Темный Союз I

Глава 18. Ваккари Варлаг сразу двинулся к себе — хотелось посидеть в тишине и покое, все переосмыслить. Или вообще ни о чем (и ни о ком) не думать. Спальная башня — будто чувствовала его настроение — встретила парня равнодушным безмолвием. Ничего удивительного, в этой ее части теперь жили только они вдвоем (на правой половине — одну комнату занимал Варлаг, вторая — вот уже как три года пустовала, так и стояла запертой, на левой — лишь Фер и его надсмотрщики-калидиты, расположившиеся в бывших комнатах Хурига и Вигмора, но и только — спали солдаты там лишь изредка и постоянно менялись, чтобы счесть их какими-никакими соседями). «Кстати, куда они подевались? — Стражников он не обнаружил, когда, проходя мимо, заглянул в сопредельный коридор. — Нам же лучше… Гори оно!» Отмахнувшись и от этого, направился в спальню. Хоть они бездельничали полдня (и весьма приятно проводили время, к слову!) после достаточно напряженного утра, та легкая истома давно сменилась усталостью и тупой болью в висках, на которые он не обращал внимания до сих пор, а как только остался один — те словно прильнули к нему, накатили с новой силой. «Нужно лечь и поспать немного. Всего-то! Ну или хотя бы полежать, покуда Фер не придет. Что случится за это время? Со мной, с ним… да и вообще со всеми? Ничего плохого. Успокойся». Он уже сокрушенно вздыхал, представляя, что завтра его ждали занятия с Гроттом, а тот мог приготовить массу неприятных сюрпризов. Кто знает, что еще там свалится на их с Фером головы? Варлаг прикрыл дверь в опочивальню… и будто оказался в темнице. Зажег лампу. Прошелся кругом, немного посидел в кресле, а после прилег на кровать. Прошло довольно много времени. Комната погрузилась во мрак, масло в лампаде выгорело (нового он подливать не стал, ленился вставать). Фер еще не вернулся. И он его терпеливо ждал, прокручивая сегодняшний день — до того полный на события, что и не верилось! И, конечно, он думал о Фидес. Ждет ли она их сейчас (так же, как он изнывает без Фера)? И что с ней случится далее? Почему Гротт не хочет выпускать узницу? Для чего он тогда привез ее сюда? Какое у нее обладание? Что от редринки (если это так) нужно Катэлю? Потом всплывали доводы Ниамы. Забыть. Отпустить. Притвориться. Решено. Покинуть школу с миром. Вместе с Фером. Вас заберут. Заберут отсюда. Обоих. И не только доводы, но и то, что происходило между ними ранее… Как это закончилось. Затем обида на девушку вспыхивала подобно пламени калидии. Так же проходила, ведь теперь установилось шаткое… перемирие? Но они и не ссорились. Просто отдалились. Обоюдно. Ведь и он мог отбросить злобу, попытаться с ней поговорить… Но не сделал этого. А почему? И потом все возвращалось к Феру. Какой он наивный, чуткий и добрый. Несчастный, неудачливый? Нет. Гораздо сильнее, чем кажется. И достоин восхищения, а не призрения! Поганый Хуриг! Фер. Фер. Фер. И еще раз Фер. Сколько же мыслей. Потом снова Фидес. Ниама. Фер… «И его догадка… Какое-то внезапное откровение… Что он пытается найти в архивах? Почему это так срочно? — Варлаг возвращался к испугу друга, красным пятнам на лице и шее, частому дыханию, распахнутым глазам. — Что он скрывает? Пусть и убеждал меня в обратном. Или я себя лишь накручиваю?» Ничего не делай. «Доверься Катэлю, Гротту, Ригану, Виллему, Ниаме. Феру. Поверь в них. Прими, — повторял он снова и снова. — Это так просто — не ввязывайся ни во что. Мы могли бы и не обнаружить Фидес. Ничего не узнать. А узнали ли мы вообще что-нибудь?» Не ходи к ней. Не уговаривай Фера. Забудь. Но сколько не убеждай — такое решение казалось чужеродным. Варлагу хотелось бунта, отмщения, вызова. Он жаждал заявить о себе. О проблемах и бедах, которые их постигли. Ему хотелось кричать на каждого, на всяких Хуригов, которые считают их несчастье какой-то досадной чепухой, хотя боятся до одури. И он алкал их страха. Жаждал, чтобы каждый познал то, через что они прошли. И для этого необходимо выпустить Фидес. Поэтому и нужно. И еще это справедливо. Даже если она и редринка — не заслужила подобного отношения. Но на него давили. Принуждали. Да, даже Фер. Нужно отдать должное, тот делал это мягко. Гораздо нежнее прочих. «И поэтому я согласился… Ради тебя. Только из-за тебя». С этими словами, наконец, пришло подобие удовлетворения. Не зря прошел путем умственных метаний, ведь он сам пришел к такому выводу. Варлаг почувствовал усталость, а глаза начали слипаться. Ему хотелось уснуть и не видеть никаких снов, а тем более кошмаров, не слышать голосов… Его желание начинало сбываться. «И поскорее бы Фер пришел». — С этой мыслью парень отдался на волю сна. *** Сначала его окружал лишь мрак. Так хорошо. Тишина и покой. Но потом Варлагу приснилось именно то, что и тревожило: на пороге возник ментор. Или это никакой не сон? Отличить сложно, и эльф, и комната — будто плыли в тумане, возникали, а после исчезали вспышками и обрывками в белом свете. Люксис? Неужто он решился заставить Варлага выпустить Фидес, применив его? Это уж слишком! Варлаг не собирался идти к нему (сегодня — так точно!), приняв сторону Фера и Ниамы. И, видимо, Гротт так и не удосужился удовлетворить просьб эльфа (ведаем касательно чего), посему тот заявился к ученику самолично. Или это только болезненная грёза? Случается, переживания не покидают нас и ночью, обращаясь в почти реальные сны. — Варлаг, прости за беспокойство, — спокойно сказал эльф. Он знал. Если не доскональную истину про них, то очень многое. Да, Варлаг оказался прав на этот счет. — Мне нужна твоя помощь. Только ты сможешь… — Почему я должен вам помогать? — огрызнулся Варлаг, озираясь. А это вообще его комната? Он искал Фера, Ниаму или даже Гротта… Но тщетно. Спрашивать про них он не стал. Если эльф и знает про причастность одного, то другую выдавать не следовало. Ну а старик знаком с ним, считай, менее дня — куда там ждать от него протекции? Думать стало тяжело, как и противиться. Хотелось одного — завершения всего этого — чем скорее, тем лучше, а после уснуть. — Потому что ты этого хочешь сам. «Хочу сам? — Его собственный голос прозвучал, как показалось, откуда-то извне. — Наверное… Хочу… Да». Тело налилось свинцом, но он встал с кровати и последовал за Катэлем. Перед глазами мелькали: коридоры, лестницы, фигура эльфа в белом. После колоссом выросла Главная башня, так же внезапно исчезла, растворилась в зареве, хотя днесь царит ночь… Что происходит? Времена дня перевернулись? А теперь вокруг зелень… Деревья, деревья… Грядки. Это Сад арборов! Казалось, прошли какие-то мгновения, и вот Варлаг стоит у железного ящика, пред ее темницей. — Ты ведь знаешь, кто там? — спросил Катэль. Варлаг кивнул. — Вот и славно. Освободи ее. — Не смогу! — отозвался он сквозь пелену усталости и дремы. Ему так хотелось проснуться, избавиться от этого ночного кошмара, сбросить приятный, но удушающий флер тепла, отбросить будто покрывало в знойную ночь, отогнать блики, погасить сияние. — И я не должен этого… Варлаг ущипнул себя за руку. Он ничего не почувствовал, хотя сделал с усилием. Сон не заканчивался. — Сможешь, это твое предназначение, — упорствовал Катэль. Если это, конечно, ментор, а не видение… Вспышки света стали слишком частыми и яркими, они пульсировали в такт ударов сердца. Минувшие события вихрем крутились в сознании — какие-то ясно, а прочие — будто произошли много лет назад. А потом пришло оно. Пришествие возвещали голоса, как и раньше. Они доносились из самого нутра, сердца, печени, кишок, солнечного сплетения. Варлаг слышал их, словно сам находился под водой. Этот хор звучал глухо, а не так звонко и четко, как ранее. Но конксурия изготовилась пожирать обладание, как и готова передать его тому, кто этого жаждал или не желал. Пришел ее час. И Варлаг — в иной раз — мог бы воспротивиться, отсрочить воплощение силы в ком-либо… Но из-за клятого Катэля и люксиса ему ничего не оставалось, лишь повиноваться прихоти эльфа… Нет! Он сопротивлялся, но быстро сдался, ибо кто он, чтобы перечить довлеющему желанию освободить пленницу, разъедающему любопытству к знанию и тяге к справедливости. Последние три мысли выплыли на поверхность подобно рыбам в пруду, ждущим хлебных крошек. Супротив воли рука молодого конксура коснулась холодной поверхности темницы. Голод стал нестерпимым. А остальное — тщетой. Они ждут… И так хочется есть… Отнять… Забрать… Стенка ящика исчезла: одна, другая, каждая из них. Растворились все четыре, будто и не существовали. Фидес сидела среди изодранного тряпья и переломанного хлама. В саму душу Варлага впился свет ее глаз. Желтые круглые огоньки мигнули так близко! Он хотел убежать, но не мог даже дернуться. Тело оцепенело. К нему, перебирая конечностями, приближалась полуголая женская фигура: грациозная, сильная, ловкая. Фидес выглядела точно хищная зверюга и двигалась подобно ей. Не девушка, а чудовище. Когти уперлись в грудь и оцарапали ее чуть ниже ключиц, а ноги парня обвил хвост. Ее частое дыхание теплом обожгло шею. Варлаг различил черты лица редринки (или кто она?)… Это можно назвать лицом? Будто кто-то смешал человека и зверя. Льва, тигра, гепарда, дикого кота. Всех разом. Топорщащиеся эльфийские уши обрамляла грива волос, смуглая кожа — в темных пятнах, а когда ее губы разверзлись в улыбке — он увидал острые клыки. — Я так ждала тебя, Варлаг, — прошептала она ему на ухо. — Спасибо, что выпустил меня… Ты не пожалеешь. Влажный, колючий и горячий язык Фидес скользнул по его щеке. *** Варлаг вскрикнул. Или ему почудилось, будто он закричал, потому что из его горла донесся лишь слабый стон. Наконец он проснулся. Парень весь взмок и чувствовал ужасную слабость — точно захворал. Из-за кошмара или же… это последствия конксурии?! Он с трудом перевалился на бок и огляделся: итак, он у себя. В кресле, стоящем в углу, сидел Фер. Друг задремал, а на его коленях покоились книги — «Добрую службу» и «Гниль» он признал в момент, но поверх них покоился еще один трактат — с уродливым переплетом будто из ящеричной шкуры. — Фер… — слабо позвал тот. Эльвин зашевелился. — Фер! Друг проснулся и вытянулся в кресле. Он потер глаза и испуганно уставился на Варлага. — Что случилось? — Вскочил и чуть не выронил книжищи, но успел неловко прижать их к груди. — Хотел спросить то же самое. — Варлаг сел и ладонями похлопал себя по лицу, ощутив грубоватые прикосновения, как и должно ощущаться наяву. — Небеса! Уже утро! — Он глянул на окно: меж полотен ткани в комнату проникал яркий солнечный свет. — Весь мокрый… — забеспокоился Фер. — Кошмар приснился? Не заболел ли ты? — Или не приснился, а случился наяву, — проговорил он, разглядывая синяк на предплечье. — Тебе плохо? Выглядишь неважно, Варлаг! Позвать целителей? Это из-за конксурии? Стряслось нечто, пока я задремал? А что с рукой? Откуда синяк? — Нет, нет, не нужно, спасибо… Я жив и здоров! Синяк? — так, пустячок, ударился тут о столбик кровати. Просто иди сюда… Фер в обнимку с книжками сел подле. Варлаг улыбнулся ему. Последствия сна начали отступать. — Давно ты тут? — спросил он. — Как вернулся из либрария. — Фер положил ветхий томище на колени другу. — Решил проследить, чтобы ты не наделал глупостей. — Ты всю ночь сидел со мной? — Когда пришел, ты спал. Не стал тебя будить, решил подождать, пока проснешься… Почитал немного в темноте и сам заснул. — Ты не заметил что-нибудь странное? — Нет… А что стряслось? Расскажи наконец! — Кажется, я кое-что сделал… — Варлаг пытался сосредоточиться на недавнем кошмаре (если это, конечно, сон), буравя обложку увесистого писания. — Ты ходил к ней?! — Это из-за Катэля! Мне кажется… Фер, как думаешь, люксис может заставить тебя сделать что-то против воли? Ты ведь побольше меня знаешь про Светоч Вер и их молитвы… — Он использовал люксис, чтобы заставить тебя открыть клетку?! Вот же! — Так может или нет? — Он воодушевляет… Но если где-то в глубине души ты и желал освободить Фидес, то даже крох метаний и порывов достаточно… А ты этого хотел, сильно хотел, мы оба знаем. — Или это лишь сон? Если ты говоришь, что ничего не видел и не слыхал… А я всю ночь пролежал тут… — Он, вестимо, и на меня его применил. — Надо проверить старый склад с кубом. — А потом пойти к Катэлю. Это недопустимо! — Варлаг никогда не видел Фера таким разъяренным. — Я предполагал, что он придет к тебе… Но это уже слишком даже для ментора! — Полегче, Фер, — предупредил он, — постарайся держать себя в руках, а то эскуры нам только не хватало. Все хорошо, честно-честно… — Да, как же! Он мог навредить тебе. Имею в виду — сильнее, чем сейчас! Вот же гад! — Пока что мы этого не знаем… Вдруг видения — кошмар и не более. — И хоть бы мы ошибались! — почти выкрикнул Фер. — Колокола еще не пробили, мы успеем перекусить, а потом надо идти к Гротту. — Он нахмурился. — Варлаг, ты сможешь встать? Может, тебе пропустить сегодняшние уроки? Хм, уроки, если бы! Старик тебя доконает… — Надо идти. Мы справимся. — Уверен? — спросил Фер, а Варлаг только кивнул, отчего у него сразу же закружилась голова. — Расскажи мне, что тебе «приснилось», — попросил эльвин, с тревогой глянув на друга. Варлаг помедлил, пытаясь вспомнить. В голове вращалось какое-то месиво из мыслей. — Мне приснилось, как явился Катэль и попросил помочь. — Он умолк ненадолго. — Открыть клетку, разумеется. Я отказывался. А потом сплошной туман… И вот я уже у того треклятого ящика использую конксурию. Он весь растворяется в воздухе, и ко мне ползет Фидес. Жуть! Все эти когти и клыки… А потом просыпаюсь… — Если это не просто сон, то клянусь… — Тише, тише, — негромко сказал Варлаг. — Никогда не видел тебя таким свирепым. Фер выдохнул и сжал кулаки. — Как прошло у тебя? Риган и Виллем не доконали? — Нет, они славные ребята. — Вот как? Отныне твои лучшие друзья? — Лучший тут только ты, не ревнуй. — Не стану. Шучу. А мразь эта, Хуриг? Не лез более? — Не видел засранца. И, думаю, не сунется он к нам. Пока, по-крайней мере. — Нашел, что искал? Напугал вчера, я заволновался… — Ты за меня постоянно волнуешься… — Фер заробел. — Волнуюсь. — Не бойся, я в полном порядке. Правда. Хм, вот. — Эльвин открыл книгу и отложил кусок бумаги, которым заложил страницу. — Ты меня надоумил на одно… В общем, я уже про такое слышал… «Природа зла», природа! Животные — твари разные, рыбы и птицы — и есть природа. И так я вспомнил про звериных витиев. — Которые со зверьем говорят? Чудаки-кудесники? — удивился Варлаг. — Такое редко встречается, но… — Так они обманщики, то дрессировка, балаганный трюк. — А если нет, тогда выходит… — Это дар, — закончил за него принц, — обладание, так? — Да, обладание, — подтвердил Фер, — у прочих народов почти не встречается, редкое, как конксурия, зато распространенное у редринов. — И про него есть что-то в этой жуткой книжище? Тяжелая, кстати, ноги мне знатно отдавила! — Придется немного потерпеть. Ведь не просто так я ее припер? — Фер ткнул пальцем в нужные строки. — Прочтешь? А то голова еще кружится… — попросил Варлаг. Фер укоризненно на него воззрился, но не стал поучать, кивнул и начал читать: — Есмь редкая мочь у редринов, нареченная ваккари. Никто из прочих народов так и не смог ей владеть в полной мере, хотя редкого случая воплощение получала оная в разных родах: и унаров, и зунаров, и нударов, и вераров — только недоразвита, с дозволением гутарить по-зверячему с тварями, видеть образы, ими показанные, и нюхать запахи сильнее и точнее, прямо как волькаар. Но и только. Куда там до мочи исконных зверолюдов! Причина ж в том, что передается ваккари по крови тем, кто рожден от Первого Царя Зверолюдных, так и среди редринов — владение сие — в полной мере — редкость неслыханная, диво невиданное. Мочь энта управляется с любым зверьем, что имеет ум, желания и стремления — от малой птички до льва, но еще Зов Первой Крови услышат другие редрины и покорятся воле вестника, как своей собственной, ибо признают в нем царя над царями мира природы… — Ваккари? — Варлаг медленно вымолвил незнакомое слово. — Такое обладание у Фидес? — Вполне возможно. — Катэль захотел обучить ее, потому что у нее эта редкая сила? — Вопрос — зачем? — Фер закрыл книгу и убрал ее в сторонку. — Если она та самая первородная и может управлять зверьми… — А самое главное — редринами, — добавил эльвин. — Тогда это принесет вечный мир во Владычество, — продолжал Варлаг, — редрины подчинятся ей и перестанут живодерничать. — Или даст тому, на чьей стороне окажется Фидес, огромное хищное воинство. — Фер испуганно глянул на друга. — Армию без жалости, сомнений и страха. — Или так. — Молодой конксур сглотнул. Облик девушки из клетки предстал пред ним так четко, что снова бросило в холодный пот. — Риган и Виллем прознали о содержании талмуда или целях твоих поисков? — Нет, я нашел его, когда те уже ушли. — И оставили тебя одного?! — Не о чем тревожиться. — А архивариус? — Он не знает. Я выкрал книжицу. Осторожность — превыше всего. — Припрячь пока талмуд, Фер. Сейчас нам пора к старику. — Под изголовницу? — Нет, вырви ту страницу. Больше там не поминается это обладание? — Нет, больше нигде не поминается. Точно? Книга редкая, учти, и старая, дорогая… — Конечно. По-иному никак. — Готово. — Фер помешкал, но сделал просимое и протянул другу лист. — Есть у меня тут тайник, — сообщил Варлаг, ухватился за столбик кровати, поднялся и двинулся к стене, — ну, теперь и не тайник, но тебе и не такое доверю. Обнаружил случайно, видать, некто до меня тут соорудил схрон. — Он пошарил по стене за гобеленом подле очага и без труда (к удивлению Фера) вытащил камень. — Террестрия? — удивился тот. — Ага. Единственное, чему научился за три года. — Тут какие-то вещицы. — Фер осмотрел нишу. — Глубоко… Ты бы не заметил. — Не станем трогать, — решил принц. — Позже, если заскучаем. Нам ниша по иному делу пригодится. Фер положил свернутую в несколько слоев страницу. Варлаг поместил камень на место, тот словно врос в стену. — Вот такой секрет, которых у меня от тебя нет. — Это очень приятно, Варлаг. — Ну а теперь, — Принц убрал фолио с ороговелой обложкой за груду обычных книг, — нас ждут менее приятные дела. — Гротт? — Гротт. Пойдем. После поговорим. — Ты уверен? — снова уточнил эльвин. — Ничего не попишешь. Не тревожься, я в порядке. Фер лишь вздохнул и последовал за Варлагом, готовый подставить в случае нужды плечо и взывать бесконечно к благоразумию, чтобы пропустить пытки со стариком и пойти в лекарню.