Лифт

Каждая моя минута нацелена на восстановление. Я уже немного вижу. Анья принесла гитару, и теперь радую своих друзей песнями, а по вечерам пишу новые. Руки помнят. Шёпотом спрашиваю у тишины, что будет потом. Она не отвечает мне. Мы стали чужими. Но ты для меня навсегда самая родная. Попав в самое сердце, ты поразила его. Джон принёс договор и предварительно записал голосовое сообщение с текстом. Слушаю его и понимаю, что моё решение верное. Эйдан не разменная монета. Наши отношения рассыпались, но в этом виноваты только мы вдвоём. Поворачиваю голову к дверям, вижу размытый силуэт. Но это не главное. Так можешь делать только ты. Только ты заставляешь моё сердце стучать в разы быстрее. Только от одного твоего присутствия в комнате у меня трясутся руки. — Что ты здесь делаешь? — сжимаю губы — я злюсь. Ты заблокировала мой номер, игнорировала меня. И пришла. Сегодня. Спустя три недели. Молчишь. Зачем же тогда пришла? Ты подходишь ближе, а я отхожу назад. Боюсь не тебя, а себя. Боюсь сорваться. Сорваться и прижать тебя к себе. Останавливаюсь, лишь почувствовав спиной стенку. Ты стоишь в нескольких метрах, но с грацией кошки быстро преодолеваешь расстояние. Теперь я загнана в ловушку. Твои руки практически прижали меня. Твоя близость возбуждает. — Что ты задумала, Александрия Вудс? Зачем тебе Мёрфи? — Защищаю свои права. От тебя. Ведь ты же забыла слова клятвы. — Лучше защитить себя, обидев тебя. — Интересно… А ты помнила их, когда трахала другую? — А ты, когда пригласила свою шлюху в дом? 1:1 — Как часто ты называла её моим именем? 2:1 в мою пользу. — Почему же стыдилась снимать с Онтари сторисы? Знала, что все начнут осуждать, ведь ты у нас идеальная. 3:1. И твоя хватка ослабевает. — Ты специально упала в моём доме? — Боже, Кларк, ты идиотка. Думаешь, я специально? Вообще не знаю, о чём я думала, когда шла к тебе… Думала, что сможем нормально поговорить. Пытаюсь выйти из ловушки и понимаю, что твой взгляд поменялся. — Ты не видишь меня? — Твои глаза в ужасе расширяются. — Я впервые вижу не глазами, а сердцем. И оказалось, что весь мой мир был обманом. Иллюзия. Мы жили в иллюзии. Идеального мира Кларк и Лексы не существовало. Ты отступаешь на три шага назад. И теперь моя очередь атаковать. — Тебе же было плевать на меня? Что случилось? Солнышко заволновалось, что я покину этот мир, не оставив завещания? Ведь официально мы друг другу теперь никто, и всё имущество будет принадлежать Эйдану. Чувствую пощёчину. — Дура!!! Дура!!! Какая же ты дура! Я люблю тебя! — кричишь и пытаешься убежать. Мои руки реагируют быстрее мозга — прижимаюсь к тебе и не даю сбежать. — Не отпущу. Никогда. Запомни, Кларк, ты моя. Моя самая любимая. Моя единственная и настоящая любовь. Мы обе совершили кучу ошибок, и я не хочу больше играть. Джон Мёрфи составил договор опеки. Он прописал все авторские права. И если ты согласна, подпиши договор. Мои чувства — это мои проблемы. Я знаю, что ты любишь, но иногда нужно отпустить любя. Отпустить, чтобы не разрушить наши жизни окончательно. Мы никогда не сможем разлюбить друг друга, но и быть вместе нам сложно. Прости меня за твои слезы. —Опускаю руки и тебя. Но ты стоишь на том же месте. — Я тоже люблю тебя, Лекса. И ты прости меня за слёзы. — Медленно разворачиваешься и смотришь в мои глаза. — Не смогу забыть тебя и наши счастливые дни. — Никогда. — Никогда. Остаюсь одна и даю волю слезам. Как и ты. Прижавшись спиной к стенке в коридоре, скатываешься вниз. Мы обе упали на дно. Молюсь, чтобы было всё хорошо у тебя. За себя я не переживаю. За окном воет декабрьский ветер, заметает твои следы. Я смотрю в открытое окно. Календарь на стене указывает на семнадцатое марта. Три месяца прошло с нашей крайней встречи. И теперь оттепель Мне поёт о тебе в окно. Видимо, разные, Просто мы верили в одно. Ты скажи: что теперь? Где она, чёртова любовь? Ты стала памятью, Ты стала тысячами снов…