Рутизна

Марта осторожно сделала шаг, оглянувшись по сторонам, привыкая к черноте улицы после магазина. Фонари здесь не горели, как и окна домов, если в них вообще кто-нибудь жил. Уже около двух недель регулярно отключали свет для экономии электроэнергии, и она не упускала возможность пройтись одна по неосвещённым улицам, наслаждаясь темнотой и первобытными эмоциями, которые в ней пробуждались. Страх, желание вернуться на свет и больше никогда не идти во тьму захватывали власть, но Марта им не подчинялась. Это был её выход из ненавистной рутины. Человек живёт по-настоящему только во время сильных потрясений. Пусть у неё панически бьётся сердце и напрягаются все мышцы, готовясь к атаке, едва сзади слышатся шаги. Пусть она нервно оглядывается по сторонам, сжимая в руке баллончик. Зато дом становится спасением, крепостью и защитой, а объятия Рустама унимают дрожь; импульс тепла проникает сквозь кожу в сердце и замедляет его стук. Марта вздохнула, расправила плечи и зашагала дальше, как какая-то супергероиня, рассекая тьму. Под ногами оказалось что-то. Она посветила фонариком телефона и обнаружила, что это афиша нового фильма в кинотеатре на завтра. «Нужно показать Рустаму», — решила Марта и поспешила домой. *** — Руста-ам, встречай меня, любовь всей твоей жизни вернулась! — нараспев произнесла девушка, зайдя в комнату. — Нет, любовь всей моей жизни никуда и не уходила, а сидит у меня на коленях. Марта приподняла брови, просканировала взглядом брата, лежащего на кровати с ноутбуком, и урчащую кошку на коленях. Бессонница появилась у них полгода назад, когда они только переехали в новую квартиру в новом городе, решив начать всё с нуля. И для всех они были уже не братом и сестрой, а обычной парой. Благо, разные черты лица не давали повода заподозрить их в родстве. У Рустама они были острые и резкие, брутально мужские, как у отца, Марта же стала копией, как ни странно, не матери, а бабушки: те же русые волосы, заметные губы и большой нос, раскосые глаза. Бессонница, маленькая тощая грязная кошка, найденная на мусорке, стала любимицей обоих и обзавелась текущим именем в первую же ночь, сменив неуместно величественное Жанна Д’арк на это. По милости Рустама, между прочим. — Тогда, наверное, ты пойдёшь в кино завтра вечером не со мной, а с ней. — Марта насмешливо повертела в руках банковскую карту, склонив голову на бок. — Не знаю, о каком кино идёт речь, но я не могу. Так что, наверное, ты пойдёшь сама или с Бессонницей. — Работа? — Марта скуксилась. — Нет. — Парень потянулся, и кошка с недовольным мяуканьем соскочила с колен. — Лёха приезжает, хочет увидеться. Можешь с нами, кстати, если хочешь. Это было так странно: Марта часто гуляла одна, ещё не обзавёвшись подругами в новом городе, в том числе и ходила по магазинам, а Рустам каждый раз, когда куда-то выходил, предлагал ей пойти с ним. В то же время он не любил часто гулять просто так, больше по делу, ни с кем не встречался. И Марту это более чем устраивало: не хотелось думать, что он может быть с какой-то девушкой или смотреть на других девушек. — Ладно. Всё равно делать нечего. Марта пожала плечами. Не то чтобы ей сильно хотелось, но это был какой-никакой выход из рутины. — Карточку вернула? — буднично спросил Рустам. — Почти. — Марта повертела предметом и положила в кошелёк брата на тумбе. Это тоже было странно: Рустам спокойно давал ей свои банковские карты, в первый же день совместного проживания сказав пароль. На данный момент Марта, не работая и учась на иллюстратора, пользовалась ими очень активно, часто покупая себе какие-то безделушки. К счастью, недорогие. В большом городе среди гламурных девушек нужно и выглядеть соответственно, особенно, если среди соседок полно красивых молодых куколок, как с обложки журнала. Марта заморачивалась над внешним видом, не желая потерять Рустама, по которому то и дело скользили хищные женские взгляды. *** Марта стояла у зеркала и задумчиво поправляла ошейник. Меховой и кожаный, чёрный, с цепью и сердечком из металла, на котором была выгравирована надпись «Власть Рустама», он стал подарком на их годовщину — всего месяц назад Рустам преподнёс его, и с тех пор Марта с ним не расставалась. Она не виделась ни с кем из знакомых за это время, никто подарок не мог заценить, что немного огорчало. Ей хотелось бросать вызов окружающим и их нормам морали. — Ты же не собираешься идти в этом? Рустам, подошедший сзади, придирчиво осмотрел девушку и нахмурился, после чего властно расстегнул ошейник и снял. Марта ощутила непривычный холодок в том месте шеи, которого касалось украшение, и с вызовом, качнув головой, обернулась. — Вообще-то собиралась, а что? — Я бы не хотел посвящать в наши отношения посторонних. — Даже друзей? — Даже друзей. — Почему? — Марта подошла к тумбе, на которой теперь лежал ошейник, и провела кончиками пальцев по гладкой коже, избегая смотреть в глаза брату. — Я ведь рассказала Алёне. — Потому что это личное. Они не поймут, будут осуждать, считать нас извращенцами, смешают с дерьмом… Мы станем отбросами общества для них, они от нас отвернутся. Твоя Алёна от тебя отвернулась, потому что ты рассказала ей правду. А нужна ли она кому-то, эта правда? Есть вещи, которые следует держать при себе. — Значит, ты зависим от мнения друзей? — Марта усмехнулась и неверяще покачала головой. — Иронично, что я всегда была в центре внимания, но сейчас совершенно не жалею, что у меня не осталось друзей. Мне тебя хватает с головой. Я не понимаю, почему ты так за них цепляешься! Рустам поджал губы, сел на пол, подпирая стену. — Потому что для тебя это никогда не было важным, а для меня было. Я хочу гулять с друзьями, тусить на корпоративе с коллегами, не замечая, как они с отвращением на меня смотрят. Мы не можем зацикливаться друг на друге, это убьёт нас. «Это убьёт нас… это убьёт нас», — эхом стучало в голове Марты, разрывая барабанные перепонки, вызывая желание закрыть уши руками, закричать и сказать, что ей никто не нужен, кроме него. Очевидно, для Рустама совершенно нормально и естесственно общаться с другими людьми, даже необходимость, но для неё — нет. Марта эгоистично хотела, чтобы Рустам не обзаводился новыми друзьями, чтобы так же проводил вечера после работы с ней за просмотром кино, а не с парнями в баре. Но за год их отношений Марта научилась прятать своих демонов поглубже и ни взглядом, ни жестом не выдавать того, какой хаос творится у неё в душе. И улыбаться, улыбаться, улыбаться. Марта понимала: им нужно отлепиться друг от друга. Потому что так строят отношения здоровые люди. Без созависимости, панического страха быть брошенной и дрожи по телу, внутренних мольб «не уходи». Язык пролетелся по сухим губам. Марта села рядом. — Тогда иди один. Но Рустам качнул головой. — Нет, я хочу вас познакомить. Девушка кивнула, не пряча улыбку, ласково переплела их пальцы, сжала в другой руке ошейник — так трепетно, будто это святыня. Но для неё действительно была священна каждая вещь, которой касался Рустам. Непокорная волчица становилась кроткой овечкой. *** Марта помешивала глинтвейн, щурясь от освещения в кафе, и думала, что будет иронично, если отключат свет. Здесь было не так, как в её родном городе: слишком ярко, слишком многолюдно, слишком просторно и в то же время тесно. Всего слишком. Слишком много людей, среди которых она никого не знала. Пещинка в пустыне, до которой никому нет дела. Марта скучала по той, прежней жизни. По тому, как во время секса ей приходилось глушить стоны, чтобы не услышали соседи. По тому, как приходилось мириться со взглядами соседок на Рустама. Девушка с сожалением отмечала, что в новом, чужом городе и они с Рустамом начали становиться чужими друг для друга, отдаляясь, как планеты Солнечной системы, лишь изредка пересекаясь. Он был погружён в работу, пытаясь обеспечить им лучшую жизнь, а она с головой уходила в рисование, оттачивая навыки, чтобы брать заказы. Оба старались ради будущего. На настоящее времени не оставалось. И это было так типично, что Марта даже не сразу поняла, что в их отношениях что-то не так. А теперь уже поздно что-то менять. Марта бросила беглый взгляд на Рустама — и горло сжала железная рука одиночества, перекрывая доступ к кислороду. Едва дыша, она всматривалась в его лицо. Усеянное морщинками на лбу, с подрагивающим опущенным уголком губ, гусиными лапками вокруг глаз, потрескавшимися губами, оно было таким родным, близким, любимым, что хотелось встать, взять Рустама за руку, что есть мочи помчаться домой. И целовать, целовать, целовать. В губы, веки, нос, лоб… Тот, листая страницы в телефоне, не замечал её взгляда. Марта опустила глаза и сжала руки в замок. Глаза жгло. — Опа, дарова! — Тишину разрезал незнакомый мужской голос, и Марта тут же взглянула на его обладателя. Им оказался парень примерно того же возраста, что и Рустам, всем своим видом показывающий, что относит себя к неформалам. У него были выбелены сверху волосы, а снизу же, от ушей и до шеи, имели глубокий чёрный цвет. На одной брове виднелся разрез, на второй — пирсинг, сверху на водолазке висела футболка с принтом какой-то рок-группы, а на шее — цепочка с лезвием. И улыбался он так развязно, того и гляди, закинет сейчас ноги на стол и будет искренне считать, что так и надо. — Сколько лет, сколько зим, — ответил радостно Рустам, и парни обменялись рукопожатием. — А это твоя сестра? Ничё так. Поймав на себе оценивающий взгляд, Марта усмехнулась и сделала первый большой глоток глинтвейна. В горле приятно запершило от его крепости. — Под пивко сойду, — отшутилась. — Ну что-о ты, под какое пивко. Под хорошее вино или выдержанный виски. Марта заметила, как сжался кулак Рустама. Довольно улыбнулась, наматывая прядь на палец, и продолжила пить, облизываясь, как кошка после сметаны. Ревнует. — Надолго ты здесь? — Рустам попытался, видимо, вывести беседу в более спокойное русло. — На две недели. Еле выпросил у начальства эту командировку. Меня отправлять не хотели, типа и так заданий много, но я перекинул свои задачи на другого чела, так что теперь всё нормас. Должен же я как следует провести время со старым другом. Если понравится здесь, то перееду, а чё нет-то. — И насколько давно вы дружите? — поинтересовалась Марта, прищурившись. — Я о тебе ничего не слышала до вчерашнего вечера. Лёха с усмешкой почесал бровь с разрезом. — Достаточно давно, чтобы ты не ставила под сомнение нашу дружбу. Когда-то мы были близкими друзьями. Девушка медленно и неохотно кивнула, удовлетворённая ответом. Отдавать Рустама полностью во власть друга она не собиралась, но приняла новое вхождение Лёхи в жизнь её брата. — Кем ты работаешь? — буднично спросила она. — Поставщик наркоты. Повисла неловкая пауза. Рустам напряжённо застыл. — Да шучу я, расслабьтесь, — усмехнулся парень и почесал бровь, когда Марта заморгала. — Агент по продажам. — А, — только и смогла выдавить Марта и скрыла покрасневшее лицо в стакане. Надо же, поверила. — А что насчёт тебя, девочка-под-пивко? Работаешь или учишься? — Учусь. На иллюстратора. До этого работала в вебкаме полгода. — Вау, ты так спокойно говоришь об этом. Девушка пожала плечами. — А чего скрывать? Это моё прошлое, мой осознанный выбор, и я не стыжусь этого. — Она просто Мисс-Душа-Нараспашку, — усмехнулся Рустам. Марта встретилась с ним взглядом. Его глаза светились уже позабытой нежностью. Как тогда, когда они решили принять друг друга. Как тогда, когда он обещал больше ничего не скрывать от неё. Тронувшая губы полуулыбка была новым обещанием — того, что у них всё будет хорошо, они всё преодолеют. Марта не поняла, скорее, почувствовала всем своим нутром, что эта ночь будет отличной от последних рутинных и монотонных. — Я бы с тобой повебкамил, — проворковал Лёха, с хищной улыбкой смотря на девушку. — Не хочу тебя огорчать, но ты не в моём вкусе. — Та передёрнула плечами. — Да и у меня есть тот, с кем бы я с радостью «повебкамила». — Мимолётный взгляд коснулся Рустама. Вряд ли это будет заметно. Марта не обратила внимания на становящуюся только шире ухмылку. — Где ты оставиновился? — поинтересовался Рустам. — В отеле "Гранд". — Вау, твоя фирма на тебе раскошелилась. — Я очень ценный сотрудник. — Лёха ухмыльнулся. Марта постепенно уходила в себя. *** Марта не ошиблась. В ту ночь они неспешно раздевали друг друга, заново изучали тела, любуясь наготой, отсекающей всё лишнее. В ту ночь снова было место первобытной страсти, заставляющей рот раскрываться в немых криках наслаждения. Бусинки пота на его и её коже, учащённое дыхание, затянутые дымкой похоти глаза, дрожь… Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Хотелось сцеловывать соль на коже, и дальше ощущать толчки и двигать бёдрами в такт им, покусывать шею, оставляя засосы, чтобы все знали, что Рустам принадлежит ей, вытатуировать своё имя у него на коже, под кожей, на всех внутренних органах, на лёгких, чтобы он дышал ею так же, как она им. Это была их первая близость со дня годовщины. Марта не могла сдержать слёз. И не хотела. Ей казалось, что она очень, очень давно не была так счастлива. И даже не догадывалась, что вскоре сама всё разрушит, испортит своими руками, как косметику Дианы или сигареты Рустама. Потому что она всегда всё портила. Она девочка-катастрофа. А их отношения — бумажный кораблик, который постепенно шёл ко дну.