Признание

В течение всей первой половины рабочего дня обнаглевшие подчиненные отпускали двусмысленные намеки и подмигивали начальству. Начальство уже начинало жалеть, что ввязалось в эту авантюру. Расползаясь по креслу сожалеющей лужицей и подписывая очередную бумажку загадочного назначения, Рой Мустанг мысленно хватался за голову и выл, внешне же сохраняя некое подобие спокойствия. Опять же, глаза мозолил Эдвард Элрик, то и дело косящийся на полковника и постоянно краснеющий. Видимо, юный алхимик детально представлял себе, как Мустанг ему в любви признаваться будет, воображая, что это Риза. Краснеющий Эд весьма раздражал Огненного алхимика, который все еще искал подходящий для сжигания объект. Как ни жаль, объект не находился, зато в поле зрения постоянно мелькала лейтенант Хоукай. И полковник сразу же начинал нервно потеть. Ближе к обеду мимо стола потеющего начальства лебедушкой проплыл злорадствующий Жан Хавок и, как будто бы нечаянно, уронил на стол аккуратно сложенный листочек бумаги. Мустанг предусмотрительно построил пару баррикад из документов и развернул письмо. И чуть не застонал. Листик был исписан четырьмя разными почерками и содержал примерно такие слова: "Лейтенант Хоукай... Риза. Я должен сказать вам, что очень давно люблю вас и больше не могу сдерживать свои чувства! Прошу вас, не томите, ответьте мне! Я не могу уж больше ждать!" - первый вариант признания в любви явно принадлежал перу фельдфебеля Фьюри. Только у него все могло быть так романтично и мило... Да еще и каллиграфический почерк с головой выдавал наивного Каина. Второе "признание" однозначно писал Хавок. Только он мог так завуалированно поиздеваться над начальником: "Риза, милая, я давно хотел тебе сказать одну важную вещь. Я люблю тебя, Риза, люблю всем своим пылающим сердцем!". После прочтения третьего любовного письма Мустанг был готов рвать на себе волосы. Да уж, Хайманс Бреда отличается оригинальностью: "Полковник, просто скажите ей три слова. Какие, вы сами знаете". А вот Фарман удивил полковника. Прапорщик, старательно выводя каждую буковку, написал небольшую оду, на прочтение которой Рой истратил минут пять. По-видимому, для всей оды Фарману не хватило листика, и поэтому последние пять четверостиший Ватто с достойным уважения трудом дописал мельчайшими буквами по периметру листа. Ода состояла из трех частей: восхваление внешних данных Ризы, после чего превозношение ее внутренних ценностей, и, наконец, само признание в любви. Мустанг прикинул, сколько времени ему придется зачитывать старшему лейтенанту одно лишь это признание, и благоразумно решил даже не пробовать читать сей шедевр Ризе. Убрав ставшие ненужными баррикады, полковник горестно вздохнул. Делать нечего, придется импровизировать. В обеденный перерыв Риза Хоукай очень удивилась, не увидев в столовой ни Огненного алхимика, ни его подчиненных. Даже Эд никак не находился, что однозначно было весьма странным, ведь старший Элрик очень любил поесть. Покачав головой, девушка села за стол. "Что ж, - философски подумала Риза, - кто-то сегодня останется без обеда, и это точно буду не я". А в то же самое время хитрые подчиненные тащили упирающееся начальство к пустому кабинету - репетировать. Начальство упиралось руками и ногами, равно как и сам Стальной алхимик. Последний искренне не хотел быть объектом признаний полковника, хоть и ненастоящим. Тем не менее обоих алхимиков все же затащили в кабинет, и предусмотрительный Бреда на всякий случай запер дверь. Далее в ряд были составлены четыре стула, и представление началось. Сначала Эду вручили папку с документами, которую старший лейтенант почти всегда держала в руках. Потом распустили юному дарованию косичку и закололи волосы так, как их закалывала Риза. И наконец, после придирчивого осмотра, Хавок напялил на Эдварда свой китель. "Комиссия" чинно расселась по местам, после чего Мустангу вручили листик с признаниями и сурово приказали читать. Полковник возмутился: - Что, прям так, по порядку? - Естественно, - пожал плечами Фарман. - Ну, если вам угодно, читайте вразнобой. - А можно уши заткнуть? - обреченно спросил Эд. Ответом ему послужил не допускающий возражений вопль: "Нет!". - Что ж, полковник, начинайте признаваться, - ухмыльнулся Хавок, закинув ногу на ногу. Ему сказочно повезло, что Огненный алхимик не умел испепелять взглядом, иначе на свете стало бы одной кучкой пепла больше. Рой страдальчески вздохнул, пробежался глазами по листику и попытался зачитать первое "признание". Не получилось. - ...Риза, я хотел бы сказать, что больше не могу сдерживать свои чувства! - выпалил полковник, глядя на отчаянно покрасневшего Эда. Юное дарование не выдержало. Швырнув папку на пол, старший Элрик честно попытался сбежать, на этот раз уже через окно. Однако алхимика перехватила твердая рука Жана Хавока, искренне наслаждавшегося этим спектаклем. - Ну уж нет, Риза, не уйдешь! - заявил лейтенант, держа за шкирку отбрыкивающееся дарование. - Полковник, давайте дальше! Теперь уже оттенок спелого томата приобрел сам начальник. Но под натиском подчиненных ему пришлось водрузить Эда на место, вручить ему папочку и продолжить признаваться в любви. - Милая Риза, я давно хотел тебе сказать одну важную вещь. Я люблю тебя, Риза, люблю всем своим пылающим сердцем! "Пылающего сердца" не выдержал уже сам Рой. Перчатка, которую полковник предусмотрительно нашел, была молниеносно надета. Короткий щелчок, и вот уже от листочка с "признаниями" осталась лишь горстка пепла. Фарман горестно взвыл, упав со стула, ведь Мустанг бессовестно сжег его поэму. Но окончательно разрыдаться прапорщику не дали дернувшаяся дверная ручка и обеспокоенный голос Ризы: - Полковник, у вас все в порядке? Открывайте дверь! - Быстро навести здесь порядок! - прошипел Мустанг, обшаривая карманы Хайманса в поисках ключа. Эд беззвучно хохотал, одновременно пытаясь заплести косичку обратно. По щекам Стального текли слезы. Жан, глянув на юное дарование, подумал, что они немножко перестарались. Совсем чуточку. Спустя шесть с половиной секунд стулья были расставлены по местам, китель возвращен Хавоку, а Эду утерли слезы, начесали волосы на лицо и усадили лицом к окну. Полковник открыл дверь и увидел Ризу с пистолетом наизготовку. Пока девушка никого не пристрелила, Фьюри быстро выпалил: - Старший лейтенант, это не то, что вы подумали! Просто Хавок женится, вот мы ему мальчишник и хотели организовать! Вот!