-класса царевну, конечно, выделили, на что она лишь мило улыбнулась и похлопала глазками.       Когда выходили из фитнес-клуба, Дима специально замедлился, чтобы беспалевно потянуть время. Но Алекса сработала как по часам. Телефон Оли зазвонил и она чуть вздрогнула. Привыкла уже всегда держать его на беззвучном.       — Привет, Алекс. Что-то случилось, — Дима наблюдал за эмоциями на лице Оли, пытаясь выглядеть, как обычно. — Ну ты молодец! Тебе очень повезло, что я сейчас в центре. Да не, приезжали на мастер-класс. Неплохой, но я бы времени на него больше дала. Час не всем пойдёт, кто-то не может так быстро схватывать, — она улыбнулась и перевела взгляд на Стеклова. Ему точно нужно было чуть больше времени. — Ладно, я сдам студию, но, пожалуйста, в следующий раз проверяй, хорошо? Ну всё, до встречи!       — Что случилось?       — Алекса забыла на охрану сдать. У нас же ещё есть время?       — Да. Пошли тогда.       Они спустились на лифте на пару этажей ниже. Оля была спокойной и довольной, после плясок, а вот у Димы заколотилось сердце. Он очень волновался.       Суворова достала из сумочки ключи и, подцепив один из связки, провернула его в замке, отпирая дверь. Нажала на ручку и потянула на себя, заглядывая внутрь. Тут же остановилась, замерев на месте, а потом закрыла дверь обратно. Обернувшись назад, она нашла синие глаза и еле слышно спросила:       — Что это? Что ты хочешь сделать?..       — Зайди, пожалуйста, внутрь, — Стеклов сам открыл дверь, проводя её в танц-класс.       Весь потолок был увешан шарами. Если бы сам не знал, Дима бы никогда не подумал, что Оля так неравнодушна к ним. Поэтому белые и прозрачные с крупными конфетти шары, перевязанные длинными лентами, чуть покачивались от движения воздуха.       Оля прошла вперёд, легко касаясь свисающих лент. Дима скользнул следом становясь за ней. Цветы тоже имелись, но спрятанные за шторкой.       — И что же ты всё-таки хочешь сделать? — Она повернулась к нему, сдерживая улыбку.       — А ты не догадываешься? — Он лукаво улыбнулся. Всё она поняла, сразу как увидела шарики.       — Догадываюсь. Столько усилий ради одного вопроса? — Дима усмехнулся, припоминая их давнишний разговор. Было такое чувство, что это случилось в прошлой жизни. Хотя так, по сути и есть.       — Кто сказал, что я буду задавать тебе вопросы? — Он обхватил её ладони своими, сжимая и чувствуя, как они подрагивают. Волнуется.       — А что же, моё мнение не учитывается? — Оля наигранно удивилась и покачала головой.       — Я и так знаю ответ.       — Вы всё такой же самоуверенный, Дмитрий. Прямо как тогда, когда ввалились сюда и сказали, процитирую: «Нет, не ошибся. Мне нужно именно к вам».       — Ну так, мне и правда нужно было именно к вам, Ольга Павловна, — Дима поднял ладони к лицу, мягко целуя её костяшки. — И да, я всё такой же самоуверенный. А ты всё такая же красивая. И моя.       Она высвободила правую ладошку и «поиграла» пальчиками.       — Ну, пока ещё не твоя, — милая улыбочка украсила её лицо, вместе с голубыми глазами, которые сияли ярче, чем звёзды.       — Сейчас исправим, — Дима залез в свою поясную сумку, доставая квадратную коробочку. Руки немного дрогнули, когда он открывал её, всё же, опустившись вниз на одно колено. — Ты выйдешь за меня? — И всё-таки спросил. Не мог не спросить.       Оля прикусила нижнюю губу, прикрывая свои прекрасные глаза, которые засияли теперь уже и от слёз.       — Да. Тысячу раз — да.       Дима подхватил тоненькое колечко из розового золота с искристым камушком и взял протянутую руку, сразу же надевая его на пальчик. Оля кинулась ему на шею, сбивая назад и обнимая. Неистовая, несдержанная кошечка. Его. Без всяких «но», целиком и полностью. Чтобы кто ни говорил — его. Прошлое навсегда останется в прошлом. Ведь их единый ритм не будет врать.       — Царевна моя, нам нельзя задерживаться, иначе царевич устроит «приятную» ночку, — принимая беспорядочные поцелуи, он и сам уже вжимал её в себя, вдыхая родной аромат.       — Да, надо возвращаться. Чтобы ночка была по-другому приятная, — ещё один короткий поцелуй и закончили протирать собой пол.       Уже собирались выходить, как Дима вспомнил про букет. М-да, лохонулся.       — Стой-ка, — пока Оля ещё не успела набрать код, заглянул в раздевалку, чтобы забрать бедные цветы. Её любимые. Увидев увесистый букет, ещё раз кинулась на шею. — Извини, сначала помнил про них, а потом на эмоциях забыл.       — Ничего, спасибо! — Оля перехватила обеими руками нежно-розовые цветы, поднося к лицу и вдыхая запах. — Ты же так и не угадал тогда.       — Угадал, — по смущенно поалевшим щекам, понял что точно и на сто процентов. — Я тогда по глазам всё понял. Они были ошарашенные и очень счастливые.       — Как и сейчас. Да, мои любимые ранункулюсы.       В этот момент у Оли снова зазвонил телефон. Высветившийся контакт, как ушат холодный воды, заставил шевелиться. Кто-то очень требовательный проснулся и никак не хочет успокаиваться. Поэтому, стащив несколько шаров, они сдали студию на охрану и закрыли дверь, почти летя в лифту, чтобы спуститься на парковку.       Уже дома всё внимание сразу переключилось на Дана, который верещал так, что уши в трубочку сворачивались. И только тогда, когда Оля сунула ему грудь, всё в миг прекратилось. Но от Евгении Алексеевны не скрылся новый статус дочери и, пока девушка занималась внуком, она отозвала будущего зятя на кухню. А там без слов обняла растерявшегося Стеклова.       — Спасибо тебе, Дим, — такого поворота он не ожидал.       — Евгения Алексеевна за что же? Я вроде бы ничего сверхъестественного не сделал, — женщина всё же отпустила его из объятий, мягко улыбаясь.       — Сделал. Ты очень многое сделал. Я рада, что у неё есть ты.       Дима не знал, что и ответить. Он понял, что Евгения Алексеевна имела ввиду и ему было чертовски приятно знать, что она так к нему относится.       Провожать сиделок пришлось только ему. Оля не могла отлучиться от сына, потому что он не на шутку разбушевался. И затихать не планировал. Они весь вечер скакали и подскакивали, успокаивали и отвлекали и, по итогу, умаялись так, что оба легли пластом, после того, как Дан, всё же, соизволил уснуть. Двери были раскрыты, а радио-няня, привычно, стояла на страже детского сна. До следующего кормления ещё было время, если конечно Даниил Дмитриевич не подорвется раньше.       Стеклов прижал Олю к себе, легко поглаживая кожу над пупком. Ему было так спокойно и хорошо, для счастья оставалось лишь выспаться…       — Дим? — Невестушка совсем тихонько позвала его, накрывая своей ладошкой его.       — М-м? Что такое? — Он уже почти заснул, но был готов ответить на любой вопрос.       — Я не хочу свадьбу.       Такой ответ в миг согнал морок с его головы.       — Не понял, — Дима уже успел придумать страшное и накрутить себя.       — Да не, в том плане, что я не хочу такую свадьбу как была у Меркуловых или Калининых, — от сердца сразу отлегло. Он облегченно выдохнул. Седые волосы уже не за горами.       — Ты меня так не пугай, хорошо? — Оля только тихо усмехнулась. — А какую хочешь?       — Просто вдвоём сходить и расписаться. Я вообще не очень понимаю, всех вот этих трат. Можно же просто взять и съездить отдохнуть на эти деньги.       — Если ты переживаешь на счет денег, то забей вообще. Я в состоянии и вообще…       — Да нет же. Я не переживаю. Просто мне всегда казалось это странным, если честно. Конечно уехать мы пока никуда не можем, но всё равно. Я бы предпочла провести этот день только вдвоём. Точнее пол дня, потому что остальная часть у нас теперь всегда втроём, — она вдруг захихикала. — Да уж. Зареклась я как-то…       Дима глухо захохотал ей в волосы.       — Бля, это не смешно так-то. Нельзя так шутить.       — А чё ржешь тогда? — Сама тоже смеётся.       Но, всё же, вскоре оба успокоились, а Стеклов продолжил о насущном.       — Так ты что же, даже платье не хочешь? — Он вот очень хотел увидеть свою Оленьку в белом платье.       — Кто сказал, что я буду без платья? Они разные бывают. Не обязательно, что бы свадебный наряд было огромным, пышным и со шлейфом. И букет тоже будет и всё остальное.       — Ладно. Как захочешь. Но близкие могут обидеться, что не пригласили.       — Мы их пригласим, только потом. Сам посуди, Дан сейчас не отпустит от себя и с кем его тогда оставлять? Няню нанимать? Не, я пока не смогу доверить его чужому человеку. Мы обязательно соберем всех, просто чуть позже. Я, думаю, все всё поймут.       — Убедительно, — он чмокнул открытое плечо и Оля прильнула ближе к нему.       — И ещё кое-что…       — Боже, сколько же условий… — Дима сказал это в шутку. Он согласен на любые условия, просто чтобы всё было уже по-человечески.       — Ты только не обижайся, хорошо? — Стеклов вздохнул. Вот это её «не обижайся» всегда говорилось перед тем, как сказать что-то пиздецовое. — Я не планирую брать твою фамилию.       А вот это заявления уже неприятненько так кольнуло его в сердечко. Как это не планирует?       — Почему?       — Не потому что она мне не нравится или не потому что я не хочу. Просто не планирую. Пока, — Оля вздохнула. — Просто мне тогда нужно будет столько документов менять. Не только паспорт и определенный набор, как у всех. Так же ещё документы по ИП, все договоры, какие есть, права. Это очень энерго- и времязатратно.       Так-то он был с ней согласен. Мороки много, но... Всё же, если бы она ходила с его фамилией он бы был полностью удовлетворен.       — Я понимаю. Хоть и всё равно чуть-чуть обидно, — Оля обернулась и, закидывая свою ножку на его бок и обхватывая ладошками его щёки, поцеловала.       — При первой же возможности, я обещаю тебе, что сменю на твою.       — Ладно, царевна. Умеешь ты из меня веревки вить. Мне определено точно нельзя дочь. — Тут он уже сам потянулся, чтобы поцеловать её ещё раз. — Но всё равно, жду от вас, Ольга Павловна, очень глубокие извинения. — Ох, если бы не была такой уставшей, Дмитрий, я бы принесла вам их сейчас.

***

      Каждая поездка к Диминым родителям была для Оли не совсем комфортным событием. Конечно, вопрос об отцовстве Димы был решен сразу же, но Римма Александровна всё равно не спешила относиться к ней более тепло. Константин Васильевич как-то сразу начал налаживать с ней связи и, вообще, был мужиком отличным, а вот его мать, видимо, всё ещё была в обиде за сына.       Немножко, совсем чуть-чуть, Лёля стала понимать её, потому что сама бы, наверно, вела себя ещё хуже, если бы кто-то так обошелся с Даном. Но за себя она всё равно была очень обижена. Могла бы уже и поприветливее быть.       Поэтому, как только они приехали в дом Стекловых на празднование дня рождения главы семьи, Суворова натянула улыбку и старалась её не снимать. Людей много не было, только самые близкие друзья и родственники, которым не терпелось так же отметить и пополнение. Лёля стойко выдержала первые несколько тостов, поулыбалась направо и налево, показала наиболее удачные фотки сына, а когда передатчик закряхтел малодушно порадовалась и, извинившись, умыкнула к Дану. Примерную мать-то никто не остановит.       Хоть царевич особо и не ворчал, всё равно, в комнате без пристального внимания было спокойно. Она покормила Дана и прилегла рядом залипая в соцсети. Лёля успела чуть-чуть утомиться от бестактных вопросов почему они с Димой только собираются жениться и почему не показывают сынулю живьём. Отвечал всегда на эти вопросы Стеклов, не вдаваясь в подробности. Оля была благодарна за это, потому что сама всегда терялась от такого бесцеремонного напора. Благо хоть Римма Александровна не выносила ссор из избы и никто Лёлю взглядами не жалил. Просто с интересом глядели, приговаривая что она, Оля, красотка и выглядит просто отлично после беременности.       Суворова и не заметила как сама хорошо так прикорнула рядом с сыном. Проснулась лишь от мягкого поцелуя Диминых губ.       — Прихожу, а тут самое настоящее сонное царство, — Дима улыбнулся, тихонько шепча и присаживаясь рядом. — Все уже разошлись. Бросила меня одного на амбразуру…       Стеклов легонько щелкнул её по носу.       — Никого не бросала, меня сын позвал. — Лёля улыбнулась и, садясь, потянулась, стараясь сильно не швыряться.       — Ага, конечно, хитрюга… Иди поешь, я с ним побуду, а то поклевала чуть-чуть и сбежала.       Да, есть, конечно, хотелось, но идти одной… Так хотя бы милый был бы рядом, а вот перспектива остаться с его мамой наедине не очень привлекательна. Но голод не тётка, желудок выл и зазывал спуститься вниз, где много вкусных блюд, которые остались не попробованными.       — Надеюсь, меня саму никто там не съест.       — Ты сама кого хочешь покусаешь, — Стеклов ко всей этой ситуации относился адекватно и был на её стороне, защищал, не давал своей маме мусолить старую тему. Только лишь за это хотелось сказать ему «да» ещё раз.       Лёля поправила подушки, которыми был окружен Дан и осторожно встала с кровати. Дима занял её пост, сразу втыкая в телефон.       В гостиной позвякивала посуда и, когда Суворова выглянула из-за угла она нашла там только Римму Александровну. Женщина начинала прибираться после застолья. Оля тихонько вдохнула и выдохнула, собираясь с духом.       — Может, вам помочь? — Стеклова сразу обернулась на звук её голоса и покачала головой.       — Ты сама сначала поешь. Голодная ведь ушла, — женщина кивнула на шкаф. — Чистую тарелку в верхнем возьми.       Всё сухо и по делу. Дочкой точно звать не будет. Да и Лёля называть её мамой тоже не планирует.       Суворова прошла к кухонному гарнитуру и достала плоскую тарелку из навесного шкафа, а из выдвижного чистую вилку. Блюда ещё стояли, Римма Александровна начала уборку с грязной посуды. Женщина внимания на неё не обращала, поэтому она накидала себе парочку салатов, пару зажаристых куренных бёдрышек без кости и примостилась на диване в дальнем конце стола.       — Как там Дан? Опять за своё?       — Ну так, — Оля только успела прожевать первую ложку оливье. — Покапризничал немного и просыпался часто, поэтому не стала спускаться, чтобы не бегать туда-сюда, — ложь конечно, но сейчас можно и соврать чуть-чуть.       — Разбаловали вы его вниманием. Он так и будет от каждого шороха просыпаться.       — Он тогда верещать будет, если игнорировать.       — Поплачет немного и успокоится, — Лёля не ответила и лишь поджала губы. Взгляды на воспитания были явно разными. Она-то, пока ходила беременной столько книжек по воспитанию прочитала, что была подкована и действовала в рамках современных советов. Зачем чтобы ребенок лежал и надрывался? От этого будет плохо всем. — У вас, по итогу, когда роспись будет? Дима так и не уточнил.       — Девятого сентября.       — И вы на все сто процентов точно решили никого не звать?       — Да, мы будем вдвоём, — Суворовой очень хотелось поесть в тишине и спокойствии, но…       — Понятно, — обида легко читалась в голосе женщины.       — Римма Александровна, мы обязательно сделаем свадьбу, только чуть позже, когда Данька подрастёт и его уже можно будет оставить с няней.       — А нужно ли вам потом это будет?       — Да, почему нет?       Стеклова лишь пожала плечами, а Лёля закатила мысленно глаза. Сами же они не решат.       — Как хотите, дело, конечно, ваше.       Они обе замолчали — каждая осталась при своём мнении. И вот так они заходили в тупик всегда. Сейчас хотя бы слишком уж открытого недовольства стало меньше, но Лёля всё равно всё чувствовала.       — Римма Александровна, давайте с вами на чистоту поговорим? — Женщина вскинула брови, но, вдруг, села почти напротив Суворовой и кивнула, давая ей слово. — Я понимаю, что не нравлюсь вам, но я люблю вашего сына и теперь это не изменится. Я не хочу, чтобы из-за меня у вас с Димой были недопонимания, но и лебезить и молчать тоже не собираюсь. Не в моих привычках терпеть. Да, вы мама моего любимого мужчины, но в первую очередь мы с вами люди. И будет всем лучше, если мы выстроим нейтральные отношения, что бы в семье всё было спокойно. Я, всё же, тоже стану её частью.       Лёля не прятала взгляда и открыто смотрела на Стеклову пока говорила свою речь. Она её, кстати, давно уже составила и хотела при возможности закрыть этот гештальт. Возможность появилась неожиданно, но очень вовремя. Римма также неотрывно смотрела на будущую невестку, но никак не выдавала своих эмоций.       — Что ж, если бы ты начала передо мной лебезить, я бы тебя уважать перестала. Такое меня не подкупает, а вот честность — да, — она замолчала, пытливо всматриваясь в Лёлины глаза. Суворова и сама ждала продолжения, потому что уж точно глупой эту женщину не считала, но обида бывает разной, а в особенности обида за детей может сильно застилать глаза. — Скажу прямо, в начале у меня были только негативные чувства по отношению к тебе и твоему новому появлению в жизни моего сына, но сейчас уже всё изменилось. Тут либо смириться либо окончательно разругаться с Димой и остаться ещё и без внука. Это было бы глупо с моей стороны. Если тебе кажется, что я отношусь к тебе так же, то это не так. Это уже не от чувств, а от характера. Я никого и никогда не уверяла, что он лёгкий.       — Просто вы так реагируете, на то, что мы не планируем пока свадьбу, что мне показалось, что между нами, всё по-прежнему.       — Я думаю, что если через двадцать с лишнем лет к тебе прийдет Даня и скажет что он не будет отмечать свою свадьбу ты ещё и не так отреагируешь. Нам с Костей просто немного обидно, что мы не можем вас как следует поздравить. Женя тоже с нами согласна, — Лёля до этого не знала, что её мать общается с родителями Димы. Они, конечно, успели познакомиться, но никто не думал, что будут поддерживать общение вне редких встреч.       — Ну мы же не только по своей прихоти. Кое-кто просто не выдержит долго без нашего, внимания. И, конечно, вы сможете нас поздравить в этот день. Мы и не были против.       — Ох, дети… — Римма Александровна тяжело вздохнула и покачала головой. — Вы иной раз дыхнуть в его сторону боитесь. Понятно, что первенец и страшно, но если так трястись выгорите быстро и в бытовухе погрязните.       — Ну он же маленький, как же его просто бросить и всё, — Суворова вдруг представила себе это и сразу отодвинула такие мысли куда подальше. Такого точно не будет.       Женщина вдруг засмеялась.       — Да кто же вас заставляет бросить Даньку и укатить в закат? Просто проще немножко относитесь, вы и так молодцы, — Стеклова поднялась со стула, продолжая собирать тарелки и приборы. У Лёли были смешенные чувства по поводу их разговора. Он оказался легче, чем она себе воображала. В мыслях-то, они почему-то разругивались в пух и прах. — Ладно, давайте тогда мы хотя бы дома вас поздравим после росписи? Всё равно же, вы наверное, не на няню какую-нибудь будете Дана оставлять?       — Нет, конечно. Я пока не могу постороннему человеку его доверить. Да, давайте так, — конечно, у Оли были другие мысли на счёт дня свадьбы, но здесь она решила пойти на уступок. Компромиссы почти всегда спасают ситуации.       Суворова вернулась к еде, ощущая некое удовлетворение от этого разговора. Это явный шаг к более менее сносным отношениям со свекровью. Большего она и не хотела, у неё уже есть мама и называть этим словом другую женщину она не собиралась. Ей казалось, что уважительного обращения и отношения более чем достаточно.       Когда со вкусностями на тарелке было покончено, Лёля стала помогать с уборкой. Ей это было не сложно и ко всему прочему белоручкой точно не была.       Пока совместными усилиями они убрали кухню-гостиную, со второго этажа спустились Дима с Даней на руках.       — Это кто тут такой хорошенький проснулся? — Римма Александровна наклонилась к внуку, улыбаясь. Дан зашивырялся и что-то залопотал. — Ладно, пойду к папеньке, а то он немножко перебрал, нужно реанимировать, — женщина повернулась к Суворовой, которая протирала тумбу от брызг воды. — Оль, то что в мойке — оставь. Я потом второй раз машинку запущу.       Лёля кивнула и повесила полотенец на место, отходя от раковины. Оставить, так оставить. Римма умыкнула в комнату к мужу, а Дима подобрался ближе к Лёле, строя рожицы Дану.       — Всё нормально? — Она понимала, что хоть Стеклов всегда выбирал её сторону, но всё равно переживал на счёт их разногласий.       — Всё нормально, — Суворова улыбнулась и облокотилась бедром о тумбу. — Мы немножко поговорили и у нас нейтралитет.       Дима улыбнулся, облегченно вздыхая. Для него это было явно очень хорошей новостью       — И кстати, твои родители и моя мама очень на нас обижаются, поэтому девятого они все вместе останутся с Даном, а потом нас поздравят.       — И ты не сказала «нет»? — Стеклов удивленно поднял левую бровь.       — Для них всех это важно, так что я уступила, — Лёля обогнула стул и подошла к своим мужчинам, цепляясь за маленькую ручку сына. — Ой, тут похоже авария.       Дима принюхался и жалостливо вздохнул.       — На цу-е-фа?       — На цу-е-фа.       Дима эту игру всегда проигрывал.

***

      Утром девятого сентября Лёля проснулась первой и сразу же ушла в комнату к Дану. Тот тоже проснулся, но не плакал, как обычно, а размахивал ручками-ножками. Каруселька со зверьками над его кроваткой чуть покачивалась, а он целеустремленно пытался дотянуться до ярких игрушек.       Девушка улыбнулась и взяла сына на руки. Первым делом сменила памперс, а потом Данька уже начал хныкать, так как почувствовал её запах, который означал, что его сейчас будут кормить. Со временем он начал прикусывать её всё сильнее, особенно когда был слишком голодным. Это было жесть как больно. И вот опять впился так, что Лёля почти завыла в голос.       — Воюете? — На пороге детской появился растрепанный и сонный Дима в одних трусах. Он ещё позёвывал и тер подбородок, на котором присутствовала щетина. Он, почему-то, решил отращивать себе растительность, на что Оля ворчала, потому что он кололся.       — Он кусается — это просто жесть. Мои соски скоро отвалятся.       — Интересно, в кого же он это делает? — Стеклов слишком заметно почесал своё плечо, на котором красовался свежий укус. Суворова лишь закатила глаза и показала ему средний палец. — Тебе сколько нужно будет времени на сборы?       Их время было на час пятнадцать, а сейчас только семь утра. Но это время пролетит быстро, так что Диме нужно было знать заранее, чтобы распределить его. В десять должны приехать сиделки и уж точно начнется такая суматоха, что останется только пережить это.       — Думаю, где-то часик. Конечно, если кто-то не будет меня отвлекать, — Лёля выразительно посмотрела на сына, а тот будто понял и вновь укусил её. — М-м-м, — она сморщилась и прикрыла глаза. — Вот если бы я его так сильно не любила, как бы цапнула в ответ. Может молоко хочет закончиться?       — Твоё же полезнее, чем смеси.       — Это-то понятно, но тебя так не кусают, — злой взгляд сразу припечатал Диму, но сейчас он уже вызывал даже какие-то нежные чувства.       — Да ладно? Правда что ли?       — Договоришься, я в следующий раз тебя тоже за сосок укушу. Считай выписал себе приговор.       Дима скорчил рожу и поспешил ретироваться, пока приговор не дополнили чем-нибудь ещё. На кухне он подрубил кофемашину и заглянул в холодильник, чтобы что-то замутить на завтрак. Через десять минут в гриле уже поджаривались горячие бутерброды. Суворова так же вскоре присоединилась к нему, укладывая Дана в специальную люльку, чтобы был тут с ними на виду. Он пока не планировал спать, но и внимания уже так много не требовал и мог сам себя развлечь.       Они спокойно позавтракали, переговариваясь о чем-то отвлеченном, совсем, почти, не затрагивая сегодняшний день, хотя оба, предвкушали этот момент. Хоть время и шло, им казалось, что слишком медленно.       Как и думал Дима, когда приехали его родители и Евгения Алексеевна началась настоящая суматоха. Их дергали, о чем-то спрашивали, бегали туда-сюда. Кароче, начался дурдом. Они с Олей уже начали переглядываться и смотреть на часы, которые, казалось, вообще перестали двигаться. Им хотелось сбежать.       У Лёли это ненадолго получилось. Она умыкнула в ванную, чтобы принять душ и собраться. Скраб, маски, крема и прочее. Сегодня в ход пошло абсолютно всё. По итогу она через час была с укладкой и макияжем. Осталось лишь надеть платье.       На выходе Суворова столкнулась с Димой, который планировал и сам подготовиться. Ему-то времени нужно было не так много. Прежде чем он зашёл внутрь, она перехватила его за предплечье.       — Если ты не побреешься, я за тебя не выйду! — Стеклов сразу цокнул языком.       — Я просто хочу выглядеть как мачо.       — Хуячо. Сбривай.       Спорить было трудно. Ладно, он потом всё равно отрастит, скоро уже не попугает.       Когда Дима вернулся в их комнату, сияя гладкими щеками, Оля была уже в платье и подбирала сережки. Он замер на пороге, оглядывая свою почти жену. В свадебном он до этого её не видел. Открытая спина, по которой струились темные локоны, летящие длинные рукава и узкая юбка чуть ниже колен. Стеклов подкрался к ней сзади и поцеловал оголенное плечо.       — Ты безумно красивая, — лёгкий шепот послал мурашки по открытым участкам кожи Оли и она прижалась спиной к его обнаженной груди.       Она обернулась и, подняв руку, погладила ладонью по его щеке. Дима сразу прильнул как кот, поддаваясь ласке.       — Ты теперь тоже. А то ходишь и колешься, — он только сморщил нос в ответ. — Мы успеем?       — Конечно. Я ни за что не опоздаю, — подмигнув Стеклов отошел к шкафу, доставая приготовленную одежду. Ничего необычного, просто брюки, рубашка и жилет.       В темпе оделся, поправляя волосы, которые не особо сегодня хотели укладываться. И всё, готов жених. Впрочем, как и невеста.       Перед тем как выйти к родителям, Лёля, всё же, заглянула в детскую, проверить сон Дана. На их отсутствие молоко было сцежено, так что у них определено точно будет немножко времени после регистрации.       Как только оба зашли на кухню начались слёзы-сопли матерей. Куда же без них. Наверное, если бы они присутствовали в загсе, там бы случился настоящий потоп. Еле получилось от них отбиться. Будет ещё время для поздравлений. Поэтому, чуть не забыв букет, который заботливо привезли Стекловы старшие, они двинули в путь, проверив, ещё до кучи, не забыли ли они паспорта и кольца. А то ведь могли.       Дорога прошла в приятном молчании. Каждый думал о своём, но их глаза то и дело встречались друг с другом, после чего шли счастливые и предвкушающие улыбки. Обоим не терпелось.       ЗАГС встретил парочку ещё большей суматохой, чем была у них дома. Было много пар, которые ждали своей очереди. Кто-то, как и они были только вдвоём, а кто-то с целой толпой родственников и друзей. Они подошли к стойке, отдали документы женщине и заполнили какое-то очень нужное заявление. Теперь осталось подождать совсем чуть-чуть.       Отойдя в сторонку, Дима поймал правую руку Лёли и погладил костяшки, задевая кольцо.       — Волнуешься? — Самого Стеклова лишь слегка потряхивало от мандража.       — Совсем чуть-чуть. А ты? — Оля металась глазами по большому холлу, пытаясь понять, кто из пар готовиться идти следующими.       — Тоже. Не могу уже дождаться, — он притянул её ближе к себе утыкаясь в шею. Его любимый запах.       Ждать слишком долго и не пришлось. Буквально через несколько минут их вызвали и провели в небольшой зал. Вычурный они выбирать не стали, все равно только вдвоём. Они и на каморку были согласны.       Торжественно-важная женщина в сером платье улыбнулась и начала говорить речь. Лёля старалась абстрагироваться от слов, потому что иначе она сама начнёт рыдать. Просто чувствовала ладонь Димы, которой он сжимал её собственную, и думала о чём угодно. Всё же, слова смогли просочиться через стену, которую она пыталась удержать и глаза увлажнились. Трогательная речь выведет на слёзы кого угодно.       Наконец-то, дошли до самых важных слов, они оба сказали свои «да» слишком быстро, на что женщина улыбнулась совсем другой улыбкой. Дрожащими руками обменялись кольцами, смотря друг другу в глаза. К этому дню путь был долгий и ухабистый. Дальше может быть тоже не просто, но теперь вместе. Рука об руку, сердцем к сердцу, в едином ритме.       Первый поцелуй был до боли желанным и искренним, обоюдные слова любви украдкой в губы и счастливейшие взгляды, обращенные только друг на друга. Их искры были слишком заметны.       Когда новоиспеченных молодоженов отпустили вместе с нужными бумажками, они выскочили из зала такими радостными, что даже от незнакомых людей, что ждали в холле послышались поздравления. На улице Дима отдал свидетельство Лёле и подхватил её на руки, намереваясь исполнить традицию. Та взвизгнула цепляясь за его шею, чуть ли не роняя букет белых калл.       — Ну всё, теперь уже не царевна, получается, — Дима прижал жену к себе, целуя в шею.       — А кто же? — Взгляд вопросительный и до одури игривый.       — Царица, полагаю, — она засмеялась и прильнула к нему, оставляя на щеке поцелуй.       — А ты тогда, мой царь? — Стеклов шевельнул бровями и улыбнулся.       — Мне нравится такой расклад, Оленька. Особенно «мой», — они вновь поцеловались, плюя на посторонних людей. Где если не перед дверьми загса показывать всю свою любовь к человеку, с которым хочешь прожить жизнь? — А ты теперь полностью моя. Никуда тебя не отпущу. Даже если будешь брыкаться и ерепениться.       — Я не буду, — она провела свободной ладошкой по его щеке. — Я так сильно тебя люблю, даже не представляешь. — Представляю, Оленька, представляю.