Малиновый закат в конце драмы

      Если бы у Арсения и Антона спросили, счастливы ли они, то незамедлительно бы ответили: « — Только друг с другом». Неважно в каком мире и на каком свете. Главное — вдвоём.       Они были на похоронах Арсения, чьи родители были в другом измерении, потому как они не могли подумать, что спустя сорок дней после смерти Антона, будут хоронить своего сына. Два подростка держались за руки, видели и слышали слёзы, хотели обнять, сказать, что рядом. Но не могли.       Есения не понимала, как? Как её любимый старший брат ушёл и оставил одну? Она ведь всегда цеплялась за него, старалась не беспокоить лишний раз, дабы не злить его. По её щекам катились слёзы и становились отражением детской трагедии. За полтора месяца она лишилась и друга, с которым было так весело, и брата, который был за неё горой. Голубые глазки больше не сверкали и не освещали мир, как это было, к примеру, три месяца назад. Она не слышит отныне голоса Арсения, не видит сонное лицо, не раскрывает никому свои секреты.       А Антон был ей важен. Почти так же, как и брат. Эти двое были для неё лучшими друзьями, несмотря на то, что один из них время от времени отталкивал девчушку. Есения всё равно доверяла им. И любила каждый день ходить с ними за ручку, рассказывая про прошедший школьный день. А теперь ни того, ни другого.       Арсений хотел, стоя на кладбище, обнять сестрёнку, шепнуть, что рядышком, но это было невозможно. Он ведь хотел быть вечно с любимым, его желание исполнилось, но какой ценой? Своей смертью брюнет сделал больно не только сестричке, но и родителям. Они ведь только-только оправились от кончины Антона, а здесь новый удар. Но уже родной и более болезненный. Их сына больше нет. Теперь он стоит с любимым на крыше заброшенного элеватора, смотря вдаль.       — Ты так и не рассказал, твоя душа ведь не попадает в Рай. Но мы встретились. Как? — поворачивает он голову на Шастуна. Тот ухмыляется, сильнее сжимает ладонь своего парня, вспоминая то, как был для него Ангелом-Хранителем.       — Всё просто. Вспомни свои приступы. Что ты тогда думал? Что вот-вот умрёшь? — получает кивок в ответ. — А потом? Боль уходила и ты продолжал жить. Ты ведь чувствовал, что я с тобой. Вот я и был. Получается, место в Раю я заслужил. Но лучше бы я был заблудшей душой, чем такой ценой с тобой увиделся.       — Ты не виноват. Это всё я. Сигареты, алкоголь. Таблетки я давно бросил.       — А я пытался до тебя достучаться и сберечь, потому что знал, что мои сороковины станут для тебя последним днём на Земле.       — Тебе ли не знать, как мне было плохо без тебя.       — Знаю… — выдыхает Антон. Он бы мог заново умереть и вечно искать покой, так как не хочет, чтобы любимый парень был сейчас с ним. Он хочет, чтобы Арсений был живой, пусть без него, но живой. У самого не было выбора, ведь кошмар потянул за собой. — Я был у мамы. Она плакала каждый день, винила себя и бубнила, что любит меня. Но мне-то теперь что? Эта любовь мне нужна была при жизни.       — Если бы не «Синий кит»…       — Кит забрал у меня всё. Я думал, что после моей смерти всем будет легче, но сделал только хуже. Мать вон… с ума сходит. У тебя здоровье подкосило. Одним словом — я виноват.       — Шаст, — поворачивается Арсений к нему, беря личико в ладони, — перестань говорить это. Что сделано, то сделано. В своей смерти виноват только я. А тебе я должен сказать лишь «спасибо». Если бы не ты, то меня не стало бы в день твоих похорон, — оставляет на пухлых губах один нежный поцелуй. — Теперь у нас есть вечность, — добавляет шёпотом.       — Я люблю тебя, — таким же тоном признаётся Шастун. После, их губы соединяются в долгом, ленивом и любовном поцелуе, который пропитан искренностью.       Солнце садится, окрашивая небо в малиновый цвет, будто это зеркало, которое полно разных видов чувств. Закат напоминает конец жизни и начало вечности. Всё верно. Их история на Земле закончена, но есть продолжение — на небесах.       А Иру Антон увидит совсем-совсем скоро, так как у неё есть подопечный, нуждающийся в помощи. Все сорок дней он был с ней, учился пользоваться своими возможностями и мириться с тем, что без физического тела сложно. Но Шастун справлялся, впитывал информацию и подавал знаки Арсению, который всё понимал. Благодаря нерушимой связи, любовь сохранилась и после смерти одного из них, и вышла на новый уровень после воссоединения в ином мире.       Их души однажды переродятся и обязательно найдут друг друга, получив шанс на жизнь в новом обличии. Но будет вся та же любовь, ради которой нужно было однажды умереть.       Игра превратила Антона в человека, для которого жизнь утратила цвета. Он думал, что смерть — лучший выход. Но это не так. Жизнь — лучший способ почувствовать себя живым. И не придётся жалеть о сделанном и упущенном. Он бы всё отдал, кроме любимого, чтобы снова вдохнуть воздух полной грудью, как человек. Чтобы увидеть себя в зеркале и улыбнуться. Чтобы гулять по знакомым улицам и встречаться с Арсением. Чтобы попробовать ещё раз поговорить с матерью. Чтобы просто жить.       Арсений же, наплевал на свою жизнь, поскольку в ней не было самого главного человека. Но так нельзя. Нельзя превращаться в душу среди людей и сосуществовать с окружением. Ему нужно было принять и понять, что смерть Антона — этап, который нужно было пройти. Но теперь им всегда будет по шестнадцать лет.       И оба сделали выбор в сторону друг друга.       У них был шанс. Однако они выбрали вечность.