Рутизна

Лёха вошёл в жизнь не только Рустама, но и Марты. Он подписался на неё в «Инстаграме», когда Марта нашла его в подписчиках брата и лайкнула несколько фото. У них завязался непринуждённый диалог — невинный, типично поверхностный, какой обычно бывает между малознакомыми людьми. Но спустя несколько часов почти беспрерывного общения Лёха начал интересоваться её бывшей работой: что она там делала, что нравилось, что не нравилось… Марта колебалась, отвечать или нет. С одной стороны, это некрасиво — разговаривать на такие темы с посторонними людьми, тем более мужчинами, если у тебя есть партнёр, с другой — есть в этом что-то запретно-манящее, что-то, что будоражит сознание и электричеством проходит по коже. Рустам не хотел знать подробностей, а Лёха сам интересовался. И Марта ликовала, что она может с кем-то поделиться. Марта думала: а может, стоит рассказать Рустаму, что она общается с его другом? Но так и не решила, как это сделать. Подумалось: наверное, не стоит, он не будет рад. А потом Лёха пригласил её погулять. Марта заколебалась ещё сильнее. С минуту смотрела на экран телефона, подтянув к себе худые коленки, перевела взгляд на кровать, которая пустовала без Рустама, но Бессонница занимала его место, величественно разлёгшись и взмахивая чёрным хвостом. Марта выдохнула, потёрла вспотевшие ладошки, цепляясь пальцами за царапинки. Подумала, что, наверное, в этом нет ничего плохого, предосудительного. Ведь это в порядке вещей — ходить на встречи с другими людьми, когда состоишь в отношениях. Хотя уже и забылось, как это. Марта ответила согласием. *** — Ты куда-то собираешься? Рустам пришёл с работы в половину восьмого, уставший и хмурый, как это бывало с ним часто. И Марта впервые не бросилась снимать его стресс объятиями, не поспешила разогревать еду, а вместо этого причёсывалась перед зеркалом, пытаясь заплести косу. — Угу. Лёха позвал меня прогуляться. Я ненадолго, может, на пару часов. Ты голоден? Там на плите ужин, я сделала макароны с мясной подливой, как ты любишь. Поможешь мне заплести волосы? Марта повернулась к брату с лёгкой приветливой улыбкой. Его лицо же выражало совсем противоположные эмоции: на нём застыла недружелюбная мрачность, сдвинув брови к переносице и превратив губы в тонкую линию. Рустам молча подошёл, выхватил расчёску, взяв бразды правления в свои руки. Он заполучил власть над Мартой, которая охотно ему это позволила. Сама же девушка, сидя на полу, прикрыла глаза, наслаждаясь скользящими прикосновениями, которые дарил ей Рустам, тем, как ощущаются его руки на волосах, как путаются в голове и путают мысли. Марта пыталась понять, стоит ли ей идти к какому-то Лёхе, если ей так хорошо с ним, с Рустамом. И до дрожи хочется, чтобы прошлая ночь повторилась. — Не иди с ним на встречу. — Рустам больно дёрнул девушку за волосы, отчего та зашипела. — Прости. — Почему? — Он… не очень хороший человек. — Что ты имеешь в виду? Рустам молчал, видимо, не желая отвечать, и Марта кашлянула, привлекая внимание. — Я не могу объяснить. — Тогда я не могу отказаться. Послышался вздох. Марта в зеркало увидела, как пролегли между бровей Рустама складки. — Тебе же хуже. — Да? Очень мило, что ты переживаешь за меня, но я взрослая девочка, сама за себя могу постоять, если вдруг что. Брат промолчал, только уткнулся лбом в макушку, снова вздохнув — более протяжно и тяжело, громко. И столько было отчаяния в этом, что Марте захотелось развернуться и обнять его, спрятав склонившуюся голову у себя на плече, сцепить руки на спине и поглаживать, ощущая тепло тела и напитывая спокойствием, умиротворённостью. Только вот этого не было в ней. Она, ёрзая, дожидалась, пока Рустам покончит с ней. Хотелось одного: убежать поскорее от его контроля. Даже если это действительно во благо. *** — Привет! Давно ждёшь? Марта подняла глаза на присевшего за столик Лёху с панини и качнула головой. — Нет, не очень. — Ясно. Это кафе настолько хорошее, что мы снова здесь? — Оно мне нравится. Когда мы с Рустамом сюда только переехали, я здесь ещё ничего не знала. Мы приехали уставшие и голодные, быстро разложили вещи и пошли искать, где бы перекусить. Нашли его: оно в пяти минутах ходьбы от дома. С тех пор приходим сюда часто, и встречу я решила назначить здесь, чтобы не идти далеко. — Вот как. — Лёха задумчиво почесал бровь. — Вижу, вы хорошо ладите. Я бы даже сказал… дружите? Такое случается не у всех братьев и сестёр, тем более с такой разницей в возрасте. Марта прикрыла глаза, прокручивая в голове всё то, что произошло после её ответа. Рустам, закончив, сухо сообщил, что готово, и ушёл в ванную. Шумела вода. Марта растерянно думала, стоит ли прощаться, и решила, что нет. Он, наверное, не хочет… Оделась на автомате и ушла, забыв даже взять баллончик. — Да, мы хорошо дружим, — усмехнулась Марта, открывая глаза и потирая озябшие пальцы. В кафе ежеминутно открывались двери. Было холодно. Лёха окинул её цепким взглядом и коснулся руки. — Хочешь чай или что-то в этом роде? — Глинтвейн, — неохотно ответила девушка, содрогнувшись от чужого прикосновения и убрав руку. Как только похолодало, она стала всегда заказывать глинтвейн, когда была здесь с Рустамом. И сейчас она просто отдавала дань традиции, пыталась почувствовать его в себе и вокруг. Это сближало. Пить глинтвейн и думать о нём, даже если он очень сердится. Так он оставался в ней. — Так что ты имел в виду, когда говорил, что был бы не против со мной «повебкамить»? — Марта отхлебнула глоток и мимолётно отметила, что вчера напиток был вкуснее. — Только то, что и сказал. Ты приглянулась мне, и я был бы не против, мм, перевести наше общение в другое русло. — И какое же? — Марта скомканно улыбнулась. — Секс? — Да ну-у, это так банально. Я хочу другого… Скажем, мы могли бы обмениваться фото личного характера, начиная с пристойных и постепенно открываясь друг другу всё больше и больше… Потом уже, через какое-то время, когда будем сгорать от желания, мы могли бы перейти к сексу. Ты не считаешь, что в этом есть своя романтика? Это ведь куда интереснее обычных свиданий. Марта скептически приподняла бровь. — Зачем? Чтобы ты выложил мои фото куда-то и меня потом знали как шкуру люди, которых не знаю я? Очень заманчиво, конечно, но для меня в этом мало удовольствия. — Вообще-то я не собирался, но ты можешь сделать то же самое. Марта фыркнула, пододвигая глинтвейн ближе к себе и откидываясь на мягкую спинку кресла. В неё хотелось вжаться что есть мочи и провалиться. — Ну могу, а что толку? Женщины ведь не торчат в пабликах с голыми мужиками и не обсирают вашу внешность. Это вам, мужикам, жизненно необходимо смотреть на сиськи незнакомых баб, соревноваться друг с другом: у кого больше причандалы, кому достанется тёлка… А нам это неинтересно. Мы предпочитаем либо реальный секс, либо его отсутствие вообще. Так что я пас. Лёха со смехом поднял руки вверх. — Не, ну ты красотка. Опустила так опустила. Тогда чего хотела бы ты от нашего общения? Он так пристально всматривался в лицо Марты, будто проверял, действительно ли она ему подходит, искал изъяны. И лучше бы нашёл. — Оставить всё так, как есть сейчас. Да и Рустам мне голову оторвёт, когда узнает. И тебе, скорее всего… только вот ту, которая снизу. — Если узнает. — Зелёные глаза хищно сверкнули. — Нет, когда. — Марта тонко улыбнулась, выпрямляясь. — Я ему доверяю. — Но ведь необязательно посвящать его в курс наших отношений. Девушка почувствовала прикосновение к ноге и отодвинулась, сложив руки. Она бы сейчас с удовольствием лягнула эту ногу, но нужно держать себя в руках. — Знаешь, я без стеснения могу разговаривать о том, чем мне приходилось заниматься на работе, но всё остальное — это уже лишнее. Так что впредь я бы попросила тебя больше не предлагать такое. Лёха с усмешкой покачал головой. — Что ж, я принимаю твои условия. Но только потому, что любопытно, сколько ты продержишься, мисс Неприступность. Марта хмыкнула, довольно попивая глинтвейн. — Так насколько давно ты дружишь с Рустамом? — Наверное, со второго или третьего курса универа — мы учились вместе. Я даже не помню, это случилось как-то незаметно. Он был не особо общительным, больше держался особняком. Но мы сидели рядом и постепенно как-то начали общаться на всякие бытовые темы, потом начали пить вместе, как-то так и подружились… Ничего интересного. — Ясно. — Марта кивнула. — Но ведь со времён окончания универа прошло четыре года. Что вас связывает до сих пор? — Наркотики. — Наркотики? — Она приподняла брови, чуть хмурясь в недоумении. — Я как-то… не совсем понимаю. — Да, мы промышляли этим пару лет назад. Я имею в виду — продавали. Марта, казалось, забыла, как дышать, что это вообще нужно делать, что вокруг есть мир. Она растерянно уставилась в бокал. И хуже всего было то, что она не могла обвинить Лёху во лжи. Потому что она догадывалась, подозревала, боялась. Пусть и не отдавала себе в этом отчёта. Тот вечер, когда она застала брата накуренным, навёл её на некоторые мысли. Она потёрла лицо и отметила, что Лёха совсем не выглядит обеспокоенным. Ему наплевать, что кому и когда говорить. И всем посетителям тоже наплевать: им нет дела до того, что Рустам продавал наркотики. И наверняка употреблял. Это, скорее всего, было в то время, когда они не общались. Что ещё он тогда делал? — Как долго? — прошелестела Марта, невидяще смотря перед собой и сжимая бокал до боли. — Полгода где-то, плюс-минус. — Но почему? Зачем?! — прокричала она тихо, специально понизив голос, и всё внутри также кричало, звенело, вопило от негодования. — Ну, у Рустама были проблемы с работой, денег не хватало, вот он и… — А ты? Что тебя сподвигло заняться этим, ещё и его втянуть? — А с чего ты взяла, что это я? — Я очень хорошо знаю своего брата. — Но не настолько, как бы тебе хотелось, верно? — Лёха довольно хмыкнул, видя, что попал в цель: Марта поморщилась. — Что меня сподвигло… Что ж, вопрос хороший. Мне просто по кайфу нарушать общественные правила и нормы, заниматься противозаконными вещами. В этом есть какой-то драйв, экстрим, это делает жизнь интереснее, ярче, насыщеннее. И, само собой, это гарантирует большие деньги. Жаль, Рустам этого не понимает. Марта прикрыла глаза, впиваясь ногтями в ладони. Хотелось пойти в туалет и выблевать всю полученную информацию. Но вместе с отвращением приходило и чувство облегчения оттого, что Рустам смог завязать. — Я хочу уйти. Она встала, слегка пошатнувшись, и неслушающимися пальцами попыталась застегнуть змейку на куртке. — Давай помогу. Лёха кинулся было к ней, но Марта отошла на шаг назад и вперила в него взгляд. «Не подходи, не подходи, не подходи», — отпечаталось в нём. И Лёха послушался. — Тебя проводить? — Нет. Ей катастрофически нужно было вобрать в себя кислород, которого Лёха её лишил. *** — Он тебе что-то рассказывал? Марта поморщилась и зашипела от впившихся в плечи цепких пальцев. — Мне больно. Пусти. Как только она вернулась, Рустам тут же подошёл к ней, не встретив ни поцелуем, ни объятием. Словно и не родные, и не вместе. И взгляд у него был как у потасканного жизнью щенка, которому пришлось научиться выставлять зубы, только вот он всё ещё не понимал, когда можно, а когда — нет. — Отвечай, — голос хлестал, словно плеть. Марта, вырвавшись из рук, дёрнула плечом. — Ничего такого, что могло бы подмочить твою репутацию, — помедлив, ответила она. И не соврала: Рустам в её глазах не упал. «Ему пришлось, пришлось, пришлось», — повторяла она, как мантру, сама себе. Такой ответ, кажется, успокоил парня, и напряжённое лицо чуть расслабилось, плечи опустились. Марта ждала, что он обнимет её, коснётся поцелуем губ или макушки, но он только дёрнул уголком губ и, засунув руки в карманы толстовки, ушёл, небрежно бросив: — Я спать. Марта вздохнула, устало потирая веки. Видимо, она это заслужила. Пару лет назад это стало бы отличным поводом, чтобы напиться, но сейчас этого не хотелось. Хотелось одного: вернуть всё как было. Потому что у неё нет ни малейшего представления, как теперь быть, когда привычную жизнь вдребезги разбили.