Темный Союз I

Глава 19. Быть щитом Убедить Варлага ему так и не удалось. Тот отнекивался. Вот ведь упертый! Умылись, причесались и привели себя в порядок оба быстрее быстрого. Чуть больше принц возился только с поиском ключа от двери. — Вот ты где! — Барахло и пожитки разлетелись в разные стороны, так и остались лежать, уборка в ближайшие планы хозяина не входила. — Решил запирать спальню с недавней поры. — И правильно, — вставил прислонившийся к косяку Фер. — Как себя чувствуешь? — Ты справился уже раз десять, — без раздражения отвечал принц, — право, когда о тебе так хлопочут, чувствовать себя можно лишь прекрасно только по этой причине! — Врешь ведь. Ты такой бледный, круги залегли под глазами… И выглядишь усталым. Ну давай заглянем к целителям, пожалуйста. Только удостоверимся, что использование конксурии тебе не навредило. — Может, после? Еще бы позавтракать… Двинем к лекарям, так задержимся, а старик не простит опоздания, как пить дать. Кстати, не прихватить ли ему вина, м? Фер развел руками: — Потакать пьянице — хуже, чем быть оным. И поди разбери, но думается, Гротт решит, что ты его умасливаешь — разразится бурей, не иначе. — Ты прав. — Принц вздохнул. — Тем более хочу с ним поговорить… — О Катэле и том, что он заставил тебя выпустить редринку? Я имею в виду — намеками. В лоб уж точно не стоит таким бить. — Не знаю пока… Как пойдет. Вообще-то я собирался в первый черед обозначить намерение оставить тебя подле себя в Конксурате. И просить о незамедлительном избавлении от эскуры. Не понимаю, чего ждать? Не представится чтоль случая испытать меня в поглощении иным образом?! — Я бы и сам мог попросить… — Конечно! Не спорю, но… ты печешься обо мне, а я — о тебе. Однако Гротту, ну и Эльфинату, нужна моя сила — так может перспективный ученик уповать хоть на одно прошение? Думаю — да. Чего и стану добиваться. Фер покивал, похлопал друга по плечу. Разговор сам собой увял, звонили к завтраку. И вот уже оба вышли из покоев. Варлаг запер замок и повесил веревочку с ключом на шею. Стражи-калидиты, как и вечером, отсутствовали. — Не заприметил их давеча? — Принц кивнул в пустоту коридоров. — Не-а, как сквозь землю провалились. Догадываюсь, почему. — Ментор? — Кто ж еще? — Ладно. Пошли. Есть хочется! — Как бы старикан не выбил из тебя завтрак… — Сегодня я готов, так просто не дамся. *** В Трапезной парни застали Ниаму и прочих бывших однокашников (а вот Хурига — нет). Держались присутствующие обособленно, будто вчерашнее гульбище — исключительный единичный эпизод. Варлаг и Фер навязываться кому-либо тоже не спешили, устроились (по привычке) в дальнем уголке. — Расскажешь ей? — шепнул Фер. — Она же просила не впутывать ее… — Он пожал плечами, закинув в рот несколько ягод. — Но имеет право знать, а вдруг с ней что-то станется? — Тогда иди к ней и предупреди. — Я? — Вы же славно против меня вчера спелись. Фер только молча захлопал глазами. — Шучу, дружище. Да, ты прав, пожалуй. — Принц встал из-за стола и направился к девушке. Любопытных взоров избежать не удалось. — Утра светлого, — бросил Варлаг удивленным калидитам из ее компании, которые успели окружить эльфийку. — Ниама, можно тебя на пару слов. Та нахмурилась: вид Варлага ее озадачил — изможденный, бледный, а еще — явно что-то задумал. Компания учеников кривилась как из-за страха (Хуриг поди выдумал новую байку про него, опустив причины агрессии гладийца, как и детали собственного унижения), так и из-за наглости молодого конксура. Однако сие его не заботило. Ниама кивнула и поднялась с места: — Конечно, пойдем. — Оба отошли подальше, чтобы избежать неприкрытого любопытства Рагас Харзы. — Мы с Фером смылись вчера, — начал он. — Я заметила. — Ну да… Вот. — Что-то случилось? — сразу добавила она. — Выглядишь неважно… Ходить вокруг да около парень не стал: — Потом на нас набросился Хуриг. — Да?! — опешила эльфийка. — Вы подрались? То-то его не видать… — Нет, подлец цел и невредим. Обошлось без крови. Риган его спугнул. Но это не самое важное. — Ниама, услыхав это, удивленно вскинула брови. — Кажется, — продолжал Варлаг, — сегодня ночью Катэль с помощью люксиса заставил меня открыть… Теперь девушка побледнела. Замерла на миг, после ударила кулаком о раскрытую ладонь. — Я этого боялась… — Калидитка встревожилась, судя по виду и реакции, не меньше Фера, однако взяла себя в руки гораздо быстрее. — Но не думала, что он на такое пойдет! — сказала она чуть тише, потому что однокашники пялились на них в надежде узреть драматический спектакль. — Не могу сказать с уверенностью, походило, скорее, на марево, дурной сон, а вот чувствую себя так, как после ночи испытания. Почти, даже немного лучше, исключая истому, — добавил он, чтоб не сгущать краски. — Но решил тебя предупредить на всякий случай. Ты не зря остерегала, просила не лезть на рожон… и вот как оно вышло. — В том нет твоей вины. И хорошо, что поделился. Если услышу или увижу нечто странное, — заверила она, с сочувствием глянув на него, — сразу дам знать. — Спасибо. — Варлаг улыбнулся. — Как Фер? — Порядок. Он обо мне позаботится. — Не сомневаюсь. — Будь осторожна. — Разумеется. И вы. — Каждый вернулся на место. Диалог меж бывшими любовниками без скандалов, криков и взмахов руками не впечатлил сокурсников Ниамы, они даже расспрашивать ее толком не стали, занявшись делами более важными — трапезой. — Как прошло? — поинтересовался Фер. — Сказал в общих чертах про Хурига и Катэля. Про иное, включая, — Он прошептал другу на ухо: «ваккари», — пока нет. — Понятно. И что она? Видел, как осерчала, но живо собралась. — Не на нас обозлилась, благо. Сказала, что подсобит, если что-то вызнает. — Вот и хорошо. — Да. — Доедай и пойдем. — Угу. Варлаг и Фер торопливо зашагали к выходу, их ждал Гротт, а заодно — неведомые неприятности. Ниама проводила парней взглядом. К ее удивлению — это же сделала и Рагас Харза. *** Подле дверей им встретился Виллем. Опрятный, улыбчивый, добродушный. — Как вчерашние поиски? — поинтересовался он у Фера, после пожеланий доброго утра. — Нашел нужную книгу? Ох, мы с Риганом набрали чтения на год вперед, хотя есть у нас только мес… — Он осекся. — Хотя недосуг нам читать! Ха-ха! — Нет, ничего не нашел, но не страшно, — отвечал Фер. — Покажешь мне еще что-нибудь в Высьдоме, окромя либрария, м? А тебя, — Эльвин повернулся к молодому конксуру, — ожидает мастер Гротт. — Да, — невесело отозвался Варлаг. — Что ж, удачной прогулки! — Он помахал эльвинам. Виллем уже забалтывал Фера и тащил прочь от залы испытаний, а парень нервно оглядывался, будто его уводили от Варлага окончательно. — Не переживай, Фердорча, с ним ничего не случится. Мастер Гротт вернет твоего товарища в целости и сохранности! — заверил Виллем. Что ничуть Фера не успокоило (как и Варлага), ведь понятия о целости и сохранности у старика перевернуты вверх тормашками. — Скоро увидимся! — крикнул Варлаг. — Удачи вам! — И тебе! Когда пара эльвинов скрылась за поворотом, принц собрал остаток сил (душевных и телесных) и — не без труда — отворил массивные двери. Слабость никуда не денется в ближайшие дни — Фер, естественно, прав насчет его самочувствия и необходимости в лекарях, но уже слишком поздно. Он — здесь. И отступать не намерен. «Делай что велено и не высовывайся. Только-то!» — Парень вошел в логово чудовища. Гротт сидел за столом. Он выглядел чем-то удрученным и раздраженным пуще прежнего. Эльвинов и Ригана в зале не оказалось. Старик — один. Может, они притаились где-то неподалеку? — Никого тут нет! — прикрикнул мужчина, покуда Варлаг пытался оглядеться. — Иди сюда, мальчишка! Рядом с Гроттом, на поверхности стола, лежали его клинки и стоял поднос с вином, конечно же. Он бросил суровый взор из-под бровей на парня, когда тот в замешательстве остановился на некотором расстоянии от стола. — Вам, сопливцам, разве можно напиваться? И когда успел? — спросил он. — Выглядишь так себе… «И тебе славного утра!» — подумал Варлаг, а вслух отвечал: — Благодарю, что справились учитель. Чувствую себя неважно, но я не пил и не захворал. — Это последствия вчерашнего урока. — Гротт отнесся с пониманием? Во дела! Его выражение немного переменилось (в самый первый раз), Варлагу показалось, будто оно стало мягче. — Когда ты обучишься нашему искусству, с подобным не столкнешься, уж поверь. — Приложу старание, учитель. — Парень сделал шаг вперед. — И не подведу. Вид такой болезный у меня из-за конксурии, но не по вашей вине… — Он издали начал подходить к разговору о тревожащих его событиях. В общении с Гроттом требуется особая осторожность, иначе жди беды. — Злишься за вчерашнее? — Старик хмуро глянул на него. — Никак нет. Я понимаю, вы хотели видеть, что из себя представляет ученик. — Вот и славно! — Гротт махнул рукой. — Рад, что мы друг друга поняли. Варлаг молча кивнул. — Предлагаю заняться фехтованием. — Гротт указал на мечи. — Поглядим, чему там принцев учат. — Занимался в Гладии, тут забросил, скажу без утайки, учитель. Но, думаю, по ходу упражнений, вспомню. — Хорошо. Потому что в нашем ремесле важно уметь обращаться с оружием. Но уясни: защита важнее нападения. Это наш удел. Вот каково быть щитом. Тут он прав. До того как пробудится конксурия, с вражеским обладателем можно совладать при помощи стали. Или использовать защиту, тактику, маневры, хитрости, даже подлые трюки. Или… — Тебе, конечно, свезло с террестрией. Кстати, с завтрашнего дня пойдешь в их класс. Так распорядился Катэль. «Хм, ментор, вестимо, решил загрузить меня занятиями, чтобы не мешался у него под ногами, — смекнул Варлаг. — Но изучить террестрию необходимо. Вытаскивать булыжник из кладки или заставлять породу трескаться — одно, а действительно постичь обладание земли — иное. Правда, до этого битые часы придется месить глину и лепить дурацкие горшки…» Спорить он не собирался, поэтому сказал: — Хорошо, учитель. — Террестрия — дело полезное. Конксуров с комбинацией давно не появлялось. Особо не обольщайся и не жди больших успехов в обладании земли. У нас с другими силами обычно плохо: меня и двух прошлых учеников двойное носительство обошло. Так что ты — уникальное явление. — Я читал: у конксуров, как правило, нет другого вида обладания или оно очень слабо, — добавил Варлаг, припомнив слова из книги, выданной ему для изучения. — Поглотители без проявления какой-либо из сил называются чистыми конксурами. — Верно. Гляжу, умеешь книжонки читать! — Гротт скривился. — Ты будешь первым конксуром-комбинатором за последние пару сотен лет. Но умение вести бой — штука полезная; как и попытка развить даже зачаточное обладание. А еще тебе не помешает заручиться поддержкой другого обладателя с силой попроще. — Учитель, а ваш напарник — Риган, да? — поинтересовался Варлаг, думая, что не хотел бы себе такого типа в боевые товарищи. Он бы с удовольствием взял Фера! — Верно. Только с ним иногда сложно, хотя врагам не поздоровится. Но трудности — не беда, мы ведь не ищем легких путей, не так ли? — Да, учитель! — Из нынешних учеников ты бы выбрал кого-нибудь в помощники? — Моего друга, Фера, — выпалил он без доли сомнений. Гротт лишь рассмеялся — коротко и скрипуче. — Сего не случится. Тебе нужен обладатель. Ты, вероятно, сумеешь из-за наличия террестрии справляться в одиночку, но на первых порах я бы не советовал. — Знаю и понимаю, учитель. Насчет обладателя обещаюсь задуматься с тщательностью и вынести вам решение в ближние сроки. Но касательно друга прошу дозволить ему остаться со мной после избавления от эскуры в качестве эльвина Конксурата. — Посмотрим. Это даже обнадеживало. Ведь старик не сказал «нет». Обещание со смутными очертаниями гораздо лучше, чем категорический отказ. — Он очень старательный, учитель. Еще умный. Ему я бы доверил жизнь. — Не продавай мне авэ в мешке! Мы собрались не для того, чтобы воспевать твоего приятеля! Я же сказал — «посмотрим»! — Да, учитель. Простите. Вы правы. — Принц не стал упорствовать. — Разумеется, мы здесь не за этим. Фехтование, давайте займемся им. Позволите посмотреть ваши мечи? Гротт смягчился. Нынешняя покладистость парнишки не в какое сравнение не шла с давешними бунтами. Он налил себе вина и дал дозволение Варлагу коснуться оружия коротким мановением руки. Варлаг взял один меч, затем другой. Они оказались совершенно одинаковы, по строению, весу и скромному украшению. Их сделали не эльфы, это уж точно. Слишком грубая работа, но вполне изящная для Нуда или Гладии. Оружие оказалось несколько тяжеловатым для него. Варлаг сделал несколько вращательных движений кистью и пробных выпадов. Руки быстро налились свинцом — это тебе не деревянная палка! Парень поморщился, что не укрылось от наставника. — Выпей. Станет полегче. — Грегор Гротт искоса глянул на него, наполнил второй кубок и протянул Варлагу. Тот вернул оружие на место и взял напиток. Возможно, хмель, который ударит в голову, развяжет ему самому язык и позволит общаться с конксуром более раскованно. — Ну, за знакомство! — Старик подлил вина себе и поднял бокал для тоста. Варлаг сделал то же самое и осторожно пригубил вино: не разбавленное (ученикам вечно подавали разведенное на три четверти водой), слишком сладкое, даже приторное (его эльфы делали из целого набора фруктов, ягод и специй), от такого опьянеешь до одури за две чашки! Гротт, конечно, крепкий старичок, если опрокидывает в себя пару кувшинчиков подобного забористого пойла! — Помогает не слышать их, — невесело подметил Гротт и допил, причмокнув губами. После придвинул Варлагу стул и предложил сесть. — Голоса? — догадался он, садясь подле. — Ага. Ты давеча спрашивал про них… Вероятно, есть другие способы, но данный меня вполне устраивает. Например, моя ученица, Хатидже, поджигает в жаровнях разную дрянь из трав и животин, а еще курит трубку, чтобы от них избавиться. Другой ученик обливается ледяной водой… Не знаю, есть ли в том толк и какой, но я проще напьюсь. — Я думал… — Ха-ха! Думал — ты такой особенный, мальчишка? Вздор! Эти мерзкие голоса слышит любой конксур. — Но что они такое? — Обрывки силы обладателей, эхо, считай. А среди этого хаоса звучит и собственный голос конксурии. Так говорил мой покойный учитель, то же я передаю, чтобы однажды и тебе свезло вложить это в чью-то голову. «Хоть что-то хорошее! Тогда со мной ничего особенного не происходит. Беспокоиться не о чем. Нужно просто научиться с этим жить. Только вот пропойцей и курителем дурмана становится не хочу! Стоит ли попробовать обливания, хм? Кажется, это вполне безвредно…» — Возвращаясь ко вчерашнему, а как вы понимаете, что пришло время? — спросил юный конксур. — Вот я чувствую голод и слышу ее голос. Она говорит мне, что хочет есть, и… А если вы не слышите, тогда как? — Этому ты так быстро не научишься, но мы попробуем ускорить процесс. Я не то чтобы полностью не слышу ее вопли, сначала они казались мне мозгодробящими… — Гротт поморщился. — Да и голод не особо ощущаю. В юности пришлось поголодать на славу… Я слышу слабый отголосок. Это дело навыка, не обращать на это внимания. Привыкнуть. И тогда придет нечто новое. Другое чувство, испытав которое, ты поймешь — пора. — Предвестие? — Именно! — А каким оно будет? — Сложно описать… Просто ты понимаешь. У тебя это может случиться как-то иначе… Выясним на практике. — Понятно, учитель. А как это происходило у других ваших учеников? — Точно так же, сначала голоса, но потом каждый из них нашел собственный знак. — Вы сказали, конксуров лишь четверо… — Верно, четверо из числа гуммов, у других народов такое обладание не проявляется. Думаю, тут есть какой-то, хм, баланс… Закономерность. Справедливость. Называй, как знаешь. Конксурия пробуждалась испокон только у людей. Эльфы и так живут долго, обойдутся без нашей силы. — Хм, а среди редринов? — Раз уж заговорили о распределении обладания меж разными расами, отчего бы не полюбопытствовать? И дать понять Гротту лишь намеком, что ему ведомо про Фидес и причастность главного конксура к ее транспортировке. Гротт впился в него колючим взором, после изрек: — Поди и спроси у них сам. Варлаг хотел съязвить, но не стал. Гротт не придал упоминанию редринов особого значения. Притворяется. — Не возьмусь утверждать, — добавил старик чуть позже, — видишь ли, с ними так просто не пообщаешься… — Это правда? Они едят других? — продолжил спрашивать Варлаг, направляя разговор в нужное русло. — Да. Но не каждый редрин — хищник. — Гротт почесал заросший подбородок. — У нас с тобой урок звереведния? — Он начинал вновь раздражаться. — Нет, просто хочу знать чуть больше, если доведется с ними бороться. Вам ведомо многое! — Он попытался задобрить старика. — Прошу, поделитесь! Ваше мнение и опыт — крайне важны. — Ладно, лесть оставим на ужин, — проскрипел тот. — Что еще ты хочешь узнать? — Учитель, чем мы сегодня займемся? — А разве мы уже не начали наш урок? В фехтовании смысла не вижу, если ты не способен удержать меч в руке, — попытался уязвить ученика наставник. — Так что… поболтаем. Ты спрашиваешь, а я отвечаю. — Обещаюсь к следующему разу вас не разочаровать, учитель! Спасибо, что дали передышку. Гротт махнул, мол, ну хватит: — Поэтому задавай вопросы сейчас, после к ним возвращаться не станем. — Хорошо. — Раз уж на то пошло можно выяснить у Гротта кое-что: например, можно ли использовать конксурию без своего ведома, несознательно. Во сне? И Варлаг озвучил возникшие у него тревоги, опасения и предположения. — Никогда не слыхал о таком, только если ты не страдаешь снохождением… Что-то такое у тебя случается? — Не уверен, но мне кажется, я использовал конксурию во сне. Иногда мне снятся кошмары и в них тоже есть голоса, очень похожие на те, что из предвестия… — Варлаг озадаченно глянул на учителя. — Многих знаний нам не достает… Что ж, можем провести наблюдение: могу попросить Виллема подежурить подле твоей кровати. — Что? Ой, нет, тогда я навряд ли засну! Это лишнее, учитель. — Зачем тратишь мое время, ежели отказываешься от помощи?! — Просто поделился. Не тревожьтесь. Сны дурные из-за утомления и переживания, ничего более. — И кто еще должен выслушивать о юношеских тяготах?! — Гротт воздел руки к потолку. — Еще что-то тебя беспокоит? Может, птички громко пищат под окнами или солнце слишком ярко светит? — Нет, учитель. Просто я немного преувеличил по глупости влияние оных кошмаров, не ведая, что голоса в голове для конксуров в порядке вещей. Боле вас пустяками не займу, но имею вопрос по делу. — Валяй. — А есть еще какие-то записи касательно конксурии? — сменил тему Варлаг (разговоры про голоса и видения Гротт считал пустяковыми, они его раздражали — излишне, нечего злить старика; а еще парень не хотел, чтобы помимо стражей-калидитов в их спальной башне ошивался отряд эльвинов Конксурата или даже один Виллем — повода для сего давать не стоит). — Книги, архивы, дневники? А вы сами тоже что-то написали? Про поглощение я читал только в работах одних лишь эльфов… А вы говорили: среди них конксуров нет. Значит, эти записи недостоверны, без важных деталей… — Знаешь, когда-то, будучи чуть младше тебя на пяток годков, я и писать особо не умел, — проговорил Гротт. — Учить грамоту пришлось тут. — Он обвел взглядом купол залы. — Сильно в мою жизнь погружаться не будем. Много дерьма повидать довелось… Поэтому книжки — не мое. Пусть эльфы и пишут дальше. У нас без этого хватает работы. Скажу одно, нас слишком мало для того, чтобы писать учебники. Даже если ты сам возьмешься за сей никчемный труд, то может статься, что овладевать конксурией по твоим каракулям никому и не доведется! — Поэтому мы должны поглощать обладание, — вставил Варлаг. — Чтобы род наш продолжился. — Именно. — Тогда почему бы нам не поглотить всю силу тех же редринов? Тогда точно что-то зашевелится… — Ты чего привязался ко мне с клятыми редринами? — вскипел старик. — Как ты себе это представляешь? Мы должны вчетвером, включая тебя, молокососа, выдвинуться на Юг и напасть на их племя?! — А если отлавливать их по одному? — с нажимом произнес Варлаг. — И, скажем, запирать в клетки, которые они не смогут сломать. Клетки, которые будут созданы при помощи обладания. Это не горшки и побрякушки, но такие можно сделать. А открыть их сможем только мы, конксуры… — К чему ты клонишь? — Я видел, как вы привезли сюда такую темницу. — Эвоно как… — И я знаю, кто там находится. — Продолжай. — Гротт умел держать себя в руках. Он сохранял равнодушие и холодность, будто Варлаг не выдвигал ему обвинений, а спрашивал, как тому спалось и нравится ли ему ягодный пирог. — Вы притащили сюда редрина, сговорившись с Катэлем. И не просто редрина, а обладателя. Мне довелось даже пообщаться с ней. И узнать ее имя. Фидес — так ее зовут. Точнее, такое имя ей дали вы. — Хм, кхм! — кашлянул старик. — А кто еще знает об том? Твой эльвинский голубок, ясное дело. — Он подлил себе и Варлагу вина. Оба выпили, занимая этим паузу. Она не чувствовалась неловкой, будто Гротт сам знал с самого начала — Варлагу известен этот секрет, просто игрался с ним подобно матерому коту с глупышкой-мышкой. — А еще вы, ваши эльвины, Риган, я, мой друг, Катэль и невесть кто! Доставка подобного груза не могла остаться незамеченной, если уж мы, сопляки, как вы нас зовете, углядели. Сей факт может запросто стать обнародованным на весь континент! — Особенно если трепаться налево и направо. — Гротт моргнул, после прикрыл глаза, будто у него заболела голова. — Интересно, что вы делали ночью не у себя в постельках, когда в Высьдоме введено военное положение из-за воплощения эскурида? — поинтересовался старик, резко распахнув очи, привстав и потянувшись к ученику через стол. — Это тянет на наказание, не так ли? — Возможно, но тому есть причина, которая сейчас не столь важна. — Разве? Я, конечно, не стану докладывать об этом. Но шляться по школе в ночи, да еще в компании эскурида — весьма негожий поступок. — Как и привезти в Высьдом хищное существо, которое может слопать кого-то из учеников, а по малому — разорвать глотку. У них будто завязалась дуэль: каждый из собеседников бросал друг другу — будто выпады — колкие фразы и обвинения (а еще они опустошали кубок за кубком). Но ни один укол (и укор) не приводил к первой крови — противоборство обещалось тянуться нескончаемо долго! Варлаг по-прежнему пытался вывести старика на чистую воду, а тот лишь отбрыкивался точно необъезженный жеребец, не желающий услужить ездоку. Их перепалка затянулась еще на несколько реплик (и глотков вина). — Выплеснул на меня ушат помоев и сидит довольный, ты глянь на этого поганца! — продолжал Гротт. — Невежеству и наглости есть предел, как фантазиям и домыслам! — Это не домыслы! Я видел лично и еще слышал вас вот этими ушами! — А еще у тебя есть свидетель, твой дружок-эскурид, — напомнил Гротт. — Как и у вас. — Думаешь, они станут лжесвидетельствовать против меня, главного конксура Владычества? — «Лжесвидетельствовать»?! — Варлаг ощутил, что щеки его горели. — Вчера вы отказались открывать этот ящик, поэтому Катэль пришел ко мне ночью. Потому что только я и вы способны выпустить Фидес. Оба мы это знаем прекрасно! Я собирался отказаться. Потому что многое мне еще не ясно в этой сомнительной истории, но никто и не спрашивал моего мнения, желания, разрешения или чего-то еще. Он использовал люксис, чтобы заставить меня сделать это вместо вас, покуда вы надрались и капризничали! — Какой стервец! Ментор заставил его! Что за крамола?! — И я думаю, это вы подбросили ему такую мысль… — Варлаг наступал, но старик оказался подобен неприступной башне. — Знает ли об этом Эльфинат в лице Владык? А еще для чего вы привезли ее сюда? И зачем впутали в это дело нас?! — Плохого же ты обо мне мнения. Я и не рассчитывал так скоро подружиться, но… — В целом, неважно. Это произошло. Я выпустил редринку. — Поэтому ты и спрашивал меня про то, можно ли использовать поглощение во сне? — Верно. — Что ж, засранец, самое время кое-что прояснить. Правду! Ха! Пойдем. И прихвати вино, чтоб дорога не казалась нам скучной, там еще осталось на донышке. — Вы слишком спокойны после столь неопровержимых обвинений с моей стороны, учитель. — Чего и жду от тебя, — отвечал тот. — Давай, собирайся. Разберемся. И никакого эльфа Катэля! — Никакого эльфа! — вторил Варлаг. Оба встали и двинулись к выходу. Ноги, однако ж, заплетались, как и языки, поэтому оба прекратили спор. Варлаг ковылял впереди. Вел старика в сады, где в каменном складском строении находился цельнометаллический куб, темница Фидес. Варлаг знал: безусловно, клетка окажется пустой, слишком уж Гротт невозмутим, иначе бы не согласился тащиться в такую даль. Но еще он надеялся, что ошибается — Фидес по-прежнему внутри, Катэль ни при чем, а старик соизволит извиниться и объясниться. *** — Вот каково быть щитом! — Виллем закончил рассказ про Конксурат этими словами. — Звучит складно, — согласился Фер. Эльвины стояли на одной из крепостных стен, окружавших основной массив скалы. Под ней, среди пещер и тоннелей, выточенных водой и ветром еще задолго до постройки Высьдома, шумно журчала подземная река, водопадом ниспадающая в пенящуюся бездну. Виллем понравился Феру почти сразу. Он не унывал, хотя судьба у них с братом незавидная… «Даже хуже, чем у меня», — признал Фер, слушая о том, что родители братьев (мать — эльвинка, а отец -нудар) рано покинули мир живых, а их дети остались одни одинешеньки. К тому же, в Виллеме воплотилось обладание тьмы. Эскура расцвела в нем в возрасте десяти лет, что достаточно рано для любого обладания, но учитывая трагическую кончину близких — не удивительно. Виллем убил троих мелких разбойников-вымогателей, напавших на них с братом. Бандитов разорвало на куски в одном из проулков Фъоля — Северного стольного града. Тогда-то свидетели бойни и вызвали стражу, а после мальчишек доставили к конксуру Нуда — Шорьше Боджару. Он и элиминировал испуганного несмышленыша, который толком и не осознал, чего сотворил. Какое-то время братья провели у него. А после тот уговорил Гротта взять обоих на службу. Брат Виллема остался в Гуар Данне, как и два других бывших эскурида, которых конксур взял под надзор. Еще Фер узнал кое-что про самого Грегора Гротта: тот согласился на уговоры бывшего ученика, Шорьше, оттого, что судьба мальчишек схожа на его собственную. Оказалось, они — земляки, а вся семья Гротта умерла от болезней и голода на том же Севере. Выжил только он, благодаря проявившейся конксурии, выброс которой случайно засекли эльфы. А тут уж еда, вода, прочие блага и дорожка до Высьдома. Фер искренне посочувствовал Гротту и Виллему. Даже если его собственную семью и нельзя назвать славной, они хотя бы живы. Еще он узнал, что старик не такой уж гнусный и жестокий, как показалось сперва, — сострадание он вполне способен проявить. — Каково это? Ты чувствовал что-то? — Ты про обладание? — Да. Когда у тебя его… забрали. — Толком не помню, но это не больно. — Виллем похлопал Фера по плечу. — Немного страшно. Но зато жизнь наладилась. Без нее лучше, даже думать не хочу, что бы с нами сталось, если бы я продолжил пользоваться… А если бы Филлан пострадал? Нет, ни за что! Ты тоже привыкнешь. Жить без обладания можно с пылким сердцем, ясным умом и здоровым телом. — Надеюсь. Если ты говоришь, что это не похоже на то, будто тебя, алкающего воды и умирающего от жажды, погнали прочь от источника. — Брось. Понимаю, что меж нами большая разница: во мне эскура проснулась в возрасте далеком от осмысления, а ты — уже взрослый, тебя, к тому же, готовили в обладатели… И тут такая напасть… мечты и стремления рухнули. Наши чувства касательно эскуры разнятся, да. Но она — зло, не иначе, как для ребенка, так и взрослого. Тьма лишь разрушает и ничего не дает взамен. Это болезнь, от которой — повезло ведь! — можно и нужно исцелиться. — Да, ты прав… А почему Гротт, то есть мастер Гротт, решил, что мою эскуру должно поглотить именно Варлагу? Виллем, ты об этом что-то знаешь? Тот некоторое время молчал, глядя, как бушует вода, а потом сказал: — Ты — добрый малый, Фер. И все сложится у тебя так же — по-доброму! — Спасибо, ты тоже хороший, только не ответил на вопрос… Виллем оторвался от созерцания пейзажа и повернулся к парню: — Я самолично не видел, на что тебя спровоцировал Риган в той зале, но мой друг шепнул по секрету, что твоя сила в десятки раз слабее самого обычного всплеска эскуры, приятель. Так что беспокоится не о чем. Мастер Гротт того же мнения, иначе бы элиминировал тебя немедленно. — Это-то слабый всплеск?! — поразился Фер. — Одного юного и неумелого эскурида хватит на то, чтобы, — Виллем придвинулся ближе к нему и указал на раскинувшийся ниже городище, — уничтожить несколько домов. Три матерых эскурида сотрут весь Высьдом в пыль до того, как ты пересчитаешь пальцы на одной руке, фигура речи, конечно, но ты меня понял… — Да уж… — Это странно, но твоя тьма, кажется, сдерживается Варлагом… Тут уж я не ученый, как мастер Гротт, никогда с таким не сталкивался… Но ты — ключ к тому, чтобы он научился обладать, поэтому мастер решился придержать твою эскуру. Поверь, потренироваться в элиминации твоему другу, вероятно, шанса не выпадет, как и права на ошибку, иначе… Ну, Риган вас, ребята, немного постращал, однако ж некий калидит-преступник в бегах, выйди вы на него — убил бы твоего друга. Конксуры — могущественны, но и слабы одновременно, им нужна наша помощь. — Вот как… — Только не унывай. Мы за тобой присмотрим. И поможем. Ты приглянулся Ригану. Да, не удивляйся, он хоть и корчит из себя важного и ходит мрачнее тучи — но не столь злобный. Мы с ним давным-давно знакомцы, уж мне-то ведомо, что у него на душе! Очень приятный малый, подсядешь ему на ухо, слово тебе не скажет злого… Ха, вообще никакого не скажет. Ох, шуткую! Скажу по секрету, нам лишний эльвин в конксурате не помешает. С этим я уже поднажму на Ригана еще разок, а он — на мастера Гротта, а потом вместе. Ты и Варлаг тоже язык за зубами не держите. В общем, просите. И дело сделано! — Эльвин подмигнул. — Поедешь с нами! Познакомлю тебя с братом, а еще покажу Гуар Данн! Тебе понравится! Да и твоему другу. — Нам понравится Гуар Данн или твой брат? — Фер усмехнулся. — Оба! Ладно, заболтал тебя опять. Да, да, знаю, что словоохотлив, но ничего не поделать! Ну что, возвращаемся? — Виллем отошел от крепостной ограды. — Думаю, пора, — отвечал Фер. Он не стал ничего спрашивать про ящик. А тем более про Фидес. Насчет Виллема он окончательно не определился — тот вполне мог изображать добродушие, но заикнись про редринку — в момент оскалится! Он предан Грегору Гротту, обязан жизнью; Виллем вряд ли хоть слово молвит против него, как и любой из эльвинов Конксурата. Несомненно, каждый из них знал, кого они доставили в Высьдом (даже если и не ведали — зачем). И, если честно, серьезные пояснения из уст веселого (дни и ночи напролет) эльвина сбили Фера с толку, а рассказ про эскуридов — знатно напугал. Хотелось этим поделиться с Варлагом… «Или не стоит? Незачем его обременять. Я сумею совладать с эскурой, позволить ему закончить обучение, стать для Варлага последним экзаменом». Эльвины двинулись в сторону главной башни. Виллем снова беззаботно болтал, но Фер его почти не слушал. *** Когда Варлаг и Гротт приблизились к саду арборов, а он располагался довольно далеко, оба взмокли. — Окаянные погодники! — выругался старик. — Снова эта жара! Варлаг не ответил. Он заметил отсутствие караульных возле строения, где находилась клетка Фидес. Это прескверно! И означало одно — сторожить там больше нечего и некого. Они подошли к чуть приоткрытым дверям. Гротт отворил их и картинно пригласил Варлага войти первым. При свете дня клетка выглядела по-зловещему фундаментальной. Блики скользили по ее граням, отливавшим аспидным и красным. Тишина стояла неимоверная, такая же нерушимая, как оболочка из металла. Гротт затворил дверь и спешно прошел к ящику. Он громко постучал кулаком по стенке. — Есть кто живой? — громко крикнул он со свойственной ему надсадной хрипотцой. Один его тон — звучал подобно гадкой шутке. — Он пуст, потому что… — Варлаг упер руки в бока. — «Потому что» что? — Гротт развернулся и уставился на него. — А я тебе отвечу: потому он пуст, что там никого никогда и не было. Я привез это устройство сюда совершенно пустым для твоего эльвинского эскурида. В такие мы сажаем тех, кого не лишили обладания, дабы они не навредили себе и окружающим. Никогда не знаешь, с чем придется столкнуться, посему мы заблаговременно подготовились, ибо наше дело — не какая-то пустяковая дармовщина. И я, и Риган, и эльвины это подтвердят, как и то, что никакой редринки Фидес сроду на свете не существует. — Гротт казался грозным, но одновременно спокойным и убедительным. Настоящий мастер лжи. От его тона и слов парню даже начало казаться, будто Фидес ему привиделась. Вряд ли старика можно запугать, а еще — нет сомнений! — ему знатно оплатили молчание — уж Катэль или даже Владыки — кто знает? Варлаг проиграл в этой битве. Грегор Гротт ткнул пальцем юноше в грудь и промолвил: — Ученик мой, хочу донести до тебя одну вещь, — Он еще несколько раз нажал перстом, Варлаг даже не пошевелился, — если ты и дальше продолжишь болтать всякий вздор и распространять еретическую хулу, я засуну твоего друга в эту самую клетку. И не дам тебе даже приблизиться к ней. Тотчас мы поедем назад в Гарду, а там, представ перед судом Владыки, ты лишишь его эскуры. А если не сможешь или выкинешь какие трюки, как ты любишь, то придется мне. Но ты об этом горько пожалеешь. После я отошлю эльвина так далеко, что никогда его не найдешь, и король Гладии не поможет. Кстати, если ушастик лишится эскуры, то и угроза скверны пропадет, и тогда с ним может произойти некое происшествие с очень печальным концом… Варлаг посуровел и вцепился в него глазами полными ненависти. Вмиг протрезвел. — Это понятно? — спросил Гротт, кривя губы в гадкой усмешке, забрал из рук парня кувшин и прикончил вино. — Так точно, учитель. — Принц сжал зубы — аж заходили желваки. «Ублюдок! Я не дам тебе этого сделать! А попробуешь — горько пожалеешь!» — Прекрасно! — Старик грубо похлопал принца по плечу. — Завтра встречаемся в тот же час. Будь в состоянии держать хотя бы один меч двумя руками! — Гротт с тоской оглядел опустевший жбанчик, примостил его на груде пыльных ящиков и зашагал прочь. Варлаг так и остался стоять на месте, даже не обратил внимания, когда за стариком хлопнули ворота. Ниама права: они ввязались в опасную игру, из которой так просто не выйти. Он чувствовал себя разбитым и униженным, его наглым образом использовали — и не кто-нибудь, а ментор! Еще никто не встанет на их защиту, ничем не поможет… И это только начало. А дальше? Ему придется в лепешку разбиваться ради чужих притворств, туманных целей и недостижимых идеалов? — Куда они тебя спрятали? — спросил он, глянув на клетку. Та ответила тягучим безмолвием.